Надежда Виданова – Сны забытой жизни (страница 10)

– Это он мне дал. Сказал пить, когда буду чувствовать приступы страха. Ну или приступы неконтролируемой агрессии.

– Ты и агрессия? Не смеши.

Ах, Янжина, если б ты знала, насколько это не смешно!

– Он тебе тоже советовал не прятать агрессию? – спросила Света.

– Мне? Нет, конечно. Мишке так часто от меня достается, что ему впору советовать мне поунять агрессию.

– Ты пьешь эти капли?

– Конечно.

– Каждый день?

– Раньше пила каждый день на ночь, теперь только когда накрывает.

– Они безвредные?

– Но не вреднее панических атак уж точно.

– Но Михаил разве врач? Как он может назначать лекарства?

– Он врачует души. И у него много друзей, среди которых есть очень влиятельные специалисты. Неужели ты ему не доверяешь? – Янжина подняла на Свету свои прекрасные глаза, в которых отразилось величайшее удивление, словно Михаил был непогрешимым пророком, если не самим Господом Богом, и Света богохульствовала только лишь тем, что посмела засомневаться в его словах.

И все равно Света отказывалась их пить. Недоверие к Михаилу было слишком острым.

Еще ей постоянно звонил отец. Он был страшно озабочен Светиным состоянием после того, как она перевела свои отпускные на похороны Ивана Матвеева.

Олег зазывал дочь домой, но Света под страхом смерти больше не появится в родном городе, что стал свидетелем ее преступления.

Олег предложил самому приехать к ней в Москву и пожить там дня три. Света отказала, солгав, что занята.

Но через два одиноких дня после отъезда Янжины все же позвонила отцу и спросила, в силе ли его предложение. Олег ответил утвердительно.

Сподвигли Свету обычные помидоры. Она нарезала их на белоснежной новенькой доске, сочная мякоть вытекла на доску, оставив от ломтиков лишь кожуру. Красная жидкость на белой поверхности. Или же кровь на снегу в разрытой могиле из ее сна?

Света закрыла глаза, чувствуя, что сходит с ума. Истеричным движением она выбросила порезанный помидор в мусорное ведро и начисто вытерла сок. Тряпку, что окрасилась в красный, Света тоже выбросила, хоть та и была совсем новой.

– Помидоры нужно нарезать по старинке, – вспомнила она совет отца. – Если нарезать, поставив плодоножкой вверх, то всё вытечет наружу. Лучше перевернуть помидор набок и нарезать его поперек. Так ничего не вытечет, и помидор останется сочным.

Света глубоко вздохнула и взяла в руки другой помидор. Нарезала, как советовал отец. Сок не вытек, не смутил ее больное воображение, удалось поесть. В эту минуту Света решилась пригласить отца к себе.

Они бродили по Измайловскому парку, там было снежно, как в Подмосковье.

Олег долго мялся, потом решился задать мучавший его вопрос:

– Мать рассказала, что ты спросила у нее, была ли у меня другая женщина. С чего ты взяла, что она могла у меня быть?

– Не бери в голову, – отмахнулась Света. – Я была не в духе, хотелось ее уязвить.

Отец замолчал, будто ушел в себя. Свете его глубокое молчание не понравилось. Отец посмотрел Свете в лицо так бесстрастно, что можно было подумать, будто он не слышал ни единого слова из того, что она сказала. Его тяжелый взгляд придавил ее к земле.

Света тщетно уговаривала себя не допытываться. Не хватало только узнать поближе свой предыдущий кошмар. Злая тетка из сна покинула ее. Туда и дорога.

– А у тебя была другая женщина? – Любопытство пересилило.

– А? – глупо переспросил Олег, бегая глазами по сторонам, будто их со Светой могли подслушать. – Нет, конечно. У меня никогда никого не было.

«Врёт», – поняла Света.

– А кто твоя первая любовь? Мама? – Света не устояла перед искушением помучить отца.

– Не помню уже. Вроде одноклассница. Ее, кстати, тоже Светкой звали. Она померла давно.

– А как она умерла? – Света почувствовала, как пробежал мороз по коже.

– Ее ударило током в ванной. Шестнадцать лет было.

Нет, не то. И хорошо.

– Родственники Ивана Матвеева не объявились? – рассеянно поинтересовалась Света.

– Нет. Откуда им объявиться? Скажи на милость, ты чего так о нем печешься?

– Жалко мне его, – как можно беспечнее ответила Света.

– Вот уж не думал. Ты, когда была маленькой, всего-то несколько деньков от силы с его сыном погуляла. Так на всю жизнь, что ль, запомнила?

– Я вообще не помню его сына. И знать не знаю самого этого Ивана Матвеева.

– Дружила ты с его сыном, я же помню. Пока тебе мать не запретила.

– Разве упомнишь все ее запреты?

– Ты зря на мать злишься. Она… как бы тебе сказать? Она сильная женщина. И добрая. Нам с тобой очень с ней повезло.

– Не помню в своей жизни ни Ивана Матвеева, ни его жену, ни их сына, с которым я якобы дружила. – Света проигнорировала похвалу матери.

– Очень странно. Молодая еще ж вроде, а памяти совсем нет. Дома была где-то ваша с Никитой, сыном Ивана, совместная фотография.

– Пришли, пожалуйста, безумно интересно.

– Ты даже расстроилась вроде, когда он уехал.

– А куда он уехал?

– К дальней родне, как умерла Полина. Иван-то пил всю жизнь, где ему воспитывать ребенка, когда он себя не помнит. А родственники у Полины оказались влиятельные, никто даже не думал. Ее брат большая шишка прямо-таки. Странно, что его до этого никто не видел, а сама Полина едва сводила концы с концами.

– Полина – это кто?

– Мама Никиты, я с ней вместе учился.

– А отчего этот Никита умер в итоге?

– Кто ж точно знает? Наркотики, говорят.

– Час от часу не легче!

– Вот уж правда, – согласился Олег. – Жалко его. Был симпатичным парнем.

– Ладно, давай оставим это. Замерзла я ужасно, поедем домой.

Света взяла отца под руку, они развернулись и побрели к метро.

Мне б улететь в небо птицей

Или нырнуть в океан,

Только бы не разбиться

И не попасть в капкан!

Птица на небе свободна?

Просторно ли рыбе в воде?

Жизнь наша так мимолетна,