Надежда Устинова – Медный обряд. Легенды Черного озера (страница 9)
Капли воды на ладони были прозрачными, они не сулили дурных видений. Я выдохнула, повернула вентиль и отскочила в сторону, сильно зажмурив глаза. За веками будто вспыхнули красные лампочки. Но вода журчала спокойно, размеренно, и я приоткрыла один глаз. При виде чистого потока душа наполнилась счастьем. Я облегченно рассмеялась. У меня появилось чувство, что с медными часами в дом заглянула мама, чтобы защитить дочку ото всех бед. Кто любит, не пропадает без вести.
Я засыпала с твердой уверенностью, что черные воды не ворвутся во сны. Все рассказы и слухи о меди, ведьмах, черных часах казались нелепыми сказками. Я грезила о предстоящих раскопках в Херсонесском заповеднике, ночных посиделках у жаркого костра, чудных историях о загадочных находках на юго-западном побережье Крыма и о подводных археологах, что подняли со дна моря артефакты Средневековья. С самого первого курса я с замиранием сердца ждала практики на археологической базе. Не задумывалась, почему выбрала именно этот путь. Для меня он был единственным. Но если бы не поддержка Бориса Глебовича… Марк перебил бы непрошеным советом ту невидимую артерию, благодаря которой во мне искрилась жизнь. Подумать только: я бы сдалась и не попыталась бы во всем разобраться.
Когда в конце мая мы закрыли сессию и шумно обсуждали, как нам отметить это событие, нашу компанию остановил Борис Глебович:
– Здравствуйте, молодые люди. Я ненадолго отвлеку вашу подругу. Нелли, будьте добры, загляните ко мне.
Профессор ссутулился и, шаркая подошвами по полу, двинулся в аудиторию, ту самую, где мы беседовали в прошлый раз. Немного погодя, я пошла за ним.
– Чего это он? – шепнул Сережа, провожая Бориса Глебовича подозрительным взглядом. – Сдали же все.
– Не знаю. Скоро вернусь, – отмахнулась я. – Идите без меня, я догоню.
Друзья подошли к окну и уселись на скамейку, сбросив сумки на подоконник.
– Нель, мы тут подождем, – крикнула вслед Маринка.
Я вошла в кабинет и нерешительно замерла у кафедры. Борис Глебович, заметив мое смущение, показал взглядом на стул и вытянул ворох бумаг из портфеля. Его лицо было серьезным и задумчивым, я догадалась, что он добыл важные сведения.
– Ну что, Нелли. Я побеседовал с друзьями из уголовного розыска. За прошедшую неделю мы изучили протоколы и показания свидетелей. Оказывается, тело моего товарища нашла домработница, которая приходила раз в неделю помогать по хозяйству. Так вот, она отмечает, что в руках у Олега были часы!
– Те самые?! – изумленно воскликнула я.
– По описанию они, – кивнул Борис Глебович и нахмурился.
– Но ведь их не нашли!
– Так и было. Специалисты решили, что у женщины случились галлюцинации. Шоковая реакция. И родственники утверждали, что никаких часов у Олега не было. В учетной книге тоже ни одного упоминания. Я вам говорил об этом.
– Но кто-то же их взял! Не пропали же они бесследно!
– Само собой. Прочтите-ка, – профессор положил передо мной лист бумаги, исписанный кривым, но вполне разборчивым почерком. Скорее всего, копия протокола.
Я опустила взгляд на текст и зачитала его вслух, изредка сбиваясь на сложных терминах:
– На левой половине спины, в 125 см от подошвенной поверхности стоп рана неправильной веретенообразной формы… Длинник раны ориентирован на 3 и 9 условного циферблата часов… Это про Дарью Степановну, да?
– Дальше можете не читать, самое важное в этих словах.
– Она же была в сознании, когда ее привезли в больницу. Неужели не назвала убийцу?
– Не назвала. Ее доставили в реанимацию, сделали операцию. Состояние было критичным. В протоколе говорится, что пострадавшая вообще не приходила в сознание. Видимо, она очнулась, когда рядом находилась дочь, перед самой смертью. Но это еще не все. Вы были правы, когда сказали, что Дарью Степановну убили из-за часов. В этом есть логика и закономерность. Дело в том, что свидетель, который обнаружил раненую, тоже упомянул о часах на цепочке. С его слов они лежали у женщины на груди.
– А потом часы исчезли, и свидетеля сочли сумасшедшим, – закончила я за Бориса Глебовича.
– Все так и было.
– Бог ты мой! Тайны только множатся. Ни конца им, ни края.
Я закрыла лицо руками. Выходит, жертвы появились не просто так. Дарья Степановна все это время знала, что мне угрожает опасность. Знала и молчала. И как жить дальше? Что если медная энергия в часах иссякнет? Рано обрадовалась. Это не выздоровление, а короткая ремиссия. Затишье перед бурей. Назови как угодно, смысл не изменится. Я не сказала о своих опасениях профессору. Не хотела ему досаждать.
– Я сделал запрос в архивы. Возможно, что-то отыщется по ключевым словам. Но без вашего участия я вряд ли разберусь. Вы лучше поймете, что относится к вашей семье, а что нет. Через пять дней я выезжаю на практику в Казань куратором группы. Понимаю, вы настроились ехать в Херсонес, но что, если бы я договорился о смене вашей базы? Тогда бы мы изучили материалы в короткие сроки. Как вам такое предложение?
– У меня есть время подумать?
– Подумайте. Но не затягивайте с ответом. Забыл спросить, прекратились ли кошмары?
– К счастью да.
– Славно. Но не теряйте бдительности. Как видите, с часами шутки плохи. Вдруг начнется охота за вторым экземпляром? Все очевидно – если одни часы обнаружили на груди Дарьи Степановны, то вторые хранились у нее дома. Никто не менял циферблат. Просто существуют черные и белые часы.
– Марк… – задумчиво произнесла я и щелкнула пальцами. – Он как-то сразу понял про медь. Сразу догадался, что во мне есть магия. Но в записке говорится про старую ведьму. Вдруг Марк ей помогает?
– Все возможно, – опустил глаза Борис Глебович. – Я спросил про него у знакомых. В сентябре прошлого года у них тяжело заболел ребенок. Не знаю, чудеса или счастливая случайность, но теперь мальчик совершенно здоров.
– Понятно, – я поднялась со стула и прошлась по аудитории, вспоминая неприятную встречу в мельчайших деталях. – Лучше затаиться. Но, если он ищет вторые часы, то почему ничего не предпринимает?
– Будьте осмотрительнее, Нелли. Не доверяйте никому. Опасность подстерегает повсюду, – забеспокоился Борис Глебович. – Если Марк как-то проявит себя, дайте знать. Найдем на него управу.
– Спасибо, что помогаете мне, – поблагодарила я профессора. – Только… я переживаю за часы. Наверное, их опасно носить с собой. Эту медь можно почувствовать. На такое и Марк способен.
– Как же я не подумал, – глухо произнес он. – Простите. Я чуть вас не подвел. Уберите часы в надежное место. Думаю, этого достаточно, чтобы силы не иссякли.
– Не иссякнут, – уверенно сказала я, чтобы не расстраивать Бориса Глебовича. И улыбнулась онемевшими губами.
– Нелька, ну чего так долго? – подхватила меня под руку Маринка, как только я вышла из кабинета. – Мы ждали тебя, ждали. Потом ребята пошли в магазин. Давай скорее, у нас свое задание.
– Марин, извини, – замялась я. Мысли роились, слипались в снежный ком. – Я не пойду.
– Не поняла. Что за дела? Профессор что ли напряг? – спросила подруга, недоуменно приподняв одну бровь.
– Нет. Мы практику обсуждали. Борис Глебович здесь ни при чем. Просто… приболела, наверное, – на ходу сочинила я. На самом деле, мне хотелось остаться одной. Подумать.
– Ну вот, – расстроилась Маринка. – А почему сразу не сказала? Что за геройство?
– Да черт его знает, – тяжело вздохнула я и потерла виски. – Сначала хорошо все было. Но в кабинете голова разболелась, вот-вот лопнет.
На этот раз я солгала лишь отчасти. Голова действительно гудела.
– Эх, не повезло. Снова мигрень? Давай провожу до дома. Таблетки есть?
– Мигрень, будь она неладна, – пробурчала я, изображая недовольство. – Я сама дойду. Обещаю, что выпью лекарство, не парься. Иди к ребятам.
– Да пойдем, прогуляемся. Нам все равно в одну сторону, – потащила меня за собой Маринка.
Мы свернули в парк и зашагали по песчаной дорожке, влажной от недавно прошедшего дождя. Траву на газоне усеяли белые хлопья лепестков: вчера не на шутку разбушевался ветер, он сорвал остатки наряда с яблонь и черемух. Только белые облака сирени остались нетронутыми. По аллее разлился нежный аромат цветов.
– Марин… Ты так и не рассказала про Марка, – прервала я неловкое молчание.
– Неля, все сложно, – Марина остановилась и виновато отвела взгляд. – На ее щеках блеснули слезы. – Да, ты права, я… люблю его. И между нами что-то происходит. Не знаю, что именно.
Она пригладила волосы и неловко усмехнулась.
– Не вижу счастья в твоих глазах, – сердито поджала я губы. – Он похож на домашнего тирана, не более. Самовлюбленный нарцисс. Характер тот еще.
– Ну что ты, – замотала головой подруга. – Марк совсем не такой. Да, он бывает резок, но дело не в этом. Знаешь, я боюсь, что Марк со мной из-за жалости.
– Да? Подозреваю, ему не свойственно это чувство, – язвительно заметила я. – С чего ты взяла?
– Не знаю, – грустно улыбнулась она и пожала плечами. – Так показалось. Вроде бы все хорошо – он звонит, пишет, приезжает. А я слишком жадная до внимания, мне всегда мало. Глупости, – задумалась Маринка, накручивая на палец завязку от капюшона толстовки. – Нель… Только никому, ладно? Не хочу, чтобы кто-то о нем узнал.
– Ага, сейчас всем позвоню, скажу… Кстати, а как вы познакомились?
Марина словно испугалась этого вопроса. Она замедлила шаг и ответила не сразу. Повисла тишина, разбавленная хрустом песка под подошвами, пением птиц, шумом ветра.