Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 8)
Мужчина побледнел от такой степени оскорбления.
— Мне нужен паспорт. У меня поезд.
— Тогда придётся договариваться.
— С чем?
— С обложкой.
В помещении повисла тишина, в которой одновременно было слышно, как девушка с невозможными волосами наслаждается чужим унижением, как Лионел внутренне сдаётся устройству этого мира, как призрак Аркадий Лаврентьевич уже почти счастлив.
Медора постучала пальцем по обложке.
— Так. Документ нужен владельцу. Оснований для удержания нет. Никто не собирается использовать его во зло, по крайней мере, сегодня. Открывайся.
Обложка не отреагировала.
Кот чуть наклонился.
— Ты мягко просишь.
— А ты?
Он сел перед обложкой, обернул хвост вокруг лап и сказал почти ласково:
— Если ты сейчас же не раскроешься, я оформлю тебя как товар с характерологическим дефектом и отправлю на уценку в пригород.
Обложка дрогнула.
Медора посмотрела на неё с уважением. Мужчина — с ужасом.
Клапан медленно приподнялся. Потом ещё. Потом защёлка жалобно щёлкнула.
Мужчина выхватил паспорт так быстро, словно тот мог снова исчезнуть, и прижал к груди.
— Всё? — спросил он недоверчиво.
— Нет, — сказала Медора. — Теперь подпишите, что товар вскрыт в вашем присутствии, документ извлечён, претензия временно урегулирована.
— Но претензии у меня есть.
— Тогда подпишите, что они у вас есть, но документ пока важнее.
Он уставился на неё.
— Вы говорите так, будто издеваетесь.
— Я говорю так, будто у меня вторник.
Пока мужчина расписывался, шампунь был оформлен на проверку, а тумангрыз снова завозился под салфеткой. У Медоры наконец появилась короткая, почти неприличная мысль о чае. Горячем. Крепком. Желательно в тишине и без свидетелей. Мысль была настолько прекрасной, что почти сразу же умерла.
Портал за спиной глухо ухнул.
Медора резко обернулась.
Арка потемнела глубже прежнего. Воздух внутри сжался в плотный комок, а потом с сухим треском разошёлся. На пол выпала узкая деревянная коробка, за ней сразу вторая, потом большой мешок, потом круглый жестяной контейнер с маркировкой, которую Медора не успела прочитать, потому что следом посыпались ещё две коробки и плоский пакет с печатью.
— Нет, — сказала она.
— Очень конструктивно, — заметил кот.
Портал будто услышал и обиделся. Следующая партия пришла сразу. Коробки, свёртки, пакеты, длинный футляр, что-то шуршащее, что-то явно тяжёлое, ещё письма. Всё это быстро, без уважения к помещению и порядку, валилось на пол прямо в проход.
Медора кинулась к контуру первой.
— Убираем с площадки! Быстро!
— Я вообще-то пришёл не за этим, — сказал Лионел, но уже подхватывал длинный футляр.
— А я, по-вашему, мечтала о таком утре?
— Не думаю.
— Тогда работаем.
Клиенты отпрянули к стене. Мужчина с паспортной обложкой немедленно воспользовался хаосом и исчез, прихватив паспорт и свою временную свободу. Девушка с шампунем осталась — либо от любопытства, либо потому, что на фоне происходящего её волосы внезапно перестали быть главным событием дня.
— Вам лучше выйти, — бросила ей Медора.
— А деньги?
— Вернём позже!
— Но—
— Позже!
Девушка обиженно поджала губы, но отступила к двери. Призрак Аркадий Лаврентьевич, разумеется, остался ближе всех к действию, поскольку ничто не удерживает людей рядом с чужой катастрофой сильнее, чем невозможность реально пострадать.
Коробок становилось всё больше. Медора хватала их и оттаскивала к стеллажам, освобождая место у арки. Лионел действовал молча и очень быстро. Один раз он подхватил пакет за угол и тут же отдёрнул руку.
— Осторожно, — сказал кот. — Это, кажется, шепчет.
— Что именно?
— Пока ничего хорошего.
Медора ногой подтолкнула мешок под стойку. Потом схватила круглую жестянку, на которой было написано
— Держите.
Он открыл крышку на ходу.
Внутри лежала кружка-термос.
Лионел несколько секунд просто смотрел внутрь.
Потом очень спокойно закрыл футляр.
— Я вас предупреждал, — сказала Медора, хватая следующую коробку.
— Нет, — ответил он. — Это уже личное.
— С чьей стороны?
— Судьбы.
Кот злорадно посмотрел на него.
— Не переживай. Может быть, она просто хочет, чтобы ты дожил до зимы.
Поток наконец ослаб. Потом затих совсем. Портал ещё несколько раз нервно дрогнул, выдал одну маленькую коробочку с серебряной ленточкой и замолчал.
В зале стало слышно дыхание живых, шелест бумаг, тихое довольное сопение подушки-антистресса и негодование Медоры, которое пока существовало без слов.
Пол был почти полностью заставлен.
— Ну, — сказал кот. — Теперь можно признать, что у нас небольшие затруднения.