Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 68)
Невенка первой поставила точку в блокноте.
— Итого: настоящих — пятьсот девяносто шесть. Сомнительных — сто восемьдесят один. Неприкосновенных — сорок два. Отклонённых запросов — двадцать три.
— Вы это всё посчитали? — спросил Лионел.
— Разумеется.
— Мне страшно.
— Это нормальная реакция на порядок.
Иренка тихо сказала:
— А чай можно заварить?
Минерва посмотрела на пакет.
Потом на Медору.
Потом на Сорга.
— Можно.
Медора даже не сразу поняла, что ждала именно этого слова.
Можно.
Не не трогать.
Не в сторону.
Не проверить через закрытый узел.
А просто можно.
Она взяла пакет с чаем, открыла, понюхала.
Чёрный. Терпкий. С чабрецом и чем-то дымным, почти рубэновским. Пах не спасением, конечно. Спасение вообще редко пахнет чаем. Но чем-то очень близким: правом на несколько минут не быть функцией.
— Я заварю, — сказала она.
— Нет, — сказал Рубэн от двери.
Все повернулись.
Он стоял на пороге, держа коробку с фольгой под мышкой и два бумажных пакета в руке.
— Ты сейчас не заваришь. Ты сейчас пойдёшь ко мне и поешь.
Медора моргнула.
— Я только что пережила восемьсот сорок два заказа.
— Вот именно.
— Мне нужно закончить.
— Ты закончила.
— Нужно разложить зоны.
— Минерва разложит.
Минерва не отрываясь от планшета сказала:
— Разложу.
Медора уставилась на неё.
— Вы опять меня отстраняете?
— Да.
— По физиологическим причинам?
— Теперь уже по гуманитарным.
Кот запрыгнул на стойку.
— Иди. Пока я не начал выражать заботу повторно. Второй раз за сутки разрушит мой образ.
— А точка?
— Точка сегодня видела, как ты отказалась стать её чужим держателем через комплект полотенец. Думаю, семнадцать минут без тебя она переживёт.
— Семнадцать? — уточнил Рубэн.
Минерва подняла глаза.
— Семнадцать.
— Восемнадцать и чай с собой.
— Семнадцать.
— Семнадцать и нормальная порция.
— Это допустимо.
— Вот видишь, — сказал Рубэн Медоре. — Я умею вести переговоры с ужасом.
— Это не переговоры, — сказала Минерва.
— Конечно. Это санитарная забота о работниках соседней катастрофы.
Лионел поднялся со своего ящика.
— Я с вами.
— Конечно с нами, — сказал Рубэн. — Я видел, как ты сегодня ел яблочный пирожок. Человека с таким лицом нельзя оставлять без ужина.
— С каким лицом?
— С лицом человека, который не готов простить себе удовольствие.
Кот тихо замурчал.
— Точное наблюдение.
Невенка закрыла блокнот.
— Мы с Иренкой уйдём.
— Точно? — спросила Медора.
— Да. Я уже достаточно участвовала в событиях, чтобы вечером написать о них в личный дневник и никому его не показывать.
— Это лучшее, что вы можете сделать для общества.