Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 5)

Потом связку писем.

Потом пачку тонких листов, перевязанных верёвкой.

Они ударялись о камень и разъезжались по полу. Один лист скользнул к самым ногам Медоры. Она машинально подняла его.

Это была жалоба.

Обычная. Многословная. На плотной хорошей бумаге, с печатью, с подписями, с искренней ненавистью к качеству обслуживания.

Портал снова дёрнулся и выбросил ещё десяток таких же.

В помещении повисла тишина.

— Это что? — спросил мужчина.

— Очень плохой знак, — сказала Медора.

— В каком смысле?

— В том смысле, что заказы не должны превращаться в бумажную обиду.

Портал с влажным звуком исторгнул толстую тетрадь, затем коробку без маркировки, затем три отдельных конверта и одну детскую варежку. Варежка аккуратно упала прямо в открытую коробку с массажёром.

Мужчина посмотрел на неё так, будто лично ему уже нечего было ждать от мироздания.

Кот сел у самого контура.

— Поздравляю, — сказал он. — Вот теперь всё действительно началось.

Медора положила жалобу на стойку. Внутри у неё поднималось знакомое, сухое, неприятно собранное чувство. Не страх. На страх нужно время. И силы. Это было другое — рабочее понимание, что сейчас всё станет хуже, а потом ещё немного хуже, и разгребать это всё равно придётся ей.

Она медленно выдохнула.

— Так, — сказала она. — Никто никуда не уходит.

— Я, между прочим, и не могу, — заметил призрак.

— Вы особенно.

— А я почему? — спросил мужчина.

— Потому что вы уже здесь.

— Я вообще-то пришёл за заказом.

— Поздравляю. Получили больше.

Портал за её спиной снова низко загудел. Искра пробежала по меди ярче прежнего.

Кот не сводил глаз с арки.

— На твоём месте, — сказал он тихо, — я бы приготовился.

— К чему?

Он не сразу ответил.

Воздух в арке пошёл глубокой тяжёлой рябью.

— К тому, — сказал кот, — что это только начало.

Глава 2

Первые несколько секунд после начала настоящей неприятности всегда уходят на то, чтобы убедиться: это не у тебя в голове.

Медора смотрела на жалобы, письма, тетрадь, варежку в коробке с массажёром и понимала, что у её воображения, при всех недостатках, всё-таки вкус был получше.

Портал снова дрогнул.

На этот раз из него выпал тонкий свёрток, перевязанный синим шнурком, и с таким достоинством лёг на пол, будто имел полное право здесь находиться. Сразу за ним вылетел тяжёлый пакет с чьей-то печатью, потом маленькая круглая жестянка, потом ещё одна жалоба, потом письмо, потом какой-то лист с печатью настолько сложной, что на её разглядывание у человека могла уйти вся вера в административное устройство мира.

— Что это? — тихо спросил мужчина с массажёром.

— Я же сказала, плохой знак, — ответила Медора.

— Это я понял. Что именно происходит?

— Если бы я знала, мне было бы легче вас ненавидеть.

Кот не отрывал взгляда от портала.

— Для начала убери бумаги с контура. Если он захлебнётся, станет совсем весело.

— Мне не нравится, как ты употребляешь слово «весело».

— Я вкладываю в него профессиональную безнадёжность.

Медора быстро присела и стала сгребать письма и жалобы в одну сторону. Мужчина после короткой внутренней борьбы положил коробку с массажёром на стойку и присоединился. Работал он быстро, без суеты, только с выражением лица, на котором было написано, что он сознательно принимает худшее решение за это утро.

Призрак Аркадий Лаврентьевич тоже сделал попытку помочь и сразу прошёл ладонью сквозь пачку писем.

— Унизительно, — сказал он.

— Тогда хотя бы не мешайте, — отозвалась Медора.

— Я и не мешаю. Я страдаю рядом.

— Вы делаете это убедительно.

Из портала выпал ещё один свёрток, мягкий и подозрительно тёплый. Он ударился о пол, издал тонкий обиженный писк и затих.

Медора остановилась.

— Нет.

— Да, — сказал кот.

— Только не говори, что там опять что-то живое.

— Почему опять? Утро только началось.

— Это уже плохое утро.

— У нас бывают другие?

Она не ответила. Быстро подняла последний лист с пола, сунула его под стойку к остальным и только после этого осторожно подошла к свёртку. Ткань была серой, плотной, дорогой. Узел завязан туго. Изнутри шло едва заметное тепло, как от живого существа или сильно обиженной магии.

Медора оглянулась на мужчину.

— Как вас зовут?

— Лионел.

— Хорошо, Лионел. Если я сейчас это развяжу, а оттуда что-нибудь укусит меня в лицо, вы будете действовать быстро.

— Что именно делать быстро?

— По обстоятельствам.