Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 36)

— Если сюда влетят шестнадцать единиц, они должны лечь в контур чисто. Иначе будет пересыпь.

— Что такое пересыпь? — спросил Лионел.

— Это когда одна вещь приземляется не в ту смысловую категорию, — сказала Минерва. — К примеру, договор становится аксессуаром, ключ проходит как посуда, а адрес привязывается к человеку вместо двери.

— И вы говорите это таким тоном, будто это не худшее, что может случиться.

— Худшее не обсуждают заранее, — сказал Сорг.

Медора быстро схватила красную ленту, планшет и мышку-прорицатель. Мышка в руке еле заметно вибрировала, как нервное маленькое существо, которого насильно назначили в старшие по катастрофе.

— Лионел, за мной.

— Куда?

— В ваш новый карьерный рост. Помечаем всё, что откликается.

Они пошли вдоль стен второй раз, но теперь быстрее и жёстче. Мышка в руке Медоры жила своей отдельной жизнью: иногда дёргалась едва заметно, иногда почти выкручивалась, иногда замирала так, будто сама боялась следующего предмета.

Первой отреагировала Обложка-защитник. Та самая новая, из свежего завала. Мышка у неё в руке нагрелась, стрелка на дне дёрнулась и на секунду встала поперёк корпуса.

— Эта, — сказала Медора.

Лионел немедленно наклеил на коробку красную ленту.

Следом — Маска для сна.

Потом — Брошь.

Потом — плоский пакет с Адаптерами-универсалами. Причём у пакета стрелка не просто дёрнулась, а описала маленький круг, будто пыталась найти несколько вариантов входа сразу.

— Мерзость, — сказала Медора.

— Это технический термин? — спросил Лионел.

— Это личное чувство.

Следующей оказалась Ручка, которая пишет только правду. Та самая, что уже однажды попалась среди бумажного выброса. Мышка рядом с ней коротко пискнула.

— Она ещё и разговаривает? — спросил Лионел.

— Если сегодня скажет что-то полезное, я не удивлюсь.

— А меня уже ничто не удивит, кроме нормального меча.

Они дошли до массажёра. Мышка в руке Медоры вдруг замерла. Совсем. Даже огонёк перестал мигать.

— Ничего? — спросил Лионел.

— Похоже.

— То есть хоть что-то из всего этого всё-таки просто издевательство?

Медора посмотрела на него.

— Не обольщайтесь.

Она подвела мышку к кружке-термосу. Там реакция была слабой, почти ленивой.

— След есть, — сказала она.

— Сильный?

— Нет. Как будто не маркер, а хвост.

Лионел коротко хмыкнул.

— Значит, меня всё это время водили по хвостам.

— Похоже на то.

Когда они вернулись к стойке, в центре зала уже лежали отмеченные вещи: маска, обложка, брошь, адаптеры, ручка. Минерва добавила к ним ещё одну небольшую коробку с наклейкой Ночник — она сама поймала на ней слабую реакцию браслетом.

— Вот, — сказала Медора. — Всё, что явно цепляет.

— Не всё, — сказал Сорг.

Он кивнул на лампу Иренки. Та продолжала светиться густым грязно-зелёным, как чьё-то довольное внутреннее зло.

— Эту тоже в центр.

— Она же возврат, — сказала Медора.

— А сегодня всё уже не просто возврат.

Кот тем временем сидел у входной двери и смотрел в зал с видом сторожа, которого никто не назначал, но все почему-то уже боятся.

— Через три минуты сюда притащится кто-нибудь за заказом, — заметил он.

— Пусть притащится и упрётся в табличку, — сказала Медора.

— Люди редко уважают таблички.

— Тогда уважат меня.

— Вот это уже амбициозно.

Сканер на стойке коротко пискнул.

До поступления волны — 06:12.

Медора выдохнула.

— Сорг, можно как-то уменьшить шестнадцать?

— Да. Если отменить чужую жадность три дня назад.

— Спасибо, очень практично.

— Я стараюсь.

Минерва уже двигала коробки, освобождая идеальный прямоугольник перед контуром. Всё в ней сейчас выглядело как сосредоточенная нелюбовь к хаосу, доведённая до высокой квалификации.

— Слушайте внимательно, — сказала она. — Первая волна ляжет не как обычная доставка. Она будет искать совпадения. То, что ближе по смыслу, может потянуться к похожему.

— А если я не хочу знать, что у моих коробок есть смысл? — спросила Медора.

— Поздно.

— Снова спасибо.

— Поэтому, — продолжила Минерва, — всё отмеченное — в отдельную линию. Всё живое — подальше. Чемодан не открывать ни при каких обстоятельствах. Если что-то из волны начнёт двигаться само — не хватать руками. Если заговорит — вообще не отвечать.

— А если спросит вежливо? — поинтересовался кот.

— Особенно тогда.

Жун поднял голову.