Надежда Суворова – Пока Медора на смене (страница 28)
Невенка поджала губы, но всё же шагнула к стойке.
— Хорошо. Два возврата. Один стандартный, один спорный. И я, на всякий случай, заранее скажу: да, коды у нас есть.
— Это прекрасно, — сказала Медора.
Невенка поочерёдно поднесла телефон к сканеру. Тот дважды пискнул.
Медора взглянула на экран.
—
Она подняла голову.
— Обе из нашего пункта.
— Разумеется, — сказала Невенка. — И обе, мягко говоря, ведут себя неприемлемо.
Иренка поставила пакет на стойку и с обречённым видом вытащила из него лампу. Небольшую, круглую, с матовым стеклом и латунной ножкой. Очень милая вещь. Очень бытовая. Очень похожая на предмет, который должен просто стоять на тумбочке и светить человеку, а не вмешиваться в чужую нервную систему.
— Что с ней? — спросила Медора.
— Она чувствует не меня, — сказала Иренка.
— А кого?
— Всех.
Невенка открыла папку. Внутри у неё лежали аккуратно сложенные листы, чеки, гарантийный талон и — Медора почувствовала, как у неё слегка дёргается глаз, — какие-то собственноручные записи.
— Я вела наблюдение, — сказала Невенка с достоинством.
— Не сомневаюсь.
— Лампа была приобретена моей сестрой пять дней назад. Первые сутки она работала корректно. Меняла свет в зависимости от её состояния. Тёплый, спокойный, приемлемый. На вторые сутки лампа начала самопроизвольно переходить в красный спектр в три часа ночи. На третьи — мигать зелёным в те моменты, когда Иренка отсутствовала дома.
— Может, я была просто уставшая, — сказала Иренка.
— Нет. Ты была в ванной.
— Там тоже можно устать.
Невенка даже не посмотрела на неё.
— На четвёртые сутки мы установили, что лампа реагирует не на хозяйку, а на эмоции жителей подъезда.
Медора молчала.
— Простите? — спросил Лионел от стены.
Невенка перевела на него взгляд, в котором уже угадывалось неодобрение ко всему мужскому полу как к системной уязвимости.
— Простите меня, вы кто?
— Пока неясно, — сказал кот.
— Клиент, — сказал Лионел.
— Тогда стойте тихо и не влияйте на процедуру.
Медора с трудом удержала лицо.
— Как вы это установили? — спросила она.
Невенка положила на стойку один из листов.
— Путём наблюдения и исключения. Когда на втором этаже ругались супруги Кривцовы, лампа стала оранжевой и тёплой, как при скрытом раздражении. Когда в третьей квартире плакал ребёнок, она перешла в холодный голубой спектр. Когда дворник Пётр Петрович застрял в лифте и начал выражать мнение о коммунальной системе, лампа мигала бордовым, почти коричневым.
— Это было страшно красиво, — тихо сказала Иренка.
— Это было недопустимо, — отрезала Невенка. — Личное устройство не должно реагировать на эмоциональный фон подъезда.
— Согласна, — сказала Медора. — А маска?
Иренка очень выразительно посмотрела на сестру, будто заранее прося прощения за всё, что та сейчас произнесёт.
Невенка открыла вторую коробку и достала шёлковую маску для сна.
— Это уже мой заказ. Изначально — для улучшения качества сна и формирования спокойных сновидений. Результат: я второй день вижу во сне чужого мужчину в сером, который катит по двору чёрную тележку без эмблем.
В зале стало очень тихо.
Минерва подняла голову.
Сорг перестал листать журнал.
Кот медленно повернулся к Медоре.
— Вот теперь я бы на твоём месте слушал внимательно.
Медора посмотрела на маску.
Потом на Невенку.
— Чужого мужчину?
— Да.
— Одного и того же?
— Да.
— Вы уверены, что это не обычный повторяющийся сон?
Невенка посмотрела на неё почти оскорблённо.
— Девушка, я взрослая женщина с привычкой к рациональному мышлению. Если бы я пришла сюда из-за обычного повторяющегося сна, это означало бы полный провал моей жизни.
— Справедливо.
Иренка тихо сказала:
— Я его тоже видела.
Невенка резко повернулась к ней.
— Почему ты не сказала раньше?
— Потому что ты бы снова велела мне ничего не додумывать.
— И правильно бы сделала.
— Но я видела! Один и тот же серый плащ, одна и та же тележка, и он всё время входил в дверь рядом с вашей вывеской.
Медора почувствовала, как внутри всё медленно становится очень холодным и очень ясным.
— Во сколько?
Невенка не задумывалась ни секунды.