Надежда Сомерсет – Возмездие (страница 7)
Мэл осмотрелась, легкая дверь не удержит ее генерала от желания ее увидеть и спасти от несуществующего врага, и она испугалась. Когда легкая дверь с громких стуком открылась и в дверях показался Ян Дешерот она вся сжалась, пытаясь слиться со стеной и спрятаться под горячими струями воды.
— Живая, — выдохнул Ян и Мэл оказалась прижата к его груди, пальчиками чувствуя как стучит его сердце. Да, нет, оно бешено колотилось. Мэл прижалась к его широкой груди, утопая в его медвежьих объятиях и улыбнулась. Ну чего она как маленькая, в самом деле.
— Жива, — выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание, а Ян еще сильнее сжал объятия и прорычал.
— Почему мне сказали только сегодня?
— Потому что если бы ты знал об этом вчера, она бы уже была мертва. Отпусти девочку, — Анн стоял в дверях ванной и посмеивался, глядя на генерала, который надышаться не мог, зарываясь лицом в мокрые волосы Мэл.
— Наш генерал уже и забыл, что он ранен был, — засмеялся Киих, поглядывая на Мэл, которую спрятали за широкой спиной.
— Жива, — повторял Ян как мантру, сжимая Мэл в объятиях.
— Жива, но если ты еще сильнее сожмешь меня, то от меня мало что останется, — рассмеялась Мэл и погладила по голове Дешерота, приглаживая его мокрые волосы и разглаживая морщинки на лбу.
И вот, наконец, через час она сидит в главном зале, за огромным столом и слушает приключения трех послов к Накао Стаакс и все никак не может понять, почему Накао согласилась ей помочь. Ведь совсем недавно ее выбросили за ненадобностью, и даже легкого пути пожелали. Тайи сидел рядом с ней и по праву старшинства рода пересказывал слова сказанные Накао, все что он смог услышать пока они находились в родном замке и что по его мнению задумала Накао: — Тут все просто, она решила, что помочь дочери лучше, чем смотреть, как рушится ее жизнь под каблучком Накашима.
— О чем задумалась? — Питер, сидящий рядом с ней, уже на правах советника и полностью вылеченный ею, положил свою ладонь ей на колено и заглянул в фиалковые глаза.
— Хочу навестить матушку, — высказала Мэл и в зале наступила тишина. На Мэл сейчас смотрели все мужчины, и не только. В глазах мальчишек сквозил страх, руки Лилла, который расставлял посуду, дрогнули, а Конрад сел за стол и покачал головой, пытаясь рассказать самому себе, что их госпожа не сошла с ума, а ее желание навестить матушку, лишь ее блажь.
— И что ты там забыла, госпожа? — Атис, сидящий напротив Мэл, первым высказал сове отношение к ее решению. Сидящие вокруг Мэл мужчины хором начали противиться этому, рассказывая, что они больше не дадут ей рисковать, что она будет сидеть в замке и ждать их, а они как истинные мужчины будут собирать войска для захвата столицы.
Лишь один Тайи согласился с ее доводами: — Согласен. Нужно перетянуть ее на свою сторону. У нас нет другого выхода.
— А Накашима должна знать, что творит ее дочь. А ведь она еще не стала королевой, — кивнула Мэл, соглашаясь с братом. Тайи посмотрел на сестру: — А потом навестим Теффану, только чем она нам поможет?
— Покажем ей другую сторону медали, ту, где темная магия владеет миром, без света, — прошептала Мэл и оторвалась от голубых глаз брата.
— Тогда может, начнем с нее?
ГЛАВА 10 В споре рождается истина…
Золотоволосая женщина в золотом одеянии сидела в глубоком кресле и читала отчет. В отчете, написанном глубоким и довольно витиеватым почерком, были описаны последние события, произошедшие в империи.
— Эта девчонка отличается от матери. И ведь начала с того, чтобы устранить бывшую претендентку, — Теффана улыбнулась своим словам и подняла голову, вглядываясь в стоящего у двери, замершего советника. — Джос как думаешь, она это затеяла втайне от матери?
Стоящий у двери советник отмер и поднял голову, встречаясь с золотыми глазами Теффаны: — Это нарушает наши законы, потому думаю Накашима не в курсе выходки дочери.
— Согласна, потому завтра навестим будущую королеву. Нужно сразу поставить ее на место, а то ведь мои дочери станут потом для нее мишенью номер один, — Теффана покачала головой и отпустила советника, который с удовольствием исчез за резной дверью, мысленно разрешая себе выдохнуть.
Теффана обвела взглядом кабинет и вздохнула. Она любила этот дворец и его обитателей. У нее двадцать дочерей, у каждой свой гарем и свой замок, и каждый год каждая из ее дочерей отчитывается перед матерью о положении дел в своей провинции. А советники Теффаны ежемесячно присылают отчеты с земель вверенных им. И то, имея целый штат слуг и шпионов, она не дала согласие ни на одну из своих дочерей, потому что власть развращает, дает мнимую надежду на вседозволенность. А кто лучше женщины не знает, на что может пойти женщина, если ей дать эту свободу?
Теффана отложила отчеты и встала. Одиночество ее не тяготило, ее тяготила власть. Она устала от нее, но и прекрасно понимала, что пока она может контролировать магию жизни, текущую в своих детях, пока ее власть безгранична, она может устранить любую угрозу. Но долго ли она сможет выдерживать такие нагрузки? Она стара. Слишком стара. Ее мужья, те, кто был с ней с первых минут, уже давно погибли, умерли или просто исчезли, не позволяя быть ей обузой. Новые мужчины, которых она брала в свою постель, ее больше боялись, чем любили. В ее возрасте, прожив тысячи лет, она могла уже не исполнять роль инкубатора и просто наслаждаться жизнью. Но сейчас решался вопрос не просто ее власти и силы, а решался вопрос их выживания, и она не могла укрыться за стенами своего замка. Ей придется побеспокоить себя еще раз, чтобы увидеть не только коронацию Гревин Итон, но еще и дать ей понять, что она не потерпит своеволия или нарушений законов, которым тысячи лет и на страже которых она стоит.
На миниатюрном столике лежало приглашение на коронацию, где витиеватым почерком с завитками и коронами рассказывалось обо всех качествах будущей королевы, о ее будущих деяниях и прошлых победах. Хотя какие победы у женщины в этом мире? В постели? В рождении детей?
— Гревин Итон, — Теффана посмаковала имя будущей королевы на языке и сплюнула. — Вот же. Такая же как мать, черная душа. Ладно, завтра вместе с гаремом отбуду в столицу, надеюсь, она не умрет от страха, от моего появления. Ведь меня нужно будет разместить с комфортом и мой гарем тоже, не люблю, когда мои мужчины спят на полу. Всем должно быть удобно, а мне приятно, — легкая улыбка накрыла ее губы и озорные искорки заблестели в уголках глаз, и в этот момент стали видны легкие морщинки в уголках глаз. Теффана взмахнула рукой, снимая с себя печаль усталости и возвращая своему лицу, свежесть и красоту и улыбнулась: — Пора прогуляться, свежий воздух и легкий ветерок, должны помочь мне опять почувствовать себя молодой.
Мэл зашла в ванную и ополоснула лицо, холодной водой. Как же она устала. Как только она сказала про то, что нужно навестить Накашима, Теффану и Накао, сразу стало ясно, что ее мужчины решили сделать из нее домашнюю наседку, запрещая ей даже на минуту подумать, что она свободная женщина.
А позади в комнате уже слышались шаги мальчишек, которые принесли в ее комнату цветы, убрали ее постель и даже развесили платья в шкафу. Тихие голоса молодых людей вернули Мэл на землю и она выдохнула. Да, быть единственной женщиной в замке, плохая идея, но и прятаться вечно в ванной, она не собиралась. Пора отвоевывать свое место под солнцем, даже если придется стукнуть парочку слишком упрямых мужчин магией смерти. Ничего, она их потом спасет, но сначала отобьет им охоту относиться к ней как к вещи.
И она открыла дверь, делая шаг вперед.
ГЛАВА 11 Я вас тоже люблю, но лучше меня не трогайте сейчас…
Мэл вышла из ванной и замерла. В комнате сидели на кровати, за столом и на диване у камина, в кресле все ее мужчины. На кровати вальяжно развалился Дазан и Питер, в кресле замер Анн, на диване глядя на нее из-под пушистых бровей, грозными взглядами рассматривали ее Атис и Дешерот, и замершие за столом Киих и Тайи и стоящие за спиной Тайи мальчишки Конрад, Лилл и Амий. И Бром с Герием замершие у дверей, подпиравшие ее. Ну, может, чтобы она не смогла сбежать?
— У нас совет? — попыталась Мэл разрядить обстановку, а то под пристальными взглядами она выглядела испуганным кроликом, которого вот-вот заставят сбросить шкурку и отправят в суп.
— Мы тут чтобы извиниться, — Ян Дешерот первым нарушил молчание.