Надежда Соколова – Ольга и лорд драконов (страница 5)
Мое сердце бешено колотилось в груди, выбивая яростный барабанный бой. Какие, к чертовой матери, СВИДАНИЯ?! Какие ЦВЕТЫ?! Я что, подбирал себе легкомысленную любовницу на вечер в таверне?! Я – древний лорд драконов, чей род старше многих звезд на небе, перед могуществом которого трепетали и склоняли головы целые королевства! Со мной заключали союзы, мне приносили дары, со мной вели переговоры, но никто и никогда не требовал от меня ухаживаний!
– У нас брак по расчету, дура ты бестолковая! – прошипел я, сжимая кулаки так, что когти до крови впились в мои собственные ладони, и несколько капель упало на дорогой ковер. – Ты – пешка в политической игре! Инструмент!
Она лишь презрительно фыркнула, словно я сказал нечто невероятно глупое, и с вызовом скрестила руки на груди:
– И что? Разве это мешает тебе быть хоть немного галантным? Или банальные комплименты языку не поворачиваются сказать? – ее гупы растянулись в язвительной, ядовитой ухмылке. – Ну, тогда и мне, знаешь ли, лень исполнять какие-то твои «супружеские обязанности». Не достоен.
Кровь ударила мне в голову с такой силой, что краем зрения я увидел багровые пятна. Да как она смеет?! Да я… я сейчас…
Харрасар внезапно, без единого звука, прыгнул вперед на полкорпуса, сократив дистанцию до критической. Его огромные лапы с когтями, напоминающими обсидиановые кинжалы, впились в узорчатый ковер, вспоров несколько нитей, а шипение стало громче, ниже и пронзительнее, наполняя комнату вибрацией неминуемой расправы. Шерсть на его загривке встала настоящей короной гнева, а пушистый хвост нервно и быстро дергался из стороны в сторону, словно хлыст палача.
Боги и Бездна! Этот проклятый, ненавистный зверь, этот переносной божественный приговор, явно давал мне понять – следующий мой, даже самый незначительный, агрессивный жест, станет последним в моей долгой и победоносной жизни! Я оказался в ловушке в собственной спальне, ведя унизительные переговоры под присмотром пушистого сверхъестественного телохранителя.
Глава 5
Этот псих, мой новоиспеченный муженёк, в конце концов, сбежал, не выдержав напряженной дуэли взглядов с моим пушистым рыцарем. Процедил что-то сквозь зубы – отрывки фраз долетели до меня: «…чёртова ведьма… накаркала… все кладовые…» – и хлопнул массивной дубовой дверью с такой силой, что хрустальные подвески на люстре яростно зазвенели, отбрасывая по стенам сумасшедшие радужные зайчики. Нет, ну действительно, угораздило же выйти за такого нервного и невоспитанного типа! Его несметное богатство, конечно, в разы окупало все эти истеричные выходки. Но всё равно… Успокоительное ему надо было пить! Литрами! И самое крепкое. Желательно с добавлением снотворного и прямым заказом на ближайшие сто лет.
Пушок проводил его исчезающую спину уничижительно-презрительным взглядом, громко фыркнул – прямо как мой бывший начальник Сергей Петрович, когда я опаздывала на работу на пять минут – и начал решительно и требовательно тыкаться своей пушистой, бархатной мордой мне в ладонь. Мол, гладь меня, женщина, ласкай, чеши за ушком. Я требую твоего безраздельного внимания, и прямо сейчас, пока этот шумный увалень не вернулся.
– Ещё один собственник нашёлся, – с преувеличенной скорбью вздохнула я, но пальцы уже сами по себе, предательски, с наслаждением впились в его невероятно густую и мягкую шерсть.
Но его я, конечно, и погладила, и потискала, и почесала в самых укромных местах, к нашему полному и взаимному удовольствию. Он мурлыкал, как маленький, но мощный моторчик внедорожника, а я, уткнувшись носом в его тёплую макушку, вдыхала странный, успокаивающий запах – солнца, прогретой хвои и чего-то древнего, древесного, словно сама вечность. Это было странно, ведь на улицу он, насколько я знала, не выходил.
А потом я решительно встала, отряхнула шелковое платье – привыкнуть к этой роскоши было еще сложно – и направилась к двери. Мне было скучно. Хотелось развлекаться, исследовать, узнавать. Да и вообще… Надо же было наконец понять, где я, чёрт возьми, нахожусь, и что тут вообще имеется интересного. А то вдруг эта шикарная спальня – всего лишь бутафорская декорация, самая богатая комната во всём этом доме, а в остальных – пыль, грязь, паутина и разруха? Или, того хуже, какие-нибудь жуткие семейные тайны в духе замурованных в стену скелетов бывших жён? С моим новым мужем этот сценарий казался вполне вероятным.
Так что я смело вышла из комнаты и отправилась проводить первую инспекцию своих владений. Стены длинного коридора, освещённого всё теми же загадочными светящимися сферами в серебряных бра, украшали мрачноватые портреты в золочёных рамах – все эти строгие, надменные лица с холодными, пронзительными глазами, так до боли похожими на взгляд моего «возлюбленного». Казалось, они все молча и осуждающе провожали меня взглядами.
И Пушок, конечно же, пошёл со мной, важно вышагивая сбоку, с идеальной выдержкой, как профессиональный телохранитель королевских кровей. Его пушистый хвост гордо вился по воздуху живым шлейфом, а большие уши, похожие на локаторы, настороженно подрагивали, улавливая каждый шорох за стенами. Я была совсем не против такой компании – первая же попавшаяся нам на глаза служанка, высокая худощавая брюнетка в строгой черно-белой форме и в крахмальном переднике, несшая поднос с хрупкими фарфоровыми чашками, увидев нас, побледнела, как мел, задрожала так, что чашки жалобно зазвенели, и буквально прилипла к противоположной стене, не пытаясь даже шагнуть вперёд, пока мы с моим пушистым церемониймейстером не удалились на безопасное расстояние.
– Интересно, – пробормотала я, наклоняясь к коту и понижая голос до шепота, – это тебя так боятся, или всё-таки моё грозное обаяние новой хозяйки так на всех действует?
Пушок лишь самодовольно заурчал ещё громче в ответ, многозначительно прищурив свои янтарные глаза, будто хотел сказать: «Конечно, меня, глупышка. Ты же тут просто временное и довольно шумное приложение к моей величественной персоне. Не обольщайся».
Я только хмыкнула в ответ на его воображаемую надменность и решительно двинулась дальше, к широкой мраморной лестнице с резными перилами, ведущей вниз, в полумрак нижних этажей. Если этот дом, замок или что бы это ни было, и правда был таким же роскошным, как моя спальня, то где-то тут, по всем законам жанра, должна была быть кухня. А на кухне, я не сомневалась ни секунды, обязательно найдётся что-нибудь вкусненькое, ещё более изысканное, чем на том помпезном банкете. И, возможно, парочка менее пугливых слуг, которые наконец-то снизойдут до того, чтобы рассказать мне, куда же я, в конце концов, попала.
Я сидел в самом сердце древнего книгохранилища, в Зале Молчаливых Откровений – высоком помещении с дугообразными сводами, терявшимися в тенях где-то на головокружительной высоте. Стены здесь от пола до потолка были уставлены массивными дубовыми шкафами, украшенными сложными серебряными инкрустациями с драконьими рунами, которые слабо мерцали в такт моему дыханию, поглощая свет от плавающих в воздухе магических сфер. В центре зала, подобному черному алтарю, стоял монолитный стол из отполированного ваксового мрамора, испещренный тончайшими серебряными магическими кругами и глифами, чье сияние защищало хрупкие манускрипты от разрушительного прикосновения времени и глупых рук. Воздух был густ и тяжек, пропитан запахом столетнего пергамента, фиолетовых чернил, в которых растворяли пыль лунных камней, и чего-то более древнего и горького – возможно, знаний, которые были похоронены здесь неспроста, и которые лучше бы никогда не всплывали на свет.
На полках, в строгом, дотошном порядке, хранились немые свидетели эпох:
"Хроники Первого Пламени" – толстые, почти неподъемные фолианты в черных, как космос, переплетах из шкуры грифона, страницы которых были сделаны из закаленной артаранской чешуи, и текст на них приходилось читать пальцами, ощущая выпуклые символы.
"Анналы Угасших Рас" – свитки из золотой парчи, туго свернутые и запечатанные обсидиановыми печатями с выгравированными криками последних представителей исчезнувших народов.
"Трактат о Божественных Покровителях" – книга, переплетенная в кожу поверженного демона Азголата, чьи кровавые слезы до сих пор проступали на страницах ржавыми пятнами, если к ним прикоснуться с дурными намерениями.
"Генеалогии Древних Кровей" – массивный том с железными, покрытыми патиной времени уголками, страницы которого пахли пеплом сожженных замков и миррой, использовавшейся в погребальных обрядах.
"Запретные Договоры" – книги, закованные в живые, холодные цепи, которые шевелились и тихо позванивали при приближении незваных гостей, предупреждая хранителя.
Окруженный этим немым судом из пыльных фолиантов, хрустящих свитков и каменных табличек с выцветшими от времени письменами, я впивался в тексты уже не первый час. Свет, пробивавшийся через огромное витражное окно с изображением Творения Мира, рисовал на разложенных передо мной древних пергаментах причудливые разноцветные узоры, будто насмешливо подчеркивая тайны, которые мне предстояло раскрыть. Мои пальцы, обычно способные сокрушать скалы, сейчас с неестественной осторожностью переворачивали хрупкие, шуршащие страницы, каждая из которых могла рассыпаться в прах от одного неверного движения, унося с собой бесценное знание.