Надежда Соколова – Блондинка для дракона (страница 2)

– Да я тебе целый гримуар нацарапаю, – пообещала я, – только дай мне дописать этот долбаный отчёт.

Она улыбнулась сквозь слёзы и уползла обратно в своё бухгалтерское болото, а я уже предвкушала, как вечером придумаю для неё рецепт «Эльфийского рагу», который на самом деле будет состоять из тушёной капусты с черносливом, но с красивым названием.

В обед я спустилась в буфет. Очередь, как всегда, была длиннее, чем шлейф королевской мантии, и впереди нарезал круги Максим – наш «принц на белом мерседесе», как он сам себя величал. Увидев меня, он тут же переключил внимание с кассирши на меня и растянул рот в улыбке, от которой в моём мире уже бежали бы гоблины.

– Аня, привет! Какая встреча! – он пододвинулся поближе, нарушая все зоны комфорта. – Я смотрю, ты опять с салатиком? А может, сгоняем в тот итальянский ресторанчик на углу? Я угощаю. Ну чего ты всё одна-то, красавица?

Я взяла поднос и, придерживая на нём тарелку с салатом, внешне напоминающим ошмётки драконьего завтрака, произнесла максимально ледяным тоном:

– Максим, вот скажи мне как мужчина мужчине… ты любишь, когда тебя преследуют по пятам с предложением, от которого тошнит даже сурков?

Он опешил, но нашёлся:

– Да я же от души! Ты всё шутишь? Ань, давай без этих твоих сказок. Я знаю, ты на самом деле не против, просто стесняешься.

Я поставила поднос на стол, развернулась к нему и в упор спросила:

– Максим, у тебя есть умение взлетать над крышами домов без помощи техники?

– Нет, – растерялся он.

– А превращать воду в золото?

– Не-а…

– А сражаться с трёхглавым змеем голыми руками?

– Ань, ты чего?

– Тогда, дорогой, мне с тобой не по пути, – я снова взяла поднос и добавила через плечо, уже садясь за свой столик: – Когда у тебя в резюме появится пункт «победитель в турнире семи королевств» – позвони. До тех пор – корми кассиршу пиццей, ей нравится.

Максим постоял, почесал затылок, потом сплюнул и отошёл к бургерной, буркнув что-то про «ненормальных фантазёрок». Я лишь усмехнулась и принялась за салат.

Практически сразу ко мне подсела Катя из маркетинга, вечная обладательница гороскопов и таро. Она сразу же ткнула в меня пальцем с длинным ногтём:

– Ань, а я сегодня гадала на кофейной гуще, и там выпало, что ты встретишь мужчину своей мечты. Прямо на этой неделе!

Я чуть не поперхнулась огурцом:

– Катюш, а твоя гуща случайно не сказала, что этот мужчина будет ростом под три метра, с рогами и хвостом? Потому что именно такого я жду. И чтобы он рычал, а не предлагал мне кофе в бумажном стаканчике.

Катя задумалась, заглянула в свою чашку и изрекла:

– Ну, рога не показала, но явно что-то тёмное и опасное. Будь готова.

– Я готова, – усмехнулась я. – Спасибо, Кать. Если что, ты будешь моей придворной ведьмой, когда я стану герцогиней.

Она хихикнула и ушла, оставив меня с мыслью, что в этом офисе, по крайней мере, есть люди, которые не пытаются меня пристроить или заклевать.

К трем часам Петр Сергеевич снова вышел из кабинета и громко, так что слышно было всем, рявкнул:

– Анна! Зайди на минутку!

Я вошла, ожидая разноса, но он смотрел в монитор и бормотал:

– Вот тут в отчёте цифра двадцать три, а должна быть двадцать четыре. Ошибка. Переделай.

– Петр Сергеевич, – начала я, сдерживая себя, чтобы не запустить в него маленьким файрболом. – Вы уверены? Я же сверяла с базой. Там именно двадцать три. Может, у вас в глазах двоится от переутомления? Выпейте валерьянки.

Он поднял голову, хотел что-то возразить, но я заглянула в его бумажку через стол и ткнула пальцем:

– Смотрите, здесь у вас подчёркнуто «Петров» – а это Иванов. И вы смотрите в чужую графу. Хотите, я вам нарисую карту, как читать цифры по порядку?

Он покраснел, засопел и махнул рукой:

– Ладно, иди. Но я тебя запомню!

– Обязательно, – кивнула я, выходя, – запишите в свой магический дневник, только не забудьте пароль.

Вечером, когда я уже закруглялась, Света подошла ко мне с бумажкой, на которой каракулями был записан «рецепт эльфийского рагу». Она спросила:

– Ань, а там точно нужна растоптанная крапива? Или можно обычную?

– Света, – я взяла её за руку, – слушай меня: замени растоптанную на бланшированную, и поверь, твой Вадим будет у тебя в ногах валяться. Если нет – я лично пришлю на него проклятие мелкой чесотки. У меня есть знакомые ведьмы, они недорого берут.

Света засмеялась впервые за день, чмокнула меня в щёку и убежала собираться. Я осталась одна, выключила монитор, взяла сумку и подошла к окну. В сером небе не было ни драконов, ни летающих замков. Только мокрые крыши и медленно зажигающиеся фонари.

– Ничего, – сказала я себе вслух, и мой голос отразился от пустого офиса. – Зато сегодня ночью я как следует полетаю по ту сторону сна. И если герцог начнёт опять орать, я ему в ответ крикну что-нибудь про Петра Сергеевича. Он, может, хоть испугается и оставит меня в покое до утра.

И я вышла, оставив за спиной мир цифр, отчётов и бездарных коллег. А впереди был сон – мой единственный настоящий дом.

Глава 3

Дом встретил меня запахом сырости и старого кефира из одинокой кефирной бутылки, которую я забыла выкинуть ещё позавчера. Я скинула туфли, которые ненавидела всей душой — они жали мизинцы, будто их шил гоблин-садист, — и швырнула сумку в угол, где она приземлилась с жалобным хрустом (кажется, там внизу лежали хрустящие хлебцы, но мне было плевать). Квартира, в которой я жила уже пять лет, была размером с герцогский гардероб: кухня, совмещённая с прихожей, кровать, выдвигающаяся из стены, и ванная, где можно было либо стоять, либо сидеть на унитазе, но не одновременно.

Я включила чайник. Он загудел, как раненый дракон, и я в который раз подумала: если бы у меня была магия, я бы превратила его в золотого феникса, который подавал бы мне горячий шоколад по первому щелчку. Вместо этого я заварила пакетик дешёвого чая с бергамотом, от которого пахло не бергамотом, а скорее мыслями о бергамоте, и села на единственный стул, скрипнувший подо мной, как старый тролль, выражающий недовольство.

Ужин был великолепен: половинка вчерашнего пирожка с картошкой (сухого, как сама пустыня из моего сна), пара кусочков сыра, который уже начал покрываться благородной плесенью, но я предпочла считать её эльфийской, и тот самый кефир, кислый до такой степени, что он мог бы тягаться с драконьей желчью. Я жевала и смотрела в телефон, листая ленту, где подруги из бывших одноклассниц выкладывали фотографии своих мужей, детей и отпусков на море. Я ставила лайки и мысленно добавляла к каждому снимку подпись: «А мой герцог вырастил бы из вашего мужа цветочный горшок за одну ночь, и дети у нас были бы с крыльями, а море — с живой русалкой». Потом стало обидно, и я выключила телефон.

Пора было готовиться ко сну — самому важному ритуалу дня. Я налила себе ещё чаю, но уже холодного, потому что забыла о нём, и побрела в ванную. Там меня встретило зеркало — старое, мутное, с трещиной в углу, которую я заклеила скотчем ещё в прошлом году. Из него на меня смотрела женщина с тёмными кругами под глазами, с волосами, которые вместо золота имели цвет мышиной брюшины, и с вечной складкой между бровей — следствием бесконечных отчётов и разговоров с Петром Сергеевичем. Я скривилась.

— Ну и где твои локоны до пят? — спросила я у отражения. — Где сияние кожи, о котором пишут в любовных романах? Где твой герцог, а? Всё спит, всё спит…

Я умылась ледяной водой, намазала лицо кремом, который назывался «антивозрастной», но на самом деле был просто жирным и пах сыростью, и почистила зубы щёткой с уже почти лысой головой. Затем натянула пижаму — старую растянутую футболку с динозавром, который улыбался во все свои острые зубы, — и забралась в постель. Пружина привычно ткнулась в поясницу, одеяло-барсук сбилось в комок, а подушка, плоская, как блин в столовой, не давала никакой надежды на комфорт.

Я выключила свет, и комната погрузилась в серый полумрак, освещаемый только уличным фонарём за окном, который моргал, как маяк в штормовом море. За стеной сосед сверлил что-то дрелью — видимо, решил пробить тоннель в мою комнату, чтобы уточнить, как дела. Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула и, как всегда, стала мысленно перебирать события сна, который хотела бы увидеть.

— Ну, давай, — прошептала я в темноту. — Герцог, замок, драконы… Я готова. Выключайте свет, сцена убрана…

И провалилась. Быстро, как в омут.

Ощущение было странным — как будто меня вывернули наизнанку, пропустили через центрифугу и собрали заново. В ушах зашумело, под веками вспыхнуло золото, а затем — тишина. И не просто тишина, а та особенная, бархатная тишина, которая бывает только в старых замках: с лёгким звоном хрусталя, с шелестом тяжёлых штор, с ароматом воска и лаванды.

Я открыла глаза.

Потолок был не мой. Он был высокий, сводчатый, расписанный фресками, на которых обнажённые нимфы убегали от сатиров, а золотые звёзды мерцали как настоящие. Лёгкий ветерок колыхал балдахин над кроватью — огромной, четырёхспальной, с таким количеством подушек, что их хватило бы на целый детский сад. Простыни были шёлковыми, прохладными и пахли розами, но не магазинными, а настоящими — с горчинкой и мёдом.

Я медленно села. И ахнула. Волосы — длинные, тяжёлые, струящиеся — упали мне на плечи водопадом цвета расплавленного золота. Я провела по ним рукой и почувствовала, как они мягкие и гладкие, без единого секущегося кончика, без той вечной путаницы, которую я расчёсывала каждое утро матом и слезами.