Надежда Снегуренко – Снежная баба (страница 2)

- Да, ладно, Саш, не будь занудой. Перед отъездом вернём обратно, да и всё. Лучше возьми палантин, обмотай ей красивенько вокруг головы, а я бусы пока попробую прикрепить. Здесь какой-то замок хитрый.

Дашка сунула мне в руки палантин, нахмурила брови, нагнув голову над непокорной застёжкой, и вдруг ойкнула, выронив бусы и резко встряхнув правой рукой. Капельки крови разлетелись вокруг, расплылись по среднему шару снежной бабы – теперь она выглядела так, словно её грудь прошила автоматная очередь.

- Чёрт, палец распорола... Дурацкая застёжка, - простонала Дашка, сжимая указательный палец левой рукой. – Принеси пластырь, Саш – у меня в косметичке лежит.

Я заклеил ей порез и поднял со снега бусы. Дашке всё же удалось их расстегнуть. Я понял, чем она поранилась. Застёжка, состоящая из тонкого заострённого штырька и планки, немного проржавела, и металл «приварился», а когда Дашка сильно дёрнула за планку, штырёк соскочил и пропорол палец. Я повесил бусы на могучую «грудь» бабы и застегнул. Пошутил:

- Теперь мама раненая и баба раненая.

- Мамочка, мне тебя жалко. И бабу. И ещё она без носа – у нас же нет морковки. – тяжело вздохнул Пашка.

- Подожди, сын, сейчас что-нибудь придумаем, - утешил я его. – Да, Даш?

- Да, придумаем, - эхом повторила Дашка без прежнего задора – похоже, её игривое настроение пропало.

Пашка смотрел на меня с плаксивым выражением на лице, и я понял, что нужно брать ситуацию в свои руки. Нос, похожий на морковку, я выточил ножиком из куска деревяшки. Повеселевший Пашка раскрасил его оранжевой гуашью. Кровавые кляксы я густо замазал красной краской, изобразив сердце и «проткнув» его коричневой стрелой. Дашка тоже повеселела и захихикала:

- Сердце снежной бабы пронзила стрела Амура. Прикол. И где этот снежный мужик? Куда убежал от такой красотки?

- От такой не убежишь. Догонит и залюбит до смерти, - усмехнулся я, оглядывая наше творение под два метра ростом.

- Слушай, Саш, а какое сегодня число? – неожиданно спросила Дашка, наморщив лоб.

- Ну… Мы здесь второй день. Уезжали тридцатого вроде, значит тридцать первое.

- Сашка, так ведь новый год сегодня! Нет, всё же без телевизора, интернета и сотовой связи можно одичать за пару дней!

- Да ладно? Тебе уже надоел «дауншифтинг»? – поддел её я.

- Не дождёшься! Но Новый Год нужно встретить, обязательно!

Вечером мы откупорили бутылку шампанского, что предусмотрительно захватила с собой Дашка. Пашке налили сока и чокнулись гранёными стаканами – ничего более подходящего в Лёнькиной избушке не обнаружилось. Дашка изображала куранты, постукивая ложкой по бутылке. Потом катали Пашку на стареньких санках, которые нашлись в сарае, пели песни и водили хоровод вокруг снежной бабы. Давненько мне не бывало так весело.

Наутро небо вновь заволокло тучами, снег посыпался крупными сырыми хлопьями. Идти на улицу не хотелось. Пашке, судя по всему, тоже – он лениво листал журнал, лёжа на печке. Но Дашке не сиделось спокойно, и она потащила нас к бабе Дуне – купить яиц. Пришлось нехотя одеваться и тащиться сквозь снегопад искать домик с дымком из трубы.

Баба Дуня оказалась маленькой, кругленькой женщиной неопределённого возраста в разноцветном платке, низко надвинутом на лоб, и пёстром длинном халате. Она очень обрадовалась нам, долго охала и качала головой, узнав, что в нашем домике нет телевизора. Её собственный, ещё советской сборки, бережно укрытый вязаной салфеткой, гордо красовался в центре комнаты, куда она зазвала нас на чай.

- Хорошая бабулька, душевная, - сказала Дашка, когда мы наконец выбрались из гостеприимного дома бабы Дуни с ведёрком яиц и пакетом конфет – «гостинцев» для Пашки, – И к ребёнку так по-доброму, как к родному.

- Да просто скучно ей здесь, Даш. Вот и рада всем подряд.

- Ну да, возможно… - задумчиво ответила Дашка. – Я бы здесь с тоски сдохла всю зиму-то жить. Всё хорошо в меру – и дауншифтинг, и интернет с Варкрафтом, - она сердито покосилась на меня.

- Не начинай, Даш. Я же пообещал – больше никакого Варкрафта.

Пашка вбежал в калитку самый первый и устремился к птичьей кормушке – посмотреть, нужно ли добавить семечек.

- Птички совсем не кушали, папа, - расстроенно сказал он. – Может, им не нравятся семечки?

- Как это? – удивился я, заглянув в кормушку – она была полной. Действительно, странно… Вчера я два раза добавлял семечки.

- Наверное, птички не летают в такую погоду. Они сидят в своих тёплых птичьих домиках и носа на улицу не высовывают. Вернее – клюв. А вот одной большой любопытной птичке никак не сидится дома…

- Где она, пап? – Пашка завертел головой по сторонам. – Большая птичка?

Я фыркнул от смеха, а Дашка укоризненно посмотрела на меня:

- Сынок, папа шутит. Как обычно, не смешно. Хочешь разбить яйца для нашего праздничного омлета?

- Хочу, мам, - Пашка метнулся к двери, забыв про недавнее огорчение.

Я побрёл за ними, но на пороге обернулся, окинув взглядом двор. Меня не покидало странное ощущение, что там что-то поменялось, стало не таким, как вчера. Может быть, это оттого, что навалило ещё больше снега, или потому, что вместо солнечных лучей серость вокруг, словно наступили сумерки? Я откинул голову назад и прищурился. Нет, что-то определённо было не так. Какая-то деталь… Я ещё раз медленно оглядел двор. Всё тот же штакетник, присыпанный снегом, яблони у забора. Сарай с полуоткрытой дверцей – это я вчера брал санки вечером и впопыхах забыл закрыть. Кормушка, приколоченная к стене сарая. Снежная баба рядом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.