Надежда Шорошева – Кукла (страница 1)

Кукла

Вместо эпилога

Ангелина рывком распахнула тяжёлую дверь. Полутёмные сенцы встретили её тишиной, ароматом сушеных трав и ещё чего-то едва уловимого. Она тяжело опустилась на лавку у входа, и в тот же миг ребёнок внутри неё дал о себе знать — несильный, но отчётливый толчок заставил женщину прижать ладонь к животу. Ещё один, потом ещё — словно кто-то мягко стучится изнутри.

Дом молчал. Ни скрипа половиц, ни шороха за стеной — только её собственное неровное дыхание и биение сердца, которое гулко отдавалось в висках.

Ангелина огляделась. Обстановка была простой, почти аскетичной: на стенах развешены веники из разных трав, на открытых полках в шкафу какие-то склянки, на полу домотканый коврик.

— Есть тут кто? Тук-тук

Ответа не последовало. Но в дальнем углу что-то зашевелилось, зашуршало и, лениво потягиваясь, на середину комнаты вышел пушистый кот. Его глаза, полуприкрытые со сна, блеснули в полумраке. Он сел, зевнул, показав шикарные белоснежные клыки, и стал внимательно изучать незнакомку, будто решая, стоит ли ей доверять.

Геля хотела его погладить и протянула руку, но зверь ловко увернулся и неторопливо направился вглубь дома, к приоткрытой двери. У порога он замер, обернулся, коротко мявкнул. Потом сделал пару шагов и снова остановился, выжидающе глядя на гостью и словно приглашая за собой.

Ангелина оперлась о край лавки и, поддерживая живот, с трудом поднялась. Последние дни ей было непросто: поясница ныла, ноги отекали, мучила нескончаемая, как едкий дым, изжога, но самое страшное творилось в душе.

Причиной переживаний был неверный муж, которого Геля застала в компании легкомысленной девицы в собственном сарае. В порыве гнева она даже схватилась за вилы, но женщины на сносях проворством не отличаются.

Голубки упорхнули, на ходу расправляя мятые перышки, а оскорбленная супруга начала строить план мести. Обида не давала покоя, грызла изнутри, лишала сна. Она занимала все мысли и в конце концов привела к местной ведьме, как деревенские бабы называли старуху-отшельницу, живущую возле леса.

В избе было светло и довольно просторно – не очень похоже на жилище бабы Яги. Кот сидел возле пустой миски. Больше никого не было. Гостья почувствовала себя неловко, уже хотела уходить, но тут дверь открылась, и в сенях появилась крепкая старушонка с корзиной в руках.

– Меня зовут Ангелина, – от растерянности сказала первое, что пришло на ум.

– Зачем пришла? – проходя в дом, неприветливо пробурчала хозяйка.

– А разве не знаешь? – Геля не очень-то верила во всякое чародейство, а пришла, скорее, от отчаяния и безысходности.

– Знаю, – отрезала старуха, поставила корзину на стол и добавила мягче, – я все знаю, но ты сама должна сказать.

Повисла неловкая пауза.

– Мне муж изменил. Видеть его не могу...

– Прогони с глаз долой, да и дело с концом.

– Не могу по одной земле с ним ходить. Дышать одним воздухом не могу! Пусть он сдохнет! – в сердцах выпалила Ангелина.

– Ишь ты, обидчивая какая! Леший, зачем ее впустил? – услышав свое имя, кот произнес протяжное, возмущенное: «Мяу», отвергая все обвинения. Бабка вздохнула, постучала пальцами по краю стола и посоветовала: – Ну возьми дубину какую-нибудь, да по хребтине! Я-то причем?

– Не смогу я... Я уже думала... – девушка опустила глаза и погладила живот.

Старуха молча достала из печи плошку, вытащила из нее большущего запеченного карася и одним движением оторвала ему голову. Леший задрал хвост и заходил кругами.

– Ну знаешь, мне на себя такой грех брать никакого резона. Давай так: я все сделаю, а ты вину на себя возьмешь?

– Как это?

– Мне твоя кровь нужна для обряда, тогда и грех твой будет, а не мой. Согласна?

– И что, он тогда совсем... того? – неуверенно спросила Геля и сделала в воздухе неопределенный жест.

– А ты как хочешь?

– Совсем.

– Ну, значит совсем.

– И полюбовницу его тоже – добавила неожиданно даже для себя.

Ведьма швырнула рыбью голову в кошачью миску и пристально посмотрела на девушку. Леший довольно заурчал и приступил к трапезе.

– Уверена? – Ангелина поджала губы и утвердительно кивнула. – Злая ты! Вся в меня! – старуха неожиданно расплылась в улыбке. Она сполоснула в миске руки и, вытирая их расшитым рушником, продолжила: – Опасно это. Если две души в один миг загубить, может и третья за ними отправиться. Не боишься? Все на твоей совести будут! – Геля замотала головой. – Ну ладно. Тогда осталось решить, что я за это получу.

– Проси, что хочешь.

– Дочку свою отдай, мне преемница нужна. – Геля обхватила живот, вспыхнула от возмущения, но бабка продолжила прежде, чем она что-то сказала. – Сама подумай: мужа у тебя теперь не будет. Кому ты с дитём нужна? Одна растить будешь?

Ангелина заметила в углу паука и молча наблюдала, как он плетет паутину. Ведьма продолжала:

– Времена нынче непростые, а ребенка кормить, поить надо, одевать. Книжки, игрушки... Зачем тебе такая обуза? Ты молодая, красивая, найдешь себе толкового мужика и другого ребенка родишь, когда все наладится. А я дочку твою не обижу, научу всему.

– А вдруг мальчик? – тихо поинтересовалась Геля и подняла растерянный взгляд на собеседницу.

– Девочка, – уверенно сказала старуха. – Ты подумай и, коль решишь, приходи через два дня, ближе к ночи. Я покамест подготовлю все.

Рыбья голова громко хрустнула в кошачьих челюстях.

Глава 1. Авария

Сумерки уже начали сгущаться. Небо пока оставалось светлым, но гигантская грозовая туча над горизонтом не оставляла сомнений – ночь будет неспокойной. Ощущение усиливал ветер. Временами он налетал, словно безумный, и вихрем поднимал желтые листья с обочины.

Старенький Фольксваген шустро бежал по загородному шоссе. Он торопился успеть до грозы, но, кажется, в его салоне страсти и так уже накалились до предела.

– Ты не слушаешь меня! – теряла терпение молодая женщина. – Я пытаюсь объяснить, что это плохая идея! Разве так сложно послушать мать?

Ее тринадцатилетняя дочь сидела рядом и делала вид, что невозмутима:

– Я уже приняла решение, – поправила рыжеватые локоны.

– Маргарита, я повторяю последний раз....

– Я уже взрослая и могу взять все обязанности на себя! – сказала громко, отчетливо, стараясь не показывать внутреннего напряжения.

– Никакая ты не взрослая, – мать еле сдерживалась и говорила, отделяя паузой каждое слово. – Ты представления не имеешь, о чем просишь! Мы в квартире вдвоем еле помещаемся. Куда деть еще и собаку? Нам придется полностью перестроить свою жизнь. Лично я к этому не готова. Нет – и точка! Давай закончим разговор!

Каменная маска с дочки слетела, будто не было, и наружу выплеснулись аргументы, которые, по всем расчетам, должны были повернуть ситуацию в нужное русло:

– Между прочим, психологи считают, что собака помогает привить человеку ответственность, развивает чувство сострадания и приучает к дисциплине. С ее помощью можно научиться налаживать социальные связи и завести больше друзей.

Она говорила, говорила, загибала пальцы, чтобы наглядно продемонстрировать очевидные собачьи преимущества. То сжимала руки в молящем жесте, то трясла ими перед лицом матери, но та была непреклонна. Горячий спор захватил обеих. Реальность растаяла, и остался только он.

Между тем черная туча уже заволокла половину небосвода, а трасса неуклонно вела машину в подвластную ей темноту. Уже посыпались первые крупные капли. Они с шумом разбивались о лобовое стекло, будто пытаясь привлечь внимание, но спорщицам было не до них.

Дорога нырнула в небольшую рощицу. Теперь вокруг возвышались старые, величественные дубы. Их кроны смыкались где-то в вышине, образуя купол. Из-за него казалось, что совсем стемнело. Дождь усилился, капли на стекле превратились в шустрые ручейки. Усердные щетки с трудом справлялись.

Вдруг небо осветила яркая вспышка и с оглушительным грохотом рассыпалась по округе. Свет молнии лишь на мгновение выхватил из темноты маленькую сгорбленную фигуру на обочине и огромного черного пса, который метнулся под колеса.

Женщина вдавила педаль тормоза в пол и резко вывернула руль. От неожиданного маневра в машине что-то неодобрительно хрустнуло. Ее занесло на мокром асфальте, закидало и понесло прямо на старушку. Та попятилась и выставила перед собой руки, будто они могли защитить от угрозы.

Марго видела ее растопыренные пальцы и бесцветные, на удивление спокойные глаза. Глухой удар на секунду заглушил визг тормозов. Тщедушное тельце подбросило, как пушинку, и с силой швырнуло на землю. Машина слетела с дороги, пронеслась по кочкам, срубая по пути молодую поросль, и с грохотом врезалась в дерево.

С шипением сработали подушки безопасности. Они немного смягчили удар, но голова Маргариты все равно страшно гудела, а предметы вокруг кружились и расплывались. Лучи фар выхватывали из темноты капли дождя и превращали их в мерцающие кристаллы, которые через глаза царапали мозг и причиняли страшную боль. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть коварного блеска.

По лобовому стеклу расползались затейливые трещины, похожие на древние руны. Они притягивали взгляд, но их острые края сверкали и мучили не хуже капель.

Девочка почему-то не могла вспомнить, что случилось. Она откинулась на подголовник сидения, закрыла глаза и начала восстанавливать в памяти события.