Надежда Шестакова – Тень Совета (страница 2)

– У них есть такой же шанс на жизнь, как и у тебя, – процедил Кольт сквозь зубы.

– На какую жизнь? – усмехнулся Ник. – В них жизни не больше, чем в этом месте.

Он обвёл комнату рукой.

– Их нужно уничтожить.

Я буквально кожей ощущала злость Кольта, сдерживаемую с усилием. Раздражение, с которым он вынужден был мириться, терпя присутствие Ника, нарастало с каждой секундой.

– Сейчас и ты разделишь их участь, – прорычал Кольт, окончательно теряя это терпение, – если не заткнёшься.

– Кольт… – вымученно позвала я, давая ему понять, что этот спор пора заканчивать. Он был бессмысленным и опасным.

Они оба уставились на меня, словно только сейчас заметили, в каком состоянии я нахожусь. Будто до этого момента я просто выпадала из их поля зрения. Кольт тут же подошёл ко мне и присел на край кровати. Он взял мою руку и сжал её, крепко, но осторожно. В этом прикосновении было куда больше, чем просто забота. Я ответила тем же, собирая остатки сил. Он видел и чувствовал, насколько мне было плохо на самом деле. И именно это волновало его сейчас куда больше, чем стая обезумевших вампиров, запертых в клетках. Он не собирался воевать с ними изначально, до тех пор, пока они не стали угрозой для меня.

Ник смотрел на нас с плохо скрываемым отвращением. Он пытался держать лицо, но взгляд и напряжённые черты выдавали его с головой. Однако у меня не было сил обращать на это внимание. Сейчас это было последним, что имело значение.

– Виолу срочно нужно доставить в лазарет, – жёстко заключил Ник.

– Ваш лазарет, как и ваши лекари, ей ничем не помогут, – огрызнулся в ответ Кольт.

После возникновения связи с вампиром на меня больше не действовали магические силы, которыми обладали некоторые дампиры. Иногда это спасало. А в такие моменты, как сейчас, лишь усугубляло ситуацию.

Профессор Юдора Костаки обладала даром целительства. Она могла бы залечить моё плечо. Могла бы… если бы магия всё ещё имела надо мной власть. Но не сейчас. О том, что магия больше не действует на меня, Николас, разумеется, не знал.

– Это почему же? – поинтересовался Ник, но Кольт оставил вопрос без ответа. Я тоже не знала, что на это ответить.

– Если сейчас Виола не вернётся со мной в школу, – продолжил Ник уже более спокойно, – то потом вернуть её будет невозможно.

Слова задели. Я почувствовала, как внутри что-то слабо, но упрямо шевельнулось. Это было не облегчение, а скорее тонкая надежда, которой я не позволяла себе раньше.

– Ты думаешь, есть шанс? – переспросила я, хоть немного воодушевившись.

– Какая школа, чёрт возьми?! Этого не будет! – лицо Кольта исказилось от злости, в его взгляде явственно проступила угроза. – С чего ты вообще решил, что я позволю тебе уйти отсюда живым?

Слова прозвучали как вызов, холодный и окончательный. Николас ответил ему яростным взглядом и в тот же миг схватился за меч, готовый пойти в наступление. Движение было отточенным, инстинктивным, без тени сомнений.

– А тебя спрашивать никто и не будет! – отрезал он.

Воздух между ними натянулся до предела, словно одно неверное дыхание могло запустить бой, из которого уже не все выйдут живыми.

Я испугалась. Их вражда меня совершенно не устраивала. Как бы мы ни относились друг к другу, сейчас мы оказались в одной команде, хотим мы этого или нет, действовать нужно было сообща.

– О чём ты говоришь? – с вызовом обратилась я к Кольту, хотя в моём взгляде сквозила мольба. – Ты не посмеешь причинить ему вред. Он не враг.

– Да он первым же делом сдаст тебя! – не уступал Кольт.

– Я никогда не причиню вреда Виолетте! – вмешался Ник. – Я здесь только ради её безопасности.

– О какой безопасности ты говоришь, щенок? – Кольт презрительно сморщился. – Ты себя сначала защити.

– Хватит! – резко вмешалась я, чувствуя, что ещё мгновение, и их разговор перерастёт в бойню.

Они оба остановились и одновременно посмотрели на меня. В их взглядах было одно и то же, холодная, враждебная решимость. И именно тогда я поняла, если я сейчас не удержу их, нас всех это погубит.

– Как ты можешь оставаться там и доверять им после всего произошедшего? – выжидающе, с напором спросил Кольт. Он сделал паузу, словно намеренно усиливая каждое слово. – Доверять ему? Какие у тебя гарантии, что они тебя не тронут?

В его голосе звучало не просто раздражение, там была жёсткая, почти отчаянная попытка достучаться. Не угроза, а требование ответа, от которого уже нельзя было уйти молча. Но я промолчала. Гарантий не было. Я и сама всё ещё не представляла, как смогу вернуться к обучению. Профессор Раллис объявил всем, что у меня пробудилась жажда крови. Что я была уничтожена. Что меня больше нет. А ведь я была жива. Это ощущение казалось почти абсурдным, существовать вопреки словам, вопреки приговору, который уже прозвучал. Быть здесь, дышать, чувствовать и при этом числиться мёртвой. И всё же я верила Нику. Верила в то, что он не станет сдавать меня, не расскажет мои тайны, не предаст. Возможно, это была всего лишь слепая вера, хрупкая, ничем не подкреплённая. Но мне отчаянно хотелось, чтобы она оказалась правдой. Мне действительно хотелось верить ему.

– Я должна… – вымученно произнесла я.

Слова дались с трудом, будто каждое из них приходилось вытаскивать из себя силой.

– Нет! – резко перебил Кольт.

– Ты вообще кто такой, чтобы решать за неё? – Ник мгновенно включился в спор. – То, что ты смог подчинить фералов, ещё не даёт тебе право здесь что-то решать. А может, это ты их и создал?

Он произнёс это с таким презрением, будто выплюнул слова прямо в лицо. Реакция Кольта последовала мгновенно. В следующую секунду он сорвался с места, вскочив с кровати и явно собираясь напасть на Ника. Но моя рука удержала его, слабое, почти отчаянное движение, ставшее единственным препятствием между ними. Это далось мне с трудом. Боль вспыхнула резко и сразу, прокатилась по телу, вонзилась в плечо тонкими, острыми иглами. Я не смогла сдержать крик:

– А-а-а…

Кольт тут же переключил всё внимание на меня. Ник тоже, он хотел подойти, утешить, помочь, но не сделал этого. Присутствие Кольта рядом со мной останавливало его. К тому же я сама интуитивно тянулась к вампиру, только рядом с ним боль отступала, дыхание выравнивалось, мир переставал плыть. Кольт снова взял меня за руку и присел рядом. Почти сразу боль начала отступать. Я глубоко выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

– Я не смогу защитить тебя там… – наконец тихо сказал Кольт.

В его голосе не было давления, лишь сухая констатация факта. Словно это был последний аргумент, который он мог себе позволить. И в этом было что-то неожиданное. Впервые он был готов согласиться с моим желанием. Раньше он всегда решал сам, а я лишь принимала его решения и молча смирялась с ними, выбора у меня не было.

Я видела и чувствовала его внутренний бой с самим собой. На самом деле он не хотел слушать ни полуслова. Его истинным желанием было убрать Ника, забрать меня и исчезнуть отсюда, как можно дальше, туда, где никто и ничто не смогло бы до нас добраться. Но именно из-за меня он этого не делал. Из-за моих чувств, моих привязанностей, всего того, что имело для меня цену и смысл. Ради этого он заставлял себя сдерживаться, боролся с собственным внутренним зверем, с тем, кем он был уже многие десятки лет. Это давалось ему катастрофически тяжело. Впервые за долгое время своего бессмертия он столкнулся с человечностью так близко и так остро, что она буквально врезалась в него, в сознание, в чувства, в самую суть. Через нашу связь он получил не только мою тьму, но и мои эмоции, мои переживания. Они разрывали его изнутри, не уживались с его природой, шли с ней в прямое столкновение. И всё же он понимал это. Понимал, и изо всех сил старался удержать хрупкий баланс.

Я тоже это понимала. И старалась не давить на него, не действовать нахрапом, не требовать. И лишний раз не злить его. Мне нужно было, чтобы он услышал меня. Чтобы понял всю серьёзность и важность моего возвращения, не как прихоть, а как осознанный выбор, от которого я не могла отказаться.

– Я не смогу остаться в стороне, – произнесла я. – Там мои друзья. Моя наставница…

При мысли об Александре, моей наставнице в глазах защипало. Она вырастила меня, была всегда рядом. Я любила её и не находила себе места от тревоги. Она пропала, улетела в Грецию по вызову Совета дампиров, и с тех пор от неё не было ни писем, ни вестей. Кольт чувствовал, насколько она для меня важна. И, что удивительно, он принял это. Хотя, на самом деле, ему не было дела ни до неё, ни до моих друзей, их существование или отсутствие для него ничего не меняло.

– Хорошо, – после недолгих раздумий едва слышно выдохнул вампир.

Он позволил услышать своё согласие только мне. Нику он не собирался показывать свою слабость. А его слабостью теперь была я.

Я улыбнулась ему в ответ. В этом взгляде было больше благодарности, чем слов.

– Но не раньше, чем я помогу тебе поправиться, – продолжил он уже громко и твёрдо. Тоном, не терпящим возражений.

Я не стала спорить, хотя и не представляла, каким образом он собирается меня лечить.

– Надеюсь, это не займёт много времени, – произнесла я с едва заметным намёком на необходимость ускориться.

– Ты-то чем ей поможешь? – Ник присоединился к разговору, в его голосе всё ещё звучала ненависть. – Вампиры не обладают даром исцеления. И у нас нет времени. В школе сейчас будут наводить порядок после случившегося, подсчитывать жертвы. Мы не можем долго отсутствовать, это будет выглядеть подозрительно.