Надежда Порошина – НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 3. Последний эксперимент. Том 3 (страница 4)
— Вот.
Маркус:
— Но если родители видят страдание...
— Чьё?
— Будущего ребёнка.
— Модели ребёнка.
— Да.
— И после этого должны сознательно выбрать вариант, где он страдает?
Маркус замолчал.
Опять.
Не запрет.
Просто знание становится моральным давлением.
Александр:
— Кто контролирует модель?
— Клиника.
— Какие сценарии показывает?
— Наиболее вероятные.
— По какому критерию «наиболее значимые»?
АТЛАС:
— В ТЕКУЩЕМ ПРОТОКОЛЕ ПРИОРИТЕТ ИМЕЮТ СЦЕНАРИИ С МАКСИМАЛЬНЫМ ВЛИЯНИЕМ НА ЗДОРОВЬЕ И СОЦИАЛЬНУЮ АДАПТАЦИЮ.
Тишина.
— Социальную адаптацию, — повторила Лира.
— Да.
— Кто определил?
— Разработчики.
Вот как начинается нормативность.
Не с:
«правильный человек».
С:
«социальная адаптация».
Разумный технический параметр.
Пока не понимаешь, что общество определяет, к чему человек должен быть адаптирован.
Маркус:
— Убираем.
Александр посмотрел.
— Мы?
— В наших системах.
— Хорошо.
Но другие цивилизации не обязаны.
Именно здесь спор перестал быть человеческим.
Мир А заявил:
«Каждая цивилизация имеет право самостоятельно определять допустимые формы применения технологии».
Мир B:
«Нет, если последствия изменяют типы будущих субъектов».
Мир А:
«Будущие субъекты не могут обладать правом вето на существующих».
Мир B:
«Тогда существующие получают неограниченное право проектировать тех, кто придёт после».
В сети появился вопрос:
«Может ли нерождённый иметь права?»
Через неделю —
миллиарды обсуждений.
Александр:
— Мы потеряли разговор.
Маркус:
— Почему?
— Он превратился в лозунги.
— Всегда превращается.
Хуже было другое.
Стороны начали использовать прогнозные системы для доказательства собственных позиций.
Мир А публиковал модели:
при широком применении третьего будущего войны снижаются на 37–52%.
Мир B:
долгосрочная вариативность культурных и технологических решений сокращается.
Сторонники А: