Надежда Попова – Зависть (страница 2)

Аня была согласна с папой, она и сама не хотела брать на улицу любимую куклу или мягкую игрушку, ведь они могут упасть, испачкаться. И потом, захочешь на качелях покачаться или в классики попрыгать, а куклу куда? Положить на лавочку, дать кому-нибудь подержать? Так их не найдёшь потом. Но, оказавшись во дворе, она не могла отойти от Жанны и во все глаза смотрела, как та озабоченно поправляет на кукле платье, всегда одно и то же, в то время как у самой дома сидела на спинке дивана точно такая же, но имеющая кучу нарядов, сшитых рукодельной мамой.

Дети…

Собрав вокруг себя девчонок – мальчишек она не любила и побаивалась: дураки какие-то! – Жанна рассказывала, как они ездили в воскресенье в цирк, и там был фокусник, который засовывал в большой ящик тётеньку в блестящем купальнике, перепиливал большой пилой, а тётенька продолжала шевелить руками и ногами, а потом снова сдвигал ящик, открывал, и тётя вылезала из него целая и невредимая, улыбалась, кланялась и посылала во все стороны воздушные поцелуи. Девочки ахали, но кто-то уже тоже был в цирке, кто-то видел этот фокус по телевизору. И тут Жанна добивала всех сообщением о том, что потом этот фокусник предложил кому-то из зрителей выйти на арену вместо артистки, и все боялись, а она, Жанна, подняла руку и побежала! И её перепиливали!

– Больно? – ужасались девочки.

– Ни капельки! Это же волшебная пила. Щекотно только немножко.

– А потом?.. – затаив дыхание, спрашивали девочки.

– А потом всё само обратно срослось. Даже шрама не осталось. Вот, смотрите!

И Жанна задирала кофточку и майку и демонстрировала гладкий живот. Девчонки восхищались отвагой Жанны и безоговорочно ей верили. Шрама-то действительно не было!

В другой раз, оттирая носовым платком с платья шоколадную каплю, она под большим секретом поведала, что на соседней улице, на углу, там, где большой универмаг, стоит киоск с мороженым, и в нём совершенно бесплатно дают любое мороженое, надо только сказать волшебное слово.

– «Пожалуйста»? – обрадованно спросили девочки.

– Нет. – Остудила их радость Жанна и снисходительно объяснила: – «Пожалуйста» – это простое волшебное слово, для всех, а то, для мороженого, особое, его никто не знает, это секрет.

– Скажи!

– Нет, не могу. Даже не просите. Если скажу, то мне перестанут давать. Понимаете?

Дети разочарованно, но с пониманием отстали. Кто же скажет, если после этого сам не получишь бесплатно мороженое? И опять Жанна – счастливая обладательница чудесной тайны, избранная девочка, а вовсе не жадина.

Или, когда в дождь девчонки забрались под деревянную горку и сидели там, тесно прижавшись, на корточках, она рассказывала, что они с мамой и папой скоро поедут на море, она уже была в прошлом году, и там у неё есть знакомый дельфин. Он отзывается на свист и подплывает к берегу. Раньше ему свистел папа, а сейчас он научил Жанну, и она сама будет подзывать дельфина свистом и кататься на нём верхом! И Жанна вытягивала губы трубочкой и пыталась изобразить свист, но выходило какое-то натужное сипение, и она, не смущаясь, объясняла:

– Зуб шатается, поэтому плохо получается.

И, широко разинув рот, демонстрировала помеху, помогая себе пальцами. Зуб, действительно, качался.

Девочки восхищённо слушали и, привычно завидуя, верили. И Аня верила. Жанка, она такая – она может и на дельфине верхом!

Ане очень нравилась Жанна. С ней было весело, интересно. Но Аня всё время боялась, что такая необыкновенная, яркая девочка, как Жанна, перестанет с ней дружить – ведь Аня-то совсем не такая интересная. Вдруг Жанна это заметит и ей наскучит самая обыкновенная Аня? И Анюта изо всех сил старалась соответствовать. Чтобы Жанна не пожалела, что выбрала её в подружки.

Жанна говорила, что она лучше всех прыгает в классики, и Аня, которая тоже прыгала очень хорошо, старалась, доводила мастерство до совершенства, чтобы, когда придётся прыгать вместе с Жанной, не ударить лицом в грязь.

Жанна рассказывала, как она умеет прыгать через скакалку – с подскоком, с поворотом, на одной ножке, и Аня, ловкая и прыгучая, подолгу тренировалась, чтобы не опозориться.

Жанна хвалилась, как ловко она играет во все игры с мячом – и Аня часами не выпускала из рук мяч.

Жанна выше всех раскачивалась на качелях и дальше всех с них прыгала.

Жанна умела залезать по столбу на высокий турник и висеть на согнутых ногах вниз головой.

Жанна каталась на двухколёсном велосипеде.

Умела съезжать с горки на ногах.

Жанна умела лучше всех… всё.

И Аня… Да, целыми днями тренировалась во всех видах дворового многоборья, чтобы не оказаться хуже.

Но странное дело – Жанна, умевшая всё это делать лучше всех, практически никогда не принимала участия в общих играх, всегда имевших элемент состязательности. Она судила, комментировала, критиковала, объясняла, но при этом сидела на лавочке или на бортике песочницы, или на тихо покачивающихся качелях, а в руках у неё всегда была красивая игрушка, которая занимала руки и которую нельзя было ни дать кому-то подержать: мама не разрешает! – ни отложить в сторону: ещё кто-нибудь возьмёт и испачкает!

А Аня очень быстро стала во дворе одной из самых ловких девочек, и её охотно брали играть с собой старшие, и когда делились на команды, все звали её к себе.

Рядом с домом было два детских садика. Аня ходила в обычный, а Жанна в ведомственный. Дети не понимали разницы. Но Аня слышала от взрослых, что в ведомственном лучше игрушки и вкуснее еда. И не удивлялась, что Жанна ходит именно туда. Но сама в этот садик не хотела. Во-первых, ей очень нравилось в своём, и у неё там было много подружек, «садиковских», а во-вторых, ведомственный садик был «пятидневкой». Нет, Жанна не находилась там безвылазно с понедельника по пятницу, но один-два раза в неделю родители оставляли её там ночевать.

Как-то Аня посочувствовала Жанне, что её не забирают домой и ей приходится ночевать в саду, но Жанна с чувством превосходства сказала, что тем, кто остаётся на ночь, дают на ужин пирожные, а перед сном нянечка читает сказки. Очень интересные, таких книжек дома нет. И читает до тех пор, пока не заснёт последний ребёнок. И конечно же, этим самым последним засыпающим ребёнком, который дольше всех слушал чудесные сказки, была Жанна. И в душе у Ани снова зашевелилась зависть. Хотя и пирожные ей покупали частенько, а уж сказок в домашней библиотеке было очень много, и читали ей родители, сколько она просила, и, конечно, перед сном – пока не заснёт. Но почему-то вот эта картинка, нарисованная Жанной – большая тёмная спальня, все дети уже спят, а добрая нянечка читает какую-то необыкновенную книжку только тебе – была очень соблазнительна.

В последнее дошкольное лето Жанна много говорила о том, как ей выбирают школу – самую лучшую! – и Аня не сомневалась, что, конечно, Жанна будет учиться в какой-нибудь особенной школе, одна из всего двора, но, к её удивлению, Жанна оказалась записана в их обычную районную школу, и они даже оказались в одном классе.

На линейке оказалось много знакомых ребят, и по двору, и по садику, все радовались встрече, договаривались, кто с кем сядет. Жанна сказала Ане, что лучше всего сидеть на последней парте, и велела ей сразу бежать назад и занимать. Но вышло всё совсем не так. Учительница завела их в класс строем, попарно и сама рассадила по какому-то своему плану. Аня оказалась на первой парте в среднем ряду и сразу поняла, что это самое лучшее место. Хорошо видно доску, учителя, все наглядные пособия, впереди никого нет, никто не отвлекает, и сосед по парте сидит с левой стороны, даже если нечаянно заденет, всё равно не помешает писать. На этом месте Аня просидела все десять лет. А Жанну посадили на предпоследнюю парту в ряду у двери, далеко от Ани. Жалко, конечно, но Аня была очень довольна своим местом и не расстраивалась. А Жанна сначала жалела, что она не вместе с подружкой, с которой можно было бы поболтать, а потом, когда уже началась настоящая учёба, – которая могла бы подсказать, поделиться ластиком или карандашом, дать списать.

Потому что Аня с самого начала оказалась собранной, дисциплинированной и училась очень хорошо, а Жанна оказалась ленивой, постоянно что-то забывала, путала, на уроках болтала, отвлекалась, была невнимательна, часто приходила с несделанными уроками.

Училась она на тройки, ей часто писали замечания в дневнике, но, видимо, дома её за это не ругали, потому что она никогда не расстраивалась и постоянно была в хорошем настроении. Вокруг неё, весёлой, беззаботной, нарядной, придумывающей необыкновенные истории, так же, как и во дворе, постоянно толпились девочки. У неё было школьное платье, сшитое на заказ в ателье, красивые туфельки, необычный ранец, в котором часто отсутствовали нужные тетрадки, линейка или учебник, но всегда лежала какая-то игрушка, картинки, яблоко, конфеты. И так же, как во дворе, она никому ничего не давала в руки, только посмотреть. И опять не была жадиной. И так же предлагала выборочно кому-то конфету, или дольку апельсина, или откусить от яблока, и первоклашки клубились около неё, как свита вокруг королевы, замирая в ожидании – кто на этот раз удостоится чести быть выделенным из толпы? И опять Аня восхищалась умением Жанны заставить всех крутиться вокруг себя. У самой Ани сложились ровные отношения со всеми ребятами в классе, и она даже подружилась с соседом по парте. Им оказался спокойный, крупный мальчик, добрый и справедливый. Он хорошо учился, не мешал и не отвлекал. И они в полном согласии обитали на своей первой парте и вместе дежурили по классу, и мальчик охотно и ловко выполнял всю тяжёлую работу – двигал парты, носил воду. А вот со стороны девочек, особенно тех, с кем она не была знакома до школы, чувствовался некоторый холодок, вызываемый ревностью к Жанне.