Надежда Попова – Архивы Конгрегации (страница 21)
Набросив пенулу поверх ночной сорочки и взяв со стола еще не погашенный светильник, Адельхайда тихо выскользнула из спальни и направилась к лестнице. Неизменный посеребренный стальной гребень с остро заточенными зубьями она прихватила почти не задумываясь, по многолетней привычке, не раз спасавшей ей жизнь.
Дойдя до середины лестницы, графиня остановилась, внимательно оглядывая пустой зал первого этажа. Шум стих, но что-то было не так. Огонек светильника вздрогнул от налетевшего ветерка. Окно. Открытое окно, хотя Адельхайда совершенно точно распорядилась закрыть на ночь все ставни на первом этаже, и указание ее наверняка было выполнено. Неужели все-таки грабитель? Или убийца?
Остаток ступеней Адельхайда пробежала за считанные мгновения, легко и бесшумно, в очередной раз мысленно возблагодарив старшего инструктора зондергрупп, а заодно и владельца дома, и впрямь поддерживавшего свою собственность в идеальном состоянии - ни одна ступенька не скрипнула под ногой. Светильник она оставила на середине лестницы, чтобы не изображать из себя маяк посреди темной комнаты, и теперь он слабо освещал пространство вокруг. Быстро оглядевшись, Адельхайда поспешила убраться из пятна пусть слабого, но света, и вновь прислушалась.
От удара в бок она уклонилась прежде, чем успела осознать происходящее. Долгие лета тебе, Альфред Хауэр, человек, благодаря которому особо уполномоченный следователь Конгрегации в состоянии сначала отбить удар ночного убийцы и нанести ответный, а уж потом проснуться и с удивлением воззриться на дело рук своих... Впрочем, противник от ее ответной атаки тоже ушел - легко, играючи, и ударил снова. Скользящий шаг в сторону, попытка достать. Гребень едва не вылетел из руки, но Адельхайда в последний миг заставила пальцы сжаться, перехватив оружие крепче. Еще два удара с разных сторон, оба впустую. Кто бы ни явился этой ночью в дом, снятый графиней фон Рихтхофен, это определенно не простой грабитель. Слишком быстрый, слишком верткий, слишком тихий. Даже удивительно, что поднял столько шума при проникновении... разве что намеренно, чтобы привлечь ее внимание. Но зачем? Неважно, потом.
Удар со спины она едва не пропустила, в последнее мгновение отскочив и развернувшись. Кажется, даже успела ощутить касание стали к коже. Глаза постепенно привыкли к полумраку, и следить за тощей, верткой тенью стало чуть легче. Ударить в грудь. Гребень натыкается на выставленный клинок - недлинный, но широкий и наверняка из хорошей стали. Убийца пытается провернуть лезвие, чтобы подцепить и вырвать оружие из руки женщины, но та отскакивает назад, разрывая контакт, и вновь напрыгивает на него, целя в горло.
Краем глаза Адельхайда заметила тень, мелькнувшую в пятне света у лестницы - или показалось? Очередной удар широкого ножа, блеснувшего у самой груди, не дал додумать эту мысль. Тело само прогнулось немыслимой дугой, уходя от заточенной стали - заточенной на совесть, можно даже не сомневаться - и ударило в ответ, снова впустую. Сколько уже длится этот смертельный танец? И сколько еще продлится? Силы, похоже, равны...
Наверху послышался шум. Адельхайда на миг замерла у подножия лестницы, куда их обоих вынесло в горячке боя. Что там происходит? Не похоже, чтобы это кто-то из слуг спешил на помощь хозяйке, слишком шумно... Неужели та тень на лестнице не примерещилась?
Она отвлеклась на какое-то мгновение - короткое и непростительное. Она даже успела отреагировать на очередной удар, попытавшись извернуться, одновременно целя в горло противника. Ее удар даже достиг цели - остро отточенные зубья гребня с хрустом вонзились в чужую плоть, на пальцы плеснуло горячим, липкие струйки потекли по запястью...
Она бы наверняка увернулась от этого удара, на худой конец заработав неглубокую царапину - если бы не проклятая лестница. Нога запнулась о нижнюю ступеньку, для маневра не хватило всего ничего - еще бы с пол-ладони пространства, и она бы уцелела. Если бы...
Широкий нож впился с ее тело одновременно с тем, как посеребренный гребень пронзил горло убийцы. Адельхайда вскрикнула, поперхнувшись воздухом, от резкой, оглушающей боли, когда стальное лезвие с отвратительным скрипом проехалось по кости. Упала на колени, как подкошенная, выронив оружие и прижав ладонь к ране, из которой толчками вытекала кровь, скапливаясь в лужу на полу.
Адельхайда попыталась подняться, опершись о лестницу. Перемазанная своей и чужой кровью ладонь скользила и норовила сорваться с гладких досок, жгучая, пульсирующая боль лишала способности видеть и соображать. Так ей еще никогда не доставалось. Даже после взрыва на турнире в Праге, когда ее хорошо приложило о землю, не было и вполовину так больно.
- На помощь!
На этот зов, казалось, ушли все силы, но голос вышел слабым и хриплым. Такой "крик" мог бы услышать разве что ее незваный гость, валявшийся в двух шагах, если бы был способен слышать еще хоть что-то. Но неужели никто не явится на шум, ведь под конец боя ни один из них уже не заботился о том, чтобы двигаться тихо. Помощница Мария, слуги - где они?
Адельхайда обессиленно опустилась на пол, чувствуя, как с каждым толчком сердца из тела вытекают силы и сама жизнь. Если в ближайшие минуты никто так и не появится, она попросту истечет кровью.
Затуманенный болью и слабостью разум не сразу осознал, что изменилось вокруг. Запах... Откуда-то отчетливо потянуло запахом горящего дерева. Что за ерунда? Неужели галлюцинации, порожденные ее плачевным состоянием?
На лестнице послышались легкие шаги. Адельхайда с трудом подняла взгляд, пытаясь разглядеть идущего. Мужчина, это очевидно. Кто-то из слуг все же сподобился спуститься и проверить, что происходит?
- Замечательно, - негромко проговорил подошедший, спустившись с последних ступеней и оглядывая зал в свете высоко поднятого факела; голос показался знакомым, она совершенно точно уже слышала его, причем недавно, вот только где? Одно было точно - это не кто-то из прислуги.
Второй незваный гость прошел мимо скорчившейся на полу Адельхайды и склонился над телом первого.
- Превосходно, - продолжил он все так же негромко. - Отменный удар, госпожа фон Рихтхофен. Мне и доделывать ничего не придется. Весьма признателен.
Он обернулся, и пламя факела озарило его лицо. Адельхайда издала еле слышный самой себе звук - то ли от удивления, то ли от злости.
- Да, неожиданнось не из числа приятных, понимаю, - с показным сочувствием развел руками Петер Ульмер, следователь Конгрегации третьего ранга. - Вся жизнь состоит из неожиданностей, приятных и не очень. И завершается, как правило, самыми неприятными, верно, госпожа фон Рихтхофен?
Теперь запах гари стал несомненным. Что-то горело, судя по всему, на втором этаже. Этот безумец, этот предатель убил ее людей и поджег дом?! Немыслимо, Господи, так не может быть!..
Адельхайда попыталась собраться с силами, дотянуться до гребня, метнуть в это бесстыжее лицо... Не докинет, это она понимала с отчетливой обреченностью, но хотя бы попытаться.
- Не трудитесь, госпожа фон Рихтхофен, - укоризненно произнес Ульмер, носком сапога отодвигая ее оружие чуть дальше. - Все равно ведь сил ни на что не хватит. Вы даже на помощь позвать не сумели... Свой последний удар парень нанес мастерски, надо признать.
Он шагнул ближе, теперь склонившись прямо над ней, и Адельхайда сжала зубы в бессильной злости. Предатель был совсем рядом, она могла без труда его коснуться, и при любых иных обстоятельствах сумела бы с ним справиться даже без оружия. Но сейчас сил действительно не было ни на что, даже на то, чтобы застонать от боли, раздирающей тело при каждом вдохе.
- Я бы мог оборвать ваши мучения, госпожа фон Рихтхофен, - с почти искренним состраданием проговорил молодой инквизитор, - и, поверьте, сделал бы это с радостью; однако меня просили поступить иначе. Ничего личного...
Он прошагал к лестнице, взял оставленный Адельхайдой на одной из ступеней светильник, вновь подошел к ней, помедлил мгновение и разжал пальцы. Светильник упал в полушаге от левой руки графини; глиняная плошка разлетелась вдребезги, и горящее масло выплеснулось на доски пола, обдав веером брызг Адельхайду. Она слабо вскрикнула от новой боли, хотя мгновенное прикосновение раскаленного масла не могло сравниться с дергающей болью в животе.
- Прощайте, госпожа фон Рихтхофен, - торжественно провозгласил Ульмер с издевательским полупоклоном. - Надеюсь, встреча с вашим супругом будет радостной.
Он прошел к двери, на мгновение задержался, бросив факел у самого порога, и вышел, осторожно прикрыв дверь так, чтобы ненароком не затушить пламя.
Запах горящего масла, дерева и смолы становился все сильнее. Треск занимающихся пламенем досок становился все настойчивее, а жар ощущался уже всей кожей. Подняв взгляд, Адельхайда увидела огненные всполохи над лестницей - второй этаж уже был объят огнем, и вскоре с первым случится то же самое. Путь к двери отрезан, на пути к окну - лужа разлитого масла, под которой уже прогорает пол. Адельхайда попробовала ползти вокруг огненного озерца в безумной попытке все же добраться до спасительного окна, но не смогла сдвинуться даже на пол-ладони. Ее словно бы придавило к месту, а любая попытка пошевелиться сопровождалась новой оглушающей вспышкой боли.