Надежда Паршуткина – Звёздная пыльца (страница 6)

Хлоя замешкалась. Её взгляд на мгновение скользнул по мне, и я увидел в её глазах целую бурю — нерешительность, досаду, даже что-то похожее на страх. В конце концов, она проиграла эту немую битву, и её плечи бессильно опустились.

— Я… ладно, — сдалась она, и в этом слове прозвучала вся её усталость от борьбы.

Меня так и подмывало встрять, ввернуть какое-нибудь едкое замечание, но я с силой стиснул зубы, заставляя себя молчать. Я просто наблюдал, как они оба поднимаются со своих мест, готовые уйти. И в этот самый момент, словно по сигналу какого-то злого режиссёра, дверь в паб отворилась с мелодичным звонком колокольчика. Вошёл Алик.

Вот серьёзно? Невероятно! Из всех возможных питейных заведений в этом городе, полном странных пабов и таверн, он обязан был выбрать именно «У Седого Гнома»? Это было уже не совпадением, а каким-то целенаправленным издевательством вселенной.

Его взгляд скользнул по залу, на секунду задержался на мне, перелетел на Хлою и… застыл. Его глаза расширились, буквально вытаращились, когда он увидел то, что было у неё за спиной. Крылья. Большие, полупрозрачные, переливающиеся нежным голубым светом. Он подошёл к ней, полностью игнорируя присутствие Лукаса, словно того и не существовало.

— Здравствуй, — произнёс Алик, и его голос прозвучал приглушённо, полным неподдельного, чистого изумления.

— Здравствуй, — мягко ответила Хлоя, и по её щекам разлился лёгкий, смущённый румянец.

— Нам пора, — жёстко, сквозь зубы, вставил Лукас. Казалось, его терпение лопнуло окончательно, как туго натянутая струна.

Алик медленно, с театральной неспешностью, перевёл на него взгляд, будто только сейчас заметив его присутствие.

— Уже уходите? — спросил он с наигранным, почти оскорбительным удивлением.

И тут Хлоя, словно очнувшись от летаргического сна, резко повернулась к Лукасу.

— А хотя… стой, — сказала она, и в её тоне появилась новая, стальная нотка решимости. — Ты же сам позвал меня сюда. Давай останемся.

И, не дожидаясь его возражений, она твёрдым шагом прошла и снова уселась рядом со мной. Алик, не говоря ни слова, без лишних церемоний занял место напротив. При этом он смотрел только на Хлою, а на меня — будто я был пустым местом, частью обстановки.

Лукас застыл на месте, как вкопанный. Его лицо исказила гримаса, в которой смешались полное неверие и нарастающая, дикая ярость.

— Ты серьёзно? — прошипел он, и его голос дрожал от бешенства. — Они вообще кто? — Он резким, рубящим жестом ткнул пальцем в нашу сторону, словно указывая на какую-то падаль.

— Друзья, — абсолютно спокойно, глядя ему прямо в глаза, ответил я. Внутри всё кипело, но внешне я сохранял ледяное хладнокровие.

— Да, — тихо, но очень твёрдо подтвердила Хлоя. — Они мои друзья, Лукас.

На его лице появилась гримаса горькой, язвительной усмешки.

— О, как! Я, значит, всего лишь «знакомый», а эти двое с небес — уже «друзья»? Ну прекрасно! Просто замечательно!

Он с такой силой отшвырнул свой стул, что тот, с оглушительным грохотом, полетел к стене, разлетаясь на щепки. В зале на секунду повисла гробовая тишина, а затем её прорезал недовольный, настороженный гул. Кто-то из компании оборотней, сидевших у стойки, рявкнул: «Парень, успокойся, ты не в своём логове!»

Я видел, как грудь Лукаса тяжело ходила ходуном, его плечи напряглись. Он бросил на Хлою последний, испепеляющий взгляд, в котором читались и ярость, и боль, и горькое разочарование. Затем он резко, почти по-волчьи, развернулся и, отшвырнув дверь с такой силой, что та, с треском вырвавшись из петель, ударилась о стену, вылетел в ночь. Дверь захлопнулась, оставив после себя гнетущую, звенящую тишину, в которой мы втроём сидели, не в силах вымолвить и слова.

Неловкая пауза, повисшая после ухода Лукаса, казалось, длилась вечность. Первым не выдержал Алик. Он повернулся к Хлое, и в его обычно уверенных глазах читалась неподдельная тревога.

— Прости, пожалуйста, — начал он, голос его звучал приглушенно и мягко. — Мы, кажется, совершенно испортили тебе свидание.

Хлоя тут же энергично покачала головой, и ее крылья за спиной встревоженно вздрогнули, рассыпав в воздухе серебристую пыльцу.

— Наоборот, вы спасли мой вечер, — возразила она, и в ее глазах вспыхнула искренняя благодарность. — Он… он просто не понимает, что такое «нет». Решил, что я принадлежу ему, словно какая-то вещь, которую можно положить в карман и забыть.

— Но ты не вещь, — тут же, почти не думая, вырвалось у меня. Я сказал это резче, чем планировал, но не мог сдержаться.

— Вот именно, — она грустно вздохнула, опуская глаза. — Но ему всё равно. Он уже всё решил за меня. Честно… я просто ненавижу оборотней, — тихо, почти шёпотом, добавила она, и в ее голосе слышалась застарелая обида.

Мы с Аликом невольно переглянулись. В ее словах была такая горечь, что стало не по себе.

— Может, всё-таки выпьем? — предложил Алик, пытаясь разрядить обстановку. — За хороший вечер, например.

Мы выпили. Потом заказали ещё по одной. Алкоголь постепенно растопил лёд, и тягостное напряжение начало сменяться лёгкостью. Решив поднять ей настроение, я с притворным любопытством ткнул пальцем в воздух за её спиной.

— А это у вас вообще законно? — с ухмылкой поинтересовался я. — Такие крылья… и волосы такого цвета?

Алик фыркнул и подхватил шутку.

— Да уж, наш «Шмель» рядом с тобой выглядит старой консервной банкой. Никакой эстетики.

Хлоя наконец рассмеялась, и её звонкий смех наполнил паб, смывая остатки тяжёлой атмосферы.

— А вы попробуйте летать на «консервной банке», — парировала она, — прежде чем критиковать!

Мы стали болтать о пустяках, и она, оживляясь, рассказывала про свой город.

— У нас тут каждый квартал имеет свой характер, — объясняла она, рисуя пальцем на столе невидимую карту. — Верхний город — это феи и сильфы, там дома вплетены в деревья. А в Нижнем живут в основном оборотни и гномы — там шумно, пахнет металлом и землёй.

— А где же самое интересное место? — поинтересовался Алик.

— На набережной Речного озера! — воскликнула Хлоя. — Там вечером весь город собирается. Феи запускают светлячков в небо, а гномы устраивают фейерверки. Это… магия. А завтра я могу вам всё показать, если хотите, — предложила она, играя с ободком своего бокала.

— Мы с радостью всё осмотрим, — вежливо ответил Алик.

— Я готов хоть уже сейчас! — тут же добавил я, поднимая свой стакан. — Инструктаж по выживанию на Мальве от местного эксперта. Только без тестов в конце.

Она снова рассмеялась и, закончив напитки, предложила прогуляться. Мы вышли на улицу, погружённую в тёплую, ароматную ночь. Шли по дорожке, утопающей в цветах, по старой каменной аллее, и болтали обо всём на свете.

Хлоя остановилась и подняла руку, указывая на небо.

— Видите то яркое скопление? Это «Слёзы Феи». А вот та красноватая звезда — «Сердце Великана». По нашим легендам, это застывшее сердце первого великана, полюбившего фею.

— У нас на навигационных картах это просто сектор Альфа-7, — усмехнулся Алик. — Звучит не так романтично.

— А я помню, как пролетали мимо туманности «Поцелуй Вдовы», — вставил я. — Наши инженеры назвали её «Газовое облако Г-47». Совсем без фантазии.

— О, а это что за созвездие? — спросил Алик, указывая на причудливую группу звёзд.

— Это «Летящий Единорог», — с улыбкой объяснила Хлоя. — Говорят, если загадать желание, когда его крыло касается луны, оно обязательно сбудется.

Незаметно разговор завёл нас к уютному, одноэтажному домику с ярким, благоухающим садом, утопающим в плетистых розах и сирени.

— Ну, вот тут я живу, — сказала Хлоя, останавливаясь у калитки.

— Красивый дом, — искренне заметил я, оглядывая аккуратный фасад и ухоженные клумбы. — Настоящее убежище.

— Спасибо, — она улыбнулась, и в лунном свете её улыбка казалась особенно тёплой. — Стараюсь поддерживать уют.

— Ладно, мы пошли, — сказал Алик, делая шаг назад. — Доброй ночи. И спасибо за прекрасный вечер.

— Вы… к себе на квартиру? — уточнила Хлоя.

— Нет, — покачал головой я. — Мы на корабль.

Она удивлённо подняла брови.

— Пешком? Вы же только завтра до него дойдёте! Это же полдня пути через весь лес!

— Ничего, — я пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботным. — Нам полезно. Разомнём ноги после всех этих полётов. К тому же, ночь прекрасная.

— Нет, — её голос прозвучал на удивление твёрдо. — Уже очень поздно, и так далеко идти — просто безрассудство. Заходите ко мне. Переночуете, а утром со свежей головой и уедете.

Мы с Аликом снова переглянулись. Потом ещё раз, изображая нерешительность и отнекиваясь для приличия.

— Мы не хотим обременять… — начал Алик.

— Да мы как-нибудь… — попытался отказаться я.

— Абсолютно уверена, — перебила она, уже открывая дверь. — У меня есть два свободных матраса. И завтра я напеку медовых лепёшек.

И мы, не в силах больше спорить, а если честно, и не желая этого, переступили порог её дома, пахнущего мёдом, травами и чем-то неуловимо домашним.

Глав 9