Надежда Паршуткина – Звёздная пыльца (страница 14)

Глава 19

Мэтт

На улице сгущались сумерки, окрашивая небо в густые синие тона, а фонари из листьев начинали загораться один за другим. Внутри меня темнело быстрее. Энергия, что кипела с утра — от её близости, от её улыбок за завтраком — давно испарилась, оставив после себя горький, едкий осадок. Я смотрел, как Алик и Хлоя всё так же идут впереди, погружённые в свой разговор, и чувствовал, как ревность и раздражение сливаются в один плотный, тяжёлый ком.

— Ребята, — наконец не выдержал я, увеличивая шаг, чтобы поравняться с ними. Голос прозвучал резче, чем я планировал. — Уже стемнело. Может, хватит? Нам на корабль ещё возвращаться. Там работы — непочатый край. Двигатель не починится сам.

Алик медленно повернул ко мне голову. Его лицо в свете первых фонарей было невозмутимым.

— Работа никуда не денется, Мэт. Она подождёт до завтра.

— Но мы теряем время! — настаивал я, чувствуя, как меня начинает заносить. — Мы тут развлекаемся, а «Шмель» лежит грудой металлолома!

Хлоя взглянула на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде лёгкого укора.

— Мэтт, сегодня же праздник Огненных Лилий, его действие распространяется на весь вечер. И есть ещё Ночной Квартал Сияющих Мхов. Ты же не видел? Это невероятно! Ночные мотыльки, светящиеся грибы… Это стоит увидеть.

— Да, согласен с Хлоей, — поддержал её Алик, и в его голосе сквозила та самая, сводящая меня с ума, спокойная уверенность. — Мы же здесь не только для ремонта. Это тоже… часть миссии. Изучение местной флоры и фауны.

«Изучение местной флоры», блин! В его тоне я услышал лишь издевку. Но против них двоих я был бессилен. Инга, которая шла рядом, лишь молча пожала плечами.

И мы пошли в Ночной Квартал. Он и правда был волшебным. Крошечные биолюминесцентные мотыльки, словно живые звёздочки, кружились в воздухе, а под ногами мягко светились ковры из мхов и грибов, излучавших призрачное голубое и зелёное сияние. В другое время я бы ахал от восторга. Сейчас же эта красота лишь усиливала моё мрачное настроение. Я шёл позади, наблюдая, как они вдвоём восхищаются этим зрелищем, как её рука то и дело находит его локоть для равновесия на тропинке, и чувствовал, как во мне что-то рвётся.

Когда стало уже откровенно поздно, а мы наконец вернулись к дому Хлои, в воздухе повисло неловкое молчание. И тут Алик, этот чёртов стратег, сделал свой ход. Он обвёл взглядом нашу маленькую компанию.

— Ну что, — сказал он деловито. — Думаю, на сегодня достаточно впечатлений. Пора расходиться. Мэтт, ты с Ингой? А я… если, конечно, Хлоя не против, побуду здесь. Чтобы завтра пораньше на корабль выдвинуться отсюда.

Он посмотрел на Хлою. Не спрашивал, а просто смотрел. И она, не колеблясь ни секунды, кивнула.

— Конечно, — сказала она, и её взгляд скользнул по мне, будто извиняясь, но в нём не было и тени сомнения. — Так логистически правильнее. Доброй ночи всем.

«Логистически правильнее». Чёртова логистика! У меня в глазах потемнело от ярости. Они обменялись короткими, понимающими взглядами, пожелали нам с Ингой спокойной ночи и скрылись за дверью её дома. Щелчок замка прозвучал для меня как приговор.

Я стоял на тёмной улице рядом с Ингой, и во мне бушевала буря. Мне хотелось выть. Мне хотелось выбить эту дубовую дверь плечом, ворваться внутрь и… И что? Вырвать её из его объятий? Устроить дуэль посреди гостиной? Бессилие смешивалось с лютой, животной злостью. Я представлял, что происходит за этой стеной сейчас. Как он, наконец оставшись с ней наедине, сбрасывает маску вежливого гостя. Как он говорит ей что-то тихое, то самое, что я не смог или не успел сказать. Как он касается её лица. Как он…

— Ну что, пойдём? — тихий, усталый голос Инги вывел меня из кошмарного транса.

Я обернулся и увидел её лицо. Оно было таким же опустошённым, как и моё. В её глазах читалась та же самая боль, та же самая горькая обида на того, кто нас отверг.

Я не сказал ни слова. Просто резко кивнул, развернулся и зашагал по направлению к её дому. Мои кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком: «Он там. С ней. Он выиграл».

Я шёл к чужому порогу, в чужой дом, к чужой женщине, которая была мне не нужна, а в голове горел только один образ: тёплый свет в окне Хлои и две тени за тонкой занавеской, которые, как мне чудилось, уже слились в одну.

Глава 20

Алик

Весь этот день я пребывал в иной реальности, отличной от той, что знал раньше. Наконец-то. После бесконечной ночи, проведённой в аду собственных мыслей, где ревность и воображение терзали меня ярче любого физического недуга, нынешние часы казались блаженным искуплением, райским даром. Она была рядом. Не просто в поле зрения, а физически близко: её ладонь лежала на моём предплечье, пальцы время от времени машинально сжимали ткань моего рукава, когда она указывала на что-то. Я ловил каждый её взгляд, отмечал каждый поворот её головы в мою сторону, и в глубине её глаз я видел живой, неподдельный интерес именно ко мне. Не к Мэтту с его натянутой улыбкой, не к гномам с их исполинскими слизнями, а ко мне. Я тихо сходил с ума от счастья — глубокого, всепоглощающего, заполняющего каждую клетку. Я даже забыл о Мэтте, о его мрачном, зловещем молчании, о взглядах, полных немого яда. Ну и пусть. Пусть с её волос, с её кожи ещё едва уловимо тянулся шлейф его запаха — странной смеси дыма, пота и чужой, недавней близости. Это не имело значения. Совершенно. Главное было в том, что сейчас она здесь, рядом со мной, и её смех, её улыбка, её внимание принадлежали мне.

Когда же мы наконец оказались в её доме, и дверь тихо захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира, я вдруг ощутил странную пустоту. Вся моя капитанская уверенность, всё моё знание о звёздных маршрутах и тактических манёврах испарилось, оставив меня в растерянности. Я стоял посреди её уютной гостиной, чувствуя себя неопытным курсантом на первом в жизни свидании, и отчаянно не знал, что делать дальше. Как себя вести. Впервые за долгие годы я был полностью дезориентирован. Моё «нутро», этот внутренний зверь, обычно безошибочно подсказывавший верный ход, сейчас лишь тихо и мощно гудело где-то в глубине, наполняя всё моё существо её пьянящим ароматом и одним-единственным, всепоглощающим желанием.

Мы поужинали — она быстро приготовила что-то лёгкое, ароматное. Разговор за столом тек тихо, с многозначительными паузами, в которых висело нечто гораздо большее, чем просто невысказанные слова. Потом она поднялась, убрала посуду и, обернувшись ко мне с той самой, смущённо-тёплой улыбкой, произнесла.

— Пойдём в гостиную. Там удобнее.

Я молча последовал за ней. На пороге комнаты, в мягком, приглушённом свете настольной лампы, моя рука будто сама собой потянулась к её. Я не просто взял её за ладонь — я переплел наши пальцы, замкнув их в плотный, тёплый, нерушимый узел. Она не отстранилась. Её пальцы слабо ответили на моё сжатие, и это было согласием.

— Хлоя, — прошептал я её имя, и оно прозвучало как самое важное слово во вселенной. Другой рукой я осторожно коснулся её щеки, проводя большим пальцем по её скуле.

Она подняла на меня глаза — огромные, сияющие в полумраке, полные доверия и тихого ожидания. Я наклонился и прикоснулся губами к её губам. Сначала просто, почти невесомо, проверяя границы. Потом, ощутив её ответ — лёгкое движение навстречу, — я углубил поцелуй, уже с уверенностью, с жаждой.

Этот поцелуй был откровением. Мы целовались, кажется, целую вечность, не двигаясь с места, стоя на пороге между мирами. Я наслаждался каждым микроскопическим мгновением: невероятной мягкостью её губ, их уникальным вкусом — мёд, травяной чай и что-то неуловимое, сугубо её; сбившимся, горячим дыханием, что смешивалось с моим. Мои руки скользили по её спине, ощущая под тонкой тканью платья каждый изгиб, каждую косточку, особенно чувствительное место у основания великолепных крыльев. Она вздрогнула всем телом, когда мои пальцы нашли эту точку, и её крылья встрепенулись, опахнув моё лицо потоком прохладного воздуха, наполненного искрами пыльцы.

Потом воспоминания становились смазанными, наполненными лишь ощущениями. Я не помнил, как мы оказались на широком диване. Помнил лишь, что целовал каждый открывшийся сантиметр её кожи — нежную шею, хрупкие ключицы, округлые плечи. Снимая с неё одежду, я делал это медленно, с благоговением, словно разворачивал самый драгоценный дар, который только могла преподнести вселенная. Она помогала мне, её ловкие пальцы развязывали сложную шнуровку на моей рубашке, и каждое её прикосновение зажигало под моей кожей новые очаги пламени.

Когда мы наконец слились воедино, это было похоже на падение в чёрную дыру, где перестают существовать привычные законы. Всё, что было до этого — страх, ревность, сомнения, боль, — растворилось, испарилось в тепле её объятий, в глубине её взгляда. Я не просто был с ней — я растворялся в ней, терял границы своего «я». Моё звериное нутро, этот вечный, неспокойный внутренний зверь, наконец-то обрёл покой. Оно нашло то, что искало всю мою жизнь. Это было не просто физическое соединение. Это было полное, тотальное слияние душ. Каждое движение было наполнено не только слепой страстью, но и бездонной, невысказанной нежностью, молчаливым обещанием и глубинным признанием.