Надежда Панкова – Про кабанов, бобров и выхухолей (страница 3)

На следующий год братья-Ерши остепенились, заматерели, и было бы неловко напоминать им о юношеских проделках. Несмотря на задиристость, они держались поближе к маме и часто сопровождали ее во время прогулок с новым выводком, появившимся на свет в апреле.

Так было и тем майским утром, которое надолго запомнилось кабаньему сообществу. Вставало солнце. Струилась темными водами река, дремала старица, зяблики пели в дубовых кронах. Кабаниха Черная – мама Белоуха, Короткохвоста и еще трех маленьких полосатых кабанят – поднялась с лежбища под низкими ветвями липы. Все семейство, хрюкая и повизгивая, потопало через росистый бугор к сосне. Впереди уже бежали, взбрыкивая, годовалые подсвинки, братья-Ерши.

В это время с другой стороны бугра поднялась кабаниха Толстая со своими дочками-подсвинками. Они сошли к старице, где основательно выкупались в грязи, и направились к той же сосне.

Я хотела назвать кабаниху Толстую как-то иначе, но ни одна кличка так и не прижилась. Я никогда раньше не видела, чтобы у кабанов весной было три подбородка. С огромным достоинством она носила свои полтора-два центнера веса. Кажется, она даже гордилась круглыми боками, лоснящимися после линьки, хотя, строго говоря, ее заслуги тут не было. За жировые складки стоило бы благодарить дубраву, давшую прошлой осенью невиданный урожай желудей.

Сминая росистые ландыши, Толстая подошла к сосне. За мамой семенили ее послушные девочки.

Это была очень необычная сосна. Большая, толще самой Толстой, она стояла среди дубов на берегу старицы и уже издалека выделялась серебристо-серым основанием ствола, начисто лишенным коры. Кору будто ободрали стамеской и отполировали (кабанья щетина – как наждак), из глубоких насечек сочилась смола. Это была специальная кабанья сосна-чесалка, регулярно посещаемая местными кабанами.

Толстая внимательно обнюхала ствол. Она учуяла свой запах, ослабевший со вчерашнего дня. Его надо было подновить, поэтому она принялась грызть ствол и тереться глазами, лбом и загривком. Хвост крутился все сильнее, Толстая ритмично терлась о ствол боками и бедрами. К ней присоединились девочки. Солнце поднималось все выше, утреннее кабанье священнодействие длилось бы и длилось, не появись из зеленых недр дубравы двое братьев-Ершей.

Главный Ерш задиристо взвыл и двинулся на растерявшуюся Толстую. От неожиданности она отступила, чем еще больше раззадорила юного наглеца. Будто не замечая весового превосходства взрослой тети с тремя подбородками, он сделал еще один выпад. Толстая зарычала в ответ и опять отступила. Ерш, подпрыгнув, попытался ударить ее рылом в голову. Она заорала на него страшным басом, отпрянула и, задрав хвост, отбежала в сторону. Ох уж этот хвост! Он всегда выдает самые потаенные чувства кабана.

Из женской солидарности я считаю, что последнее слово осталось за Толстой. На подсвинков не обижаются, ведь, по сути, их даже жалко. Уже не дети, но еще и не взрослые, они ведут себя злобно, втайне, возможно, мечтая, что мама снова почешет им за ухом пятаком и пустит в гнездо. Впереди у них несколько трудных лет одинокого взросления…

Но хулиган определенно торжествовал. Распираемый гордостью, он подбежал к чесалке ставить свою победную метку: отодрал кусочек коры и потерся головой о смолистую ссадину. Разогнать девочек-ровесниц было уже несложно (пара тычков рылом), они только обиженно повизгивали, уступая чесалку парням. Ликованию Ерша не было предела: он победил саму Толстую! Так он скоро станет главнее всех кабанов в дубраве – да что там в дубраве, во всем заповеднике! Во всем кабаньем мире!

Тут как раз подошла семья Черной, полосатый ее выводок, взъерошенный и мокрый от росы. Хулиганы уже поостыли, пообмякли их напряженные хвосты, опустились холки-ирокезы. Только второй братец-Ерш, оставшийся в тени славной драки, тайком сорвал зло на Белоухе, пожелавшем почесаться вне очереди.

Маленького каждый может обидеть, но кабаненок с полосатого возраста учится отвечать – хотя бы визжать в ответ противным голосом и, ощетинившись, разевать пасть, изображая ответный выпад. В постоянных стычках закаляется характер кабана.

Через пару секунд обида забыта, и жизнь среди стволов и стеблей вновь прекрасна. Покрутившись возле чесалки, Черная и ее семейство отправились вслед за Толстой, в сторону Гусева брода, в душистую чащу, в колючие ежевичные заросли, к прохладной реке.

Соседи

Есть у семьи Белоуха родственники и соседи. Собрав данные со всех фотоловушек, я могу составить список кабанов, ходивших к чесальным деревьям.

Интересно было бы посмотреть на дубраву сверху и пересчитать кабанов по головам. С высоты птичьего полета лес кажется сплошной кудрявой гущей с темными извилинами реки и ее стариц. Это летом. А осенью – переплетение ветвей на охристом фоне опавших листьев и соломенная шкура луговины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.