Надежда Ожигина – Затишье. Легенда Гнилого князя. Начало (страница 6)
Лицо у парня было престранное. То ли глумливое, то ли серьезное. Посмотришь – симпатичный серьезный юноша, моргнешь – вихрастая обезьяна. Волосы торчат в разные стороны, и опять же непонятно: то ли прическа, то ли полное ее отсутствие. Вроде огорчается промокшим кроссам, а сам ржет и швыряет камнями в перепуганных обидчиков Машки. Не человек, а пучок эмоций, разных, противоречивых.
– Веник, ты снова стекло разбил. И на машинах вмятины!
– Тут парковка запрещена, – нашелся неугомонный Веник. – Просто я знак вчера сдул со столба.
– Зачем, горе горькое? – возмутилась Ромашка. – Чем тебе знак помешал?
– Петька попросил для коллекции. Сказал, ему бы такой на крышу, чтоб голуби не парковались. Маш, я все осознал, прости.
Но раскаяния на физиономии не было, лучилась она ехидством и самодовольным восторгом:
– Ох, вольготно свистеть по весне. Вместе с птичками перелетными!
– В школу вызовут, – вздохнула Машка. – Тоже мне соловей!
Свистун хмыкнул, пригладил патлы, поплевав на грязную пятерню. Попытался застегнуть курточку, явно с чужого плеча. Представился неожиданно официально:
– Венедикт Ерофеев. Венька.
– Майкл, – ответно расшаркался Майкл.
– О, Михей? – удивился Венька, как и Машка не пойми чему. – Майкл – это же Миха, да? Ну ты прямо медведь-шатун! То-то Ромашка перепугалась.
– Это кто был? – не стал спорить Майкл, медведь так медведь, пускай. Чего ждать от чудика с навороченным именем? Надо же: Венедикт! Кто сейчас так детей называет? – Что еще за «мир для людей»?
– Так, бездарное быдло. Нацики. Ничего не хотят, ничего не умеют, кроме как стягами на маршах размахивать, и думают, все им должны!
– Веник, нас на собрании ждут! – строго сказала Ромашка, и Веньку перекосило, то ли от ужаса, то ли от скуки.
– Маш, подумай сама: опять меня будут песочить. Увлекутся, передерутся, и на важные вопросы сил не останется. Марья, иди одна. А я с Михой погуляю, покажу Затишье. Нормально покажу, а не это вот: школа, музыкалка, кружки.
– Я тебя прикрывать не стану!
Свистун заговорщицки подмигнул:
– Прикрывать не надо. Ты промолчи!
Ромашка недовольно нахмурилась и ушла, забыв попрощаться с Майклом.
Едва она скрылась за поворотом, Венька расплылся в улыбке:
– Вообще-то дел сегодня по горло. Переобуться сначала. Потом заглянуть в мастерскую: шины на великах подкачать. Мы с парнями поедем в поместье, с ночевкой. Ты как? Со мной? Или дома засядешь, пока за драку не замели? У нас драки не очень-то уважают, драка – удел простецов.
– Я бы пожрал, – признался Майкл. – Записку матери надо оставить. А поместье – прикольно, че. Я про него в интернете читал.
– Ну, пожри, – прищурился Венька. – Тут тебя даже простец поймет. Нам теть-Таниных харчей прихвати! Школу показали? Встречаемся там. Ты ведь правильный пацан, не понтовый? Сам педали крутить умеешь? Тут гироскутеров нет!
– Я умею, – заверил Майкл. – Только нет ни педалей, ни велика.
– Сплошные отмазки, Миха. Не дрейфь, колесами обеспечим. В пять приходи: в поместье лучше по свету ехать.
Немного поплутав по улочкам центра, Майкл выбрался в Огородный район и отыскал дом тетки, больше по черному джипу, припаркованному на участке. И по глумливому котофею, развалившемуся на крыльце.
– Мам, теть Тань? – позвал Майкл в коридоре.
Но в доме опять никто не откликнулся. В кухне были скинуты сумки с базара, с морковкой, капустой и свежей зеленью. На столе под крахмальной салфеткой в этот раз оказался пирог с яйцом, луком и проваренным рисом, на плите стояла кастрюлька с борщом, на окошке – кувшин с киселем. Малиновым.
– Скатерть-самобранка, – впечатлился Майкл, стараясь привыкнуть к причудам Затишья. Не город, сплошной фестиваль с косплеями, квестами и персонажами в стиле славянского фэнтези.
Как там местные Машку назвали? Марья Моревна? А ну-ка!
Майкл, откусывая от пирога, забил имя в поисковик, почитал описание. Ерунда! Вообще ничего похожего. Хотя версии предлагали разные. Кто-то утверждал: богатырша. А кто – внучка бабы Яги, победившая самого Кощея. А еще что Моревна значит морская.
Морем в Затишье не пахло. Но из грязной лужи в лицо плеснуло!
Венька – тот еще Соловей-разбойник. Это ж выучиться надо так лихо свистеть! И с бабой Ягой Майкл повстречался. А рядом терся сказочный Кот-Баюн: всего раз зевнул, и сном разморило!
Мир для людей. А эти кто? Навь, выходцы с того света?
Даже если верить в страшилки, всякие оборотни и вампиры охотятся по ночам, а крик петуха их гонит в могилы. Надо Гоголя перечитать. Вия и остальные пособия по общению с нечистью.
Хотя Гоголь тут вряд ли поможет, это ведь не Диканька. В Затишье навь скачет по лужам и радуется весеннему солнышку. Шутите, активисты? Дурацкие игры у вас, куда там несчастным эльфам!
Майкл убеждал себя, уговаривал, а по коже бродили мурашки: волшебный свист, вода из лужи, гнилушка беловолосая! Как лоскутное одеяло, тряпочка к тряпочке стежками приметана, а целой картины не разглядеть. Впрочем, от скуки поверишь и в сказку.
И вообще, хватит думать о пустяках. Если в Затишье есть активисты, нужно придумать ответный движ. И отстаивать на митингах права нави!
Борщ был хорош, пирог – объеденье. Кисель в меру густой и сладкий, пьешь, оторваться не можешь.
– А где мои молочные реки? – затребовал Майкл продолженья чудес.
В окно впрыгнул рыжий котище, повозился среди гераней, мягко бумкнулся о половицы. Деловито прошествовал в угол и склонился над белым блюдечком. Не про тебя, мол, молочные реки, – без слов понял рыжего Майкл. – Но могу поделиться, пришлый.
– Спасибо, – сказал он коту. – Я как-нибудь обойдусь.
Кот не спорил, язык был занят.
Майкл прошел к себе в комнату, достал рюкзак. Вынул толстовку, свитер, переоделся в плотные джинсы. Ночевка в мае – дело холодное. Достал из кармашка блокнот, карандаш, как мог, объяснил про поместье. Приписал: пойду с Веником, с тем, кто свистит, – надеясь, что мама поймет.
Вообще, палатки, костры и уха были не в его вкусе, но Затишье уже взяло Майкла за руку и вело от завязки до кульминации. Требовалось повторить опыт, чтобы проверить теорию. Встретить других необычных ребят. Присмотреться, принюхаться.
Как Венька обозвал тех, в спортивках? Простецы? Жуткое слово.
Майкл не хотел оказаться простым. И хотел разобраться своим умом, не задавая местным вопросов. Только так не ошибешься с оценкой!
Если в Затишье особенный движ, нужно быть в курсе событий. Постараться сойти за своего. А сторону Майкл уже выбрал.
У школы он был без пяти пять. Не нарочно выбирал понтовое время, просто снова запутался в клубке улиц, таких похожих и разных.
Венька в компании трех пацанов уже недовольно хмурился, но был задобрен куском пирога, – Майкл прихватил половину! – попробовал крошку и спешно убрал, увязав в заплечный мешок.
– А то вообще никуда не поедем, – объяснил он густым небесам, тронутым бледно-лиловой краской.
Друзья Веньки согласно кивнули.
Их звали: Влад, Петька и Фан. Сокращенно от Митрофана, как смущенно пояснил курносый крепыш, протягивая Майклу руку. Видимо, православные имена были привычным делом в Затишье.
Петька держал пятый велик, пригнанный для Майкла из гаража.
– Отцовский. Извини, что покоцанный, он на нем в яму свалился, – Петька смотрел с дерзким прищуром, будто заранее был готов, что балованный чужак начнет придираться. Даже землю ковырял драным кедом.
Но Майкл и не думал капризничать. Велосипед, пригнанный Петькой, был воплощеньем Затишья: старая советская рама, перекрашенная дважды и опять облупленная, новые колеса, приваренный руль. На багажнике – корзина под ягоды, мешавшая разогнаться как следует.
– Спасибо! – искренне восхитился Майкл. – Отличную зверюгу нашли!
Рыжий Петька сразу расцвел в улыбке. Венька радостно захохотал.
Даже Влад, молчаливый и бледный, как моль, типичный компьютерный зомби, слегка приподнял очки, одобряя. Ему Майкл кивнул, как соратнику, знатоку компьютерных игр. Влад выглядел до улыбки знакомо: Майкл тусил с такими вот чудаками, всю ночь крошащими в клочья орков. Эти жили всегда вприщур, основательно подсадив зрение в синих отблесках мониторов. Они творили в комнатах ночь, задергивая плотные шторы, ходили медленно, слегка шатаясь. И крючили пальцы на правой руке, будто щелкали мышкой. Очки на Владе были зеленые, круглые, точно совиный глаз.
Отличная подобралась команда.
А потом они долго гнали среди просыпающихся полей, уже пахнущих травяным соком, радовались первым желткам одуванчиков и тому, что впереди целое лето.
– Тишинка – она мелкая, илистая! – кричал, работая ногами, Венька. – И пиявистая – не подходи! И вообще она – пограничная зона. Не хочешь неприятностей, в воду не суйся. Но в поместье есть пять прудов. В двух Чудило-Павел разводит рыбу, у меня леска есть, крючок, попробуем наловить карасей.
– Главное, самим не попасться! – поддержал беседу курносый Фан. В этом месте дорога была широкая, ехали втроем, не мешая друг другу. Сзади догоняли Петька и Влад, обсуждавшие свои дела. – А в трех прудах – красота, хоть купайся, хоть плот мастери. У нас был в том году, даже парус сшили!
Майкл слушал и улыбался. Вот ведь святая простота деревенская. Парням по шестнадцать лет, а такой фигней занимаются! Люди в их возрасте ведут блоги, ходят на митинги, открывают стартапы, зарабатывая на первую тачку. А в Затишье соорудили плот. С парусом. Чудеса!