Надежда Ожигина – Затишье. Легенда Гнилого князя. Начало (страница 10)
Майкл заметил плот вдалеке, его, видимо, отнесло по инерции, когда он прыгнул за Фаном. К ним плыли саженками Венька и Влад, вот кому холод не страшен! «Продержаться! – приказал себе Майкл, снова дергая из воды Митрофана. – Еще немного, еще раз подняться!»
Но пруд успел почуять добычу и не хотел отпускать. Невесть откуда появились водоросли, опутали ноги Фана. А сверху упал сорвавшийся парус, закрывая солнце и остатки воздуха.
Что-то склизкое, чешуйчатое задело ногу, обвило, закружило в водовороте. Майкл поплыл, пытаясь спастись, извиваясь, целя кроссовками в глаз неведомой чуде-юде. Фан уже не брыкался, обмяк, но Майкл тащил из последних сил: он не мог бросить товарища.
Рыбина подобралась вплотную, Майкл чувствовал кожей ее чешую, видел колыханье хвоста, плавников, огромные усы рассекали воду.
Какое короткое приключение! Лучше бы суд и колония…
Рыба подставила спину, Майкл встал, потом оступился и сел, уже теряя сознание, и тут снова почувствовал воздух, солнце, стало тепло, потом холодно от пробравшего до нутра прибрежного ветра. Фан висел на хребтине рыбы, а она неслась к берегу, как торпеда, работая мощным хвостом.
Их обоих выбросило на берег. Майкл торопливо поклонился рыбине. Кашляя и отплевываясь, сразу пополз к Митрофану, делать искусственное дыхание. Но Фан дышал сам, отрывисто, хныкал и поскуливал, но дышал! Тем временем рыба-кит подхватила плывущих Влада и Веньку, выдворила из родной стихии. Лишь Петька, топтавшийся на плоту, вцепившись в обломок мачты, доехал на рыбе почти комфортно, держась за усы, как за узду.
– Спасибо, дедушка! – крикнул Венька.
Но рыба ударила плавниками, вильнула хвостом и была такова.
– Валить надо, – подпрыгнул Петька, спасаясь от хлестнувшей волны. – Сейчас вернется, всем попадет! Рассердили, как не фиг делать!
– А кто это был? – откашлялся Майкл.
– Не разглядел? – удивился Венька. – Тишинский сом, кто ж еще. Ладно, Михей, спасибо за Фана. Лихо ты за ним сиганул.
– Он что, совсем не умеет плавать? – Майкл смущенно оглянулся на Митрофана.
– Немного умеет, но холод не любит. Ему проще повиснуть и ждать спасения. А ты – просто зверь какой-то. Я думал, тюкнешь его от греха, чтоб зазря не барахтался.
На солнышке было круто, даже зубами стучать расхотелось. Они скинули штаны и кроссовки, стащили мокрую кофту с Фана, развесили все на ивовых ветках, чтобы быстрее просохло.
У Веника был разбит нос. И верхняя губа кровоточила. Он все время смачивал в пруду платок, прижимал к распухающей физиономии. Но свистуна это не парило. Зубы остались целы, а прочее – боевые ранения!
Влад исхитрился спасти очки и сидел в тенечке, нахохлившись. Он был единственным, кто уполз в тень с самого солнцепека. Что-то в них было, в зеленых очках, выпрямитель загадочных ландшафтов Затишья. Влад сканировал ими пространство, будто локатором военной разведки. Он предупредил честную компанию о крадущейся к ним опасности, зашипел, заставив всех замолчать:
– Кто-то идет по полю.
– Баба или мужик?
– Так до жатвы далече, откуда же баба? Кто в мае страшится полуденницы?
– Нам с вами хватит и Павла.
Наконец, и Майкл увидел деда. Крепкий, еще не дряхлый, очень высокий старик с бородой смотрел на них откуда-то сверху, будто стоял на пригорке. Ветерок развевал усищи, длинные, как у венгерских панов.
– Потаскал погибель за усы, Петух? – съехидничал Венька, пихая друга.
– Я бы по-другому упал. Он такую скорость развил!
Чудило-Павел погрозил им пальцем. На весь пруд прогремел его низкий бас:
– Сушите барахло, лоботрясы, и чтоб духу вашего не было! Круг сместится через час, гроза идет, а они тут свистопляску устроили!
– Дедушка Павел, дедушка Павел! – побежал к старику рыжий Петька. – А можно мы в поместье укроемся?
Остальные подскочили, даже слабый Фан, побежали следом за Петькой. Венька шмыгал разбитым носом и приговаривал на ходу:
– Ой, беда! Прогноза же не было! Я отсвистеть не смогу, дед-Паш…
Старик, высоченный, как башня, склонился к ним, сломавшись надвое, так, что белая борода коснулась первой травы. Ткнул пальцем в Петькину грудь:
– Мне ж не жалко, дитя бестолковое. Да только Зиночка передала: жди удар на исток Тишинки. Так что тикайте за Круг, ребятки, к Дому поспеете до грозы. Гордей подписал вам пропуск.
Парни переглянулись. Майкл ничего не понимал, но видел: дело серьезное.
– Едем! – скомандовал Венька. – Главное, Круг проскочить, а дальше – как повезет.
Палатки собрали быстро. Догрызли запасы Фана: соленые сушки и сухари. Попихали в рюкзаки котелки и спальники. Майкл порадовался, что прихватил с собой свитер и треники для ночевки, не ахти видок, зато все сухое. Он и Влада снабдил футболкой, и Фану выдал шерстяные носки. Венька, как мог, свистел, высушивая ветром одежду. Не досохнув, вскочили в седла и помчались обратно в город. Велосипеды скрипели цепями, тренькали невпопад звонками, педали выскальзывали из-под ног, а шины буксовали на ровном месте.
– Не та тропа! – крикнул Веник, когда стало ясно, что едут долго и никак не доберутся до Круга. – Путает нелегкая, чтоб ее! Чур меня, чур, пропусти обратно!
Майкл взмок, накручивая педали и проклиная корзину для ягод, в которую скинули часть барахла. Из брезентовой упаковки вырвался край палатки Веника и парусил на ветру. Наконец, показался бетонный круг, его проскочили на полной скорости и разом попали в густую ночь, так низко висели лиловые тучи, перекрывая остатки света.
Где-то сзади сверкнула молния, все вокруг озарило кровавым сполохом. Сразу же ливнем стегнуло спину, словно злобные небеса лупили в землю многохвостой плетью.
– В Тишинку бьют, твари, в самую реку! – выругался мокрый Влад, пряча свои окуляры. – Веник, я дорогу к Дому не вижу, вода смывает картинку.
– Дом-на-сваях? – догадался Майкл. – Вон же он, справа, окнами светит!
Все четверо, мерзлые и уставшие, посмотрели на Майкла, как на дурного.
– До Дома еще километра два, – начал Петька и вдруг осекся.
Остальные тоже увидели Дом и помчались под ливнем из последних сил.
Уже у ворот Майкл обернулся.
Молнии всё лупили в реку, но вдалеке, на горизонте, вдруг ударила молния наоборот, с земли в лиловые небеса, и еще одна, и еще.
А потом ворота раскрылись, впуская долгожданных гостей, и опасная гроза осталась в прошлом, ветер стих, ливень иссяк. Над Майклом светили родные звезды, складываясь в созвездия, и он сразу нашел Большую Медведицу, дружелюбно подмигнувшую с высоты.
5. Кунсткамера
– Что так долго? – проворчал охранник. – Шляетесь ночью незнамо где, честным людям поспать не даете!
– Извините, Олег Георгыч, – натянул покаянную личину Венька. В сочетании с его побитой рожей личина смотрелась как-то не очень.
– Нас на Круге задержало, тропы сбились, – пришел на выручку вежливый Влад, вытирая очки мягкой тряпочкой. Даже мокрый насквозь и в чужой футболке с призывом разрушать мир насилья, Влад был образцовым юношей, любовью всех бабушек в мире.
– Ну лады, – смягчился охранник. – Дуйте тогда на сугрев. В актовом зале перекантуетесь, после спустится кто из жильцов. Валяйте, Добрыня пропустит.
От охранника разило спиртовой настойкой, да так сильно, что Майкл закашлялся.
– Ну а что ты хотел? – хихикнул Веник. – Это ж Горыныч, огнедышащий змей!
Майкл оглянулся на сторожа. То ли пары алкоголя подействовали, то ли от усталости сбоило зрение, только он увидел в белесом тумане, как растроилась голова Горыныча, окруженная языками пламени. Венька втянул его по спине, чтобы не отставал от коллектива, Майкл моргнул, и все стало, как прежде: пожилой алкаш запирал ворота, изрыгая из пасти спиртной перегар.
– А Добрыня – это кто? Богатырь?
– Вообще-то он учитель физры, так что не обзывайся. Влепит двойку под конец года, прыгай тогда через козла до помутнения разума. Что дозволено Горынычу, знаешь ли… Физрук прозвище очень не любит.
– Почему? Хорошее прозвище!
– Так и Медведь – нормальное, да? Если не комплексовать.
Майкл не нашелся, что возразить.
Дом-на-сваях продолжал удивлять. Когда ехали мимо в машине, казалось, это просто нескладный дом, по периметру обнесенный оградой. А теперь они шли и шли от решетки, а парковая зона все не кончалась. Здесь были дорожки из шлифованной плитки, выложенной узорами. Здесь росли яблони и черемуха, клеились почками тополя. Белели в полумраке березки. Вдалеке журчал то ли фонтан, то ли подземный источник.
Дом в искривленном пространстве казался маленьким и далеким. Игрушечной постройкой из конструктора лего, собранной неумелым ребенком.
– Ох, сегодня расстояния крутит, – вздохнул Влад, надевая очки. – Лучше на великах ехать, парни. Километра два нарастили, дотянули Дом почти до бетонки!
Они оседлали стальных коней, как патетично назвал велики Петька, крутанули педали раз, другой, и внезапно оказались у самого Дома, рядом со стальными опорами.
– Ну, Кунсткамера, елки-палки! – не удержался Майкл.
Венька посмотрел с интересом:
– Как назвал? А мне нравится, пацаны! Классное словцо: Кунсткамера!