Надежда Ожигина – Чары, любовь и прочие неприятности. Рассказы слушателей курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих». Книга 1 (страница 15)
Гато посмотрел на Брунгильду долгим, уставшим, изучающим взглядом, а потом, что-то про себя решив, первый двинулся по узкому лазу.
Пещера была больше похожа на берлогу медведя, если бы они водились в джунглях. Узкий лаз между переплетённых корней, напоминающих лапы гигантской многоножки, заканчивался небольшой пустотой в песчанике. Внутри было темно, влажно и холодно.
Ильда оставила Амари в их убежище, а сама очень осторожно поползла обратно. Высунувшись из укрытия, она начертила несколько рун, поправила примятую их телами траву, ветки папоротника и убрала следы крови. Вернувшись, ведьма объяснила:
– Я поставила руническую вязь защиты и сокрытия, а ещё полог тишины. Это родовая магия – не отследят, а проверить специально навряд ли догадаются.
– Но могут, – хрипло проговорил анимаг. – И тогда мы здесь для них будем словно подарок в праздничной упаковке.
– Они южане, поверь, для них моя магия настолько неочевидна, что, пока дойдут до проверки рунических надписей, перепробуют всё остальное. А это длинный список. Я выиграла нам немного времени, чтобы отсидеться.
– Да, ты права, я и сам бы не стал искать руны, – отозвался Амари.
– Ну, тогда я думаю, нам не помешает немного света и тепла, – улыбнувшись, сказала она и начертила на стене огромный руноскрипт. Он несильно светился и согревал воздух.
– Как долго ты сможешь удерживать его зажжённым? – спросил Гато, – мои знакомые такого типа магию держат не больше пятнадцати минут.
– Я могу долго. Гато, я не просто одна из рода Бруха. Я одна из дочерей главы рода.
– Ого! И как тебя не прибрали к рукам до сих пор?
– Многие пытались – и замуж, и в зарытые проекты, как родителей, но… – тут она нежно улыбнулась, – мама и рада бы видеть меня преемницей, но видеть счастливой рада больше.
– Пока я жил в твоём доме, ты почти не использовала северную магию. Гуаяву хочешь? – Амари достал из кармана куртки пару плодов. И в их временном пристанище перестало пахнуть известняком и водой. Воздух наполнили сладкие ароматы чуть переспелых фруктов.
– Ну да. Таких глазастых, как ты, много, – обтерев об куртку первую еду за день, ответила Брунгильда. – Я не афиширую. Кстати, как там Амарантус? Он правда всё слышит?
– Я слышал. А он всё же нет. Ощущение, что просто спит. И крепко.
– Никогда своего не упустит! – усмехнулась Ильда и откусила розовую мякоть. – Жрать и спать! Я всё удивлялась, куда в него столько влезает?
– Это из-за порчи. Нужно много энергии, чтобы мы оба выжили. Ам старался как мог.
– Давай спину посмотрю, – руки ведьмы чуть засияли зелёным и с них исчезла вся грязь, сдобренная гуаявовым соком.
Спина была рассечена, но рана, как Ильда и думала, оказалась неглубокой. Она приложила к ней ладони, что-то долго и размеренно шептала себе под нос, после чего в пещере на мгновенье стало чуть светлей и кровь, сочившаяся из раны, остановилась, а весь мусор, пыль и трава, прилипшие к ней, испарились.
– Края рассечения стянуть не могу, но уже должно не болеть, – обратилась она к Гато, – ох, прости, надо было это сделать сразу, а я, как Амарантус, только о еде и думала.
Мужчина рассмеялся, его чёрные глаза наполнились тёплыми оранжевыми всполохами, а улыбка как будто бы приоткрыла душу.
Они сидели, прислонившись друг к другу боками, и перекидывались несвязными фразами. Их странный разговор лился, темы менялись, и складывалось ощущение, что они продолжают разговор, начатый уже много лет назад.
– Странно, я тебя совсем не боюсь. Может, это от близкого ощущения смерти? – прошептала ведьма.
Гато задремал после лечения и ничего ей не ответил, а Ильда всё смотрела на светящуюся руническую вязь и думала, что у неё осталось три дня жизни. И один она проведёт вместе с этим странным, спокойным и благородным человеком. Гнев на него давно прошёл, и сейчас её затапливало сожаление. Красивый, сильный, заботливый мужчина пришёл в её жизнь, чтобы умереть и оставить её одну. Больное, острое одиночество заполнило её сердце, всё её тело и хлынуло из глаз потоком слёз.
Ведьма плакала. Без рыданий, всхлипываний и содроганий. Слёзы омывали её лицо и очищали душу от ядовитого страха смерти. С ними выходила боль, истончался туман, застилающий мысли, а взор её становился ясным. Ей стало всё понятно. Было жаль упущенного времени, но и это чувство смыло слезами. Наконец, истина обретена. Жизнь, её ценность, красота и исключительность легли перед Брунгильдой словно на ладони, и было немного странно, что всё так просто и неявно одновременно. Сколько могло бы быть пережито, каких чудесных детей она могла бы родить, сколько открытий сделать, как сильно любить каждый данный ей день.
А когда слёзы закончились, она повернула лицо к спящему мужчине и поцеловала его. Поцелуй горечи, нежности и любви к жизни разбудил Гато, и он сонно пробормотал:
– Ильда… Что…
Она прижалась к нему сильнее, потянула к себе за ворот куртки, скользнула языком в приоткрывшийся рот. Не отпуская губ мужчины, медленно легла на спину и почувствовала его приятную тяжесть, крепость сильного тела, напряжение мышц.
Он ответил нежно и остановился, увидев в глазах девушки только мягкий свет несказанного «да», отпустил свою страсть и огонь на свободу. Смял её розовые в гуаявовом соке губы, целовал торопливо, спеша попробовать и вобрать в себя как можно больше, запечатлеть в себе её вкус. Прошёлся пальцами по шее и скользнул рукой под её одежду, погладил талию и живот и задрал куртку, оголив грудь.
Брунгильда слегка вздрогнула от прохладного воздуха и пронзившего жара, её соски затвердели, и двумя руками она притянула голову Гато к себе.
С лёгким рыком он провёл языком по одному затвердевшему соску, пальцами поглаживая второй, по очереди втягивал их в рот, играл с ними, целуя, а девушка, наполненная их общей страстью, стонала, запустив руки в его тёмные с медным отливом волосы.
Но вот она вскрикнула особенно громко, и мужчина, продолжая ласкать её губы и грудь, стал расстёгивать свои брюки и помогать ей расстаться с одеждой. Она же, глядя на него снизу, любовалась красотой стоящего перед ней на коленях обнажённого мужчины и чувствовала, как тугой ноющий узел внизу её живота раскрывается пламенным цветком, а бёдра покрываются влагой.
Мышцы мужчины были напряжены, он весь подрагивал от желания и того огня, который воплощал сейчас. И Ильда, медленно, приглашая, развела бёдра. Он склонился над ней, поцеловал её белый живот, бережно спустился губами ниже, втянул запах. Пробежался языком по нежной коже, описал круги в самой чувствительной точке. Ильда застонала протяжно, низко и, разозлившись от мучительного промедления, схватив его за подбородок, грубо поцеловала. Второй рукой она спустилась по животу мужчины и, взяв напряженный член, пододвинула бёдра ближе, раскрылась ещё сильнее, так, чтобы он коснулся её лона.
С нетерпеливым рыком Гато резко вошёл в неё и Ильда крикнула от пронзившего её наслаждения. Обжигающая, болезненная энергия переполнила их слившиеся в одно целое тела.
С каждым толчком они стонали всё сильнее, а их ритм становился всё яростней. Они стали единым комком эмоций, клубком гнева и жажды жизни. Кусая друг друга, целуя, царапая, оставляя засосы, горящими глазами заводя друг друга ещё больше, взвинчивая страсть до уровня, когда она становится болью и кажется, что больше ничего не осталось в мире, кроме этого движения вверх, в тот самый момент они взорвались одновременно и их тела исчезли.
Ильда лежала на спине, тяжело дыша, все ещё вздрагивая от накрывшего её наслаждения, а Гато повалился на неё сверху, до боли сжимая в объятиях.
Гато прижался лбом ко лбу Брунгильды и нежно и легко покрывал её лицо поцелуями. Она улыбалась и наслаждалась покоем и умиротворением. Лёгкостью всего тела и нежностью её мужчины.
Его поцелуи спустились на шею, рассыпались по плечам, спустились к животу и осмелели на её груди, окружив соски нежностью и негой.
Она снова застонала, и жаркая энергия скрутилась внизу живота, между ног снова стало мокро и горячо. Потянулась к соскам мужчины рукой, но он сказал:
– Нет, теперь я сам.
И Ильда, счастливо улыбаясь, отдала своё тело в полную власть этого идеального мужчины.
После нескольких слишком коротких и одновременно бесконечно длинных часов любви, разнеженные и счастливые от обретения друг друга, ведьма и анимаг лежали обнявшись. Гато всё никак не мог заставить себя оторваться от белого тела Ильды, поглаживая и щекоча, а Брунгильда обнаружила, что если почесать за ушами этого смуглого красавца, то он действительно начинает мурлыкать.
Но вот руническая вязь на стене начала тускнеть, и это дало понять влюблённым, что их маленькому миру вышло время
Гато Амари и Брунгильда Бруха стояли около особняка Катарины. День был в самом разгаре, и полуденное солнце прогнало с улиц даже вечно голодных худых собак. Всё живое пряталось от жары, жители города предпочитали прохладу помещений и напитков прогулкам по самому пеклу.
Накинув рунический полог невидимости и использовав военные артефакты телепорта, они беспрепятственно добрались из пещеры до дома ведьмы в самом центре столицы Шангор государства Шангор.
Невольные напарники заранее договорились о том, как будут искать. На анимаге была разведывательная и защитная функция, а на ведьме – поисковая. Всё же она много лет дружила с погибшей Катариной и догадывалась, где у неё могут быть тайники. Распутав несколько охранных плетений и использовав служебные печати Гато, они зашли в дом.