Надежда Олешкевич – Пышка-горничная по обмену (страница 5)

Он игриво дергает бровью, и я невольно улыбаюсь.

- А давайте. Почему нет?

Деньги приходят на карту мгновенно, как только Петру оговаривают необходимую задачу. Я смотрю на уведомление и чувствую, как внутри разливается тепло. Не от денег даже - от того, что у меня получается. Я справляюсь.

Просто общество богатых людей - это так волнительно, так... чуждо. Они ведь короли этого мира, а я... это всего лишь я. И странно общаться с ними наравне, вести себя непринужденно и получать в ответ одобрение, будто приняли меня.

До ресторана, где назначен ужин с родителями Александра, мы добираемся без приключений. Приезжаем первыми. Зал пустой, только официанты расставляют приборы.

- Рассказывай, - говорю я, садясь на мягкий диван. - Что мне нужно знать о твоих родителях?

Александр занимает место напротив, проводит рукой по шее сзади, словно чувствует легкое волнение.

- Отец - бизнесмен до мозга костей, - начинает он. - Любит, когда все по плану. Мама… она больше семейная. Сейчас болеет, и неизвестно, сколько еще протянет. Видимся мы очень редко, потому что живу я в другом городе, а приезжать часто не могу. Поэтому хочется ее порадовать, чтобы успокоилась.

Я киваю, запоминаю. Понимаю, что обманывать родителей - нехорошо. Но потом вдруг говорю:

- А давай скажем, что я не невеста?

Он удивленно выгибает брови.

- А кто?

- Твоя девушка, с которой встречаешься редко, но давно. Так будет меньше претензий потом, когда выяснится, что мы не пара. Не придется объяснять, почему свадьба откладывается, почему мы не живем вместе. Просто… отношения на расстоянии.

Александр молчит несколько секунд. Потом медленно кивает.

- Ты не перестаешь меня удивлять, Елена. Хорошо. Сделаем так.

Он уже хочет что-то добавить, но в зал вбегает Петр. Красный, запыхавшийся, с телефоном в руке.

- Босс, родители подъезжают, - выдыхает он. - Но хотел сообщить не об этом…

Он опирается ладонью на стол, задевает стакан с водой. Тот летит прямо на Александра.

Темно-синие, дорогие, идеально сидящие брюки становятся мокрыми. От паха и до колена.

- Да ты издеваешься?! - мужчина вскакивает, и его глаза мечут молнии.

Петр бледнеет.

- Босс, я не специально…

- Так, - я поднимаюсь, хватаю Александра за руку. - Спокойно. Сейчас все исправим.

- Чем? - он смотрит на меня так, будто я собралась накладывать заплатку мокрыми салфетками.

- Увидишь. Быстро за мной.

Я тащу его в сторону туалетов. Выбираю мужской - потому что для женского слишком откровенные откроются виды, а нам панику сеять ни к чему. Или не панику... В общем, решительно толкаю дверь.

- Заходи.

- Елена, это мужской…

- Женщина, вы ошиблись. Туалет мужской! - сразу возмущается представитель сильного пола, которого мы застаем внутри за мытьем рук.

- Вижу, - рявкаю я, затаскивая Александра внутрь. - А у нас тут проблема вселенского масштаба. Где мне по-вашему его раздевать? На улице?

Незнакомец недовольно качает головой, поправляет костюм. Уходит.

Я поворачиваюсь к Александру.

- Раздевайся. Снимай штаны. Давай, не стесняйся.

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

- Чего стоишь? - я теряю терпение и тянусь к его ремню. - Я сказала - раздевайся!

Он перехватывает мои руки.

- Со штанами я сам справлюсь, спасибо.

- Тогда быстрее!

Мужчина расстегивает ремень, пуговицу, молнию. Стягивает брюки. Надо бы отвернуться... Нет, я смотрю, потому что в такой ситуации стесняться глупо. Он остается в туфлях, черных носках и… боксерах.

Я задерживаю взгляд на его ногах. Подтянутые, сильные, с четким рельефом мышц. И почему-то в горле пересыхает.

- Долго еще будешь разглядывать? - протягивает мне Александр штаны.

- Еще скажи, что стесняешься, - усмехаюсь я и подхожу к сушилке для рук.

Включаю на полную мощность. Горячий воздух обдает ткань. Я вожу штаниной туда-сюда, и пятно постепенно начинает светлеть.

В дверь стучат.

- Занято, - рявкает Александр.

- Но мне очень нужно, - голос за дверью неуверенный.

- Подождите снаружи, - говорит он таким тоном, что спорить бесполезно.

Шаги удаляются.

- А ты, я так посмотрю, найдешь выход из любой ситуации, - он прислоняется к стене, скрещивает руки на груди.

- Приходится, - пожимаю плечами, продолжая сушить брюки. - Не каждый может покупать новую рубашку, если запачкает старую, ну или пиджак, если оторвет пуговицу. Мы, простые люди, учимся справляться подручными средствами. Чтобы дешево и быстро.

Он молчит. Я чувствую его взгляд. Прожигающий, тяжелый.

- Готово, - говорю я, проверяя ткань. Пятна почти не видно, и то только если присматриваться. Протягиваю брюки. - Держи.

Александр берет их. Наши пальцы соприкасаются.

Поднимаю глаза.

Он смотрит на меня в упор. Так, будто видит впервые.

- Ты мне нравишься, Елена, - говорит тихо. - Своей хваткой.

Я застываю.

- Только ей? - вылетает у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Я чувствую нахлынувшее смущение, заправляю волосы за ухо. Притом получается это кокетливо. Совершенно неуместно.

И тут же понимаю, что натворила.

- Я… - делаю шаг назад, ударяюсь спиной о сушилку. - Мне нужно…

Оббегаю Александра, выскакиваю в коридор и прижимаю руки к пылающим щекам.

Дура. Дура! Что я несу? Какая хватка? Какое «только ей»?

Я смешиваю деловую сделку с чем-то… совсем другим.

- Дура, - шепчу себе под нос, но на губах сама собой расплывается ничем не объяснимая улыбка.