Надежда Олешкевич – Последняя из рода Дариан. Наказание (страница 54)

И двое аристократов сейчас заступались за меня…

— Хватит, — глухо сказала я.

Самина убрала от цветка руки. Ее губа дрожала, дыхание было глубоким, шумным. Она не позволила себе сесть на землю или упасть, как иногда делала я после наказания. Колдунья поднялась, немного пошатываясь. Продолжила держаться с достоинством, будто не смела опорочить свое славное имя демонстрацией всего ужаса, который сейчас пережила. Это вызывало уважение, и только.

— А теперь выбирай: ректор или отец? — решила дожать ее Лорин. — Полное подавление воли — это серьезное преступление, Самина. Ты осознанно пошла на него. Я даже позволю тебе самой забрать документы и покинуть академию, чтобы не пошли слухи.

— Какое благородство, — срывающимся голосом выплюнула брюнетка и опасливо посмотрела на молчаливого Шая, стоявшего за нашими спинами. — Я в тебе ошибалась, Лорин.

— И я тоже, Самина. У тебя время на раздумья до вечера. Надеюсь, ты примешь верное решение и воздержишься от глупостей, — сказала она и первой ушла.

Я не стала задерживаться. Тоже покинула оранжерею, на выходе которой наткнулась на застывшую блондинку. Она словно пыталась опомниться от содеянного. Ресницы дрожали, губы были приоткрыты, в глазах застыл настоящий ужас.

— Не попадайся больше ей на глаза. И мне тоже, — ожила девушка. — Не желаю тебя больше видеть.

— Я не просила встревать. Ты могла отказаться.

— Не приближайся к Шаю, — начала наступать она на меня. — Даже не смотри на него. Притворись безжизненной стеной, будто тебя нет в этом мире. А лучше вообще исчезни. Зайди в миар и не вернись, поняла?

— Тише, — оказался возле нас принц и приобнял ее, отвел в сторону, что-то на ухо зашептал.

А ведь еще ночью он прикасался ко мне, целовал. Не заботился о верности. Был со мной, хотя недавно признавался в любви другой.

Закончив со своей девушкой, он подошел ко мне и положил руку на плечо.

— Бродяжка, нас Оронтон заждался.

Глаза Лорин распахнулись шире. Едва наметившаяся улыбка стекла с ее лица. Она посмотрела на ладонь наследника, как на опаснейшего монстра, способного повергнуть мир в хаос, подалась вперед. Сдернула ее, одарила меня гневным взглядом. Громко фыркнув, вовсе понеслась прочь.

— Идем, — кивнул наследник, — потрудимся на благо академии.

— Принц, мне кажется, нам нужно кое-что прояснить, — сказала я, глядя на быстро удаляющуюся блондинку.

— Тогда давай скорее, я люблю выяснять отношения. Особенно делать это в закрытых архивах, где никого нет.

— Ты ведь понимаешь, что ничего не повторится?

— Это ты не понимаешь, бродяжка, — подмигнул он и пошел вперед.

Мне пришлось идти следом. Я старалась держаться на расстоянии, не догоняла и не отставала. Была раздражена.

Оронтон в архиве нас не ждал. Я прикрыла за собой дверь и, едва обернулась, оказалась прижата к ней.

— Попалась, — принц уперся ладонями по обе стороны от моей головы.

Глава 29 (3)

— Ты отвратителен мне.

— Не ври самой себе, я тебе нравлюсь.

— Что, перекуса было мало?

— Я не распробовал.

— Осторожно, принц, иначе я подумаю, что у тебя изменились вкусы, — сердце билось все чаще от запаха Шая, от его близости, от мысли, к чему могло бы это привести, от воспоминаний и нарастающего желания повторить все.

— Порой кислое кажется сладким.

— Кислое остается кислым, принц, меняется восприятие.

— Именно, — улыбнулся он и наклонился, чтобы невесомым поцелуем коснуться моих губ. Оторвал руку от двери, провел пальцами по моим волосам. — От тебя сводит скулы, бродяжка, и мне это начинает нравиться.

— Не надо, — перехватила я его ладонь.

— Не бойся.

— Я вроде бы говорила, что мало чего в своей жизни боюсь.

Шай сократил оставшееся между нами расстояние, снова поцеловал. Неторопливо, нежно.

— Прекрати. Принц, хватит! — отвернулась.

— Просил ведь не бояться, — отступил он и опустился на свой стул. — После шага навстречу люди обычно делают несколько назад. Они сами возводят стены друг между другом, называя их разными именами. Опасаются последствий, осуждения окружающих, не находят в себе смелости озвучить настоящие чувства, боятся их и дальнейшего развития. Страшатся спросить о переживаниях другого. Сдерживаются, все портят, отдаляются.

— А ты знаток людских душ?

— Я был с тобой осторожен, бродяжка, — поднял Шай глаза.

Я оторвалась от двери, подошла к своему стулу, но не села. Присутствовала неловкость, нежелание обсуждать то, что мы уже обсуждали. Но я ведь не боюсь.

— Хорошо, будем откровенны. Я сделала это из любопытства. Не остановила тебя, потому что хотела проверить некоторые услышанные мнения женщин и составить собственное. Мне понравилось. Однако продолжать я не намерена, так как обычно подобные связи ведут к последствиям разного характера. У меня нет нужды, которую требуется утолить, и нет потребности в трепетных связях. Признаться, на последние ты вообще не подходишь.

— Почему это?

По стене за спиной Шая потянулась влажная дорожка. Я не успела ни ответить, ни подумать о воюне, как в архив зашел Оронтон со шкатулкой в руках.

— Закончили? А теперь идите, чтобы не мешались. Никакого проку от вас, только портить и умеете. Все вы одинаковы. Как ломать, так первые, а восстанавливать никто не хочет. Все мне надо.

Он еще ворчал. Тащил к центру комнаты стул, вставал на него. Приговаривал и приговаривал. Рассматривал пульсары, выключал и включал их, заменял плохие, настраивал на групповую работу.

Я вышла первой. Собралась пойти в столовую, но Шай придержал меня за руку и кивнул головой на соседний кабинет.

— Мы не договорили.

— Думаю, уже сказали достаточно, чтобы сделать правильные выводы.

— Твои выводы меня не устраивают.

Он потянул меня за собой. Я не особо упиралась, не понимая, почему наследник вообще со мной возился. Нам бы разойтись и жить уже налаженной жизнью, встречаться изредка и, расходясь, снова забывать о существовании друг друга.

— Принц, это бессмысленно, — покачала я головой, пока он накладывал защитное колдовство на третью от архива дверь. — Разговоры между мной и тобой бессмысленны. Это как переливание из пустого в порожнее. Ты меня не привлекаешь, а я тебя, судя по твоей настойчивости, уже привлекаю. Было между нами что-то, но ситуация была особенная, случилось, да. Однако давай забудем и мирно разойдемся.

— Как я могу это забыть? — выпрямился наследник. — Ты не выходишь из моей головы уже целый месяц. Снишься, будишь по утрам, проходишь мимо днем, не замечаешь, делаешь вид, будто я пустое место, потом снова снишься.

— Я была под влиянием Самины.

— Знаю, — хищно улыбнулся Шай, неотвратимо приближаясь.

Я вмиг вспомнила, как невольно содрогалась от его вида, как боялась, хотя была уверена в своих силах. Холодный, сильный, с цепким взглядом и подавляющей аурой. Теперь это все повторилось, но добавилось немного приятной пряности. Легкой, как волшебное послевкусие после острого соуса из южных краев.

— Но это не отменяло того факта, что ты сводила меня с ума одним своим видом, точно та самая кислота, лишь однажды попробовав, ставшая сладкой.

— Осторожно, принц, — отступила я и уперлась рукой ему в грудь, — пусть кислое остается кислым, ты не тот, кто может это менять.

— Ты права, — перестал наступать колдун. — Эмоции в моем положении лишние, но…

— Нам лучше перестать, — перебила его я.

— Мы не договорили.

— Иной раз лучше не разговаривать. Мне кажется, что ты сейчас скажешь что-то такое, чем обяжешь меня. Я не могу. Я не хочу!

Шай поджал губы, печально улыбнулся.

— Сегодняшняя ночь, — продолжила, лишь бы не дать ему слово, — ни к чему тебя не обязывает. Я все та же бродяжка, которая раздражает тебя и твою Лорин.

— Потренируешься со мной после заката? Сегодня я не приду на вторую отработку, потому что у нас дополнительная тренировка группового колдовства. Зато потом я свободен.