Надежда Олешкевич – Любовь за семь монет, или Тьма в его крови (страница 28)

– А где хозяин дома? Можно с ним поговорить?

– На данный момент я хозяйка. Кто вы?

– О, тогда я к вам, – решила она потеснить меня и войти внутрь, однако я не сдвинулась с места. – Я госпожа Грина Добри, возможно, вас предупреждали обо мне.

– Ах вот оно что, тогда, конечно, проходите.

Духов и след простыл. Я окинула взглядом пустой зал, усмехнулась, потому как точно знала, что сейчас они намеренно прятались и, скорее всего, сделали себя невидимыми, чтобы не пропустить ни единого слова.

Женщина вошла. Стянула с себя перчатки и по-хозяйски бросила их на ближайший стол, сняла капюшон. Это что же получалось, сейчас я продам таверну и смогу осуществить давнюю задумку?

Задумку, которая потеряла актуальность из-за невозможности попасть обратно в свой мир, о чем мне говорили многие книги в городской библиотеке, да и не только они.

Заскрипели ступени. Послышались быстрые шаги, а только после них появилась девушка в достаточно вульгарном голубом платье, за которой шел довольный Мич.

– Ой, здравствуйте, – первой заметила меня очередная пассия ненасытного эльфа и обернулась на него: – Ну что, красавчик, я пойду?

– Конечно, ты была изумительна, – послал мужчина ей воздушный поцелуй и подтолкнул к выходу.

Девушка быстрым шагом пронеслась мимо. Еще что-то пробормотала на прощание нам и вскоре покинула мою таверну. Я же почувствовала жгучую неловкость за эту сцену перед госпожой Добри. Да, могла бы быть более настойчивой и запретить Мичу водить сюда женщин, однако он слишком щедро платил, тем более был единственным постояльцем, не считая приходящую по утрам семерку.

– Я позавтракаю в кухне, – сообщил он и вскоре оставил нас с покупательницей таверны наедине.

– В прошлый раз, когда я приходила, здесь все было в плачевном состоянии, – повернулась она ко мне.

– Просто не хватало женской руки, – улыбнулась ей и поспешила открыть ставни, чтобы запустить сюда побольше света.

Да, помещение преобразилось. Раньше на столах были слои пыли, мебель стояла как попало, бочки с пивом очень портили внешний вид заведения. Но я потратила немало времени, чтобы привести все в приемлемое состояние и добавить несколько немаловажных мелочей. Появились цветы, исчезла грязь, удалось расставить все таким образом, чтобы было немного удобнее и чуточку уютнее. Скатерти еще осталось купить и небольшие шторы повесить на окна, и тогда станет просто идеально, по-домашнему.

– Вижу, вижу, – закивала покупательница. – Теперь мне здесь больше нравится. Я хочу сделать из этого мою мастерскую-магазинчик, – с воодушевленным блеском в глазах повернулась ко мне женщина и так мило улыбнулась, что на щеках появились забавные ямочки.

– Какую?

Она прошла вперед, начала расписывать, что уберет, что выкинет, что куда поставит, чтобы сделать здесь салон и принимать посетительниц, которые пожелают купить у нее платье.

– Во-о-от, она нас бросит, – послышалось тихое бормотание сверху.

– Госпожа Василиса добрая, она не станет продавать наш дом.

– Да никакая она не добрая, она Василиса Безмерно Корыстная, вот какая она! Ей предложат побольше золота, так сразу же отдаст всех нас с потрохами.

– Не говори так, Ильза. Я верю в нее.

– Зря!

– А вот если бы ты была чуточку поспокойнее и не разрушила шкаф в хозяйских покоях, тогда она даже не задумалась бы, продавать «Перекресток» или нет.

– Ой, да она даже не заметила. Кофар там что-то сделал, все смотрится нормально.

– Ага, а потом как рухнет это ей на голову!

– Но ведь не рухнуло. Да не знает она, говорю тебе, – все громче и громче шептались девочки.

– А на улице я сделаю красивую вывеску, – ничего не замечала госпожа Добри и уже направлялась к выходу, чтобы показать, что именно распланировала сделать.

Я последовала за ней. Осмотрела таверну, снова увидела внутренним взором ту самую картину из своей давней мечты, где из примерно похожего здания выходят довольные посетители с пиццей, а еще круглые столики возле окон, вывеску желтую, дугообразную, которая сделана в форме покусанной корочки от пиццы.

– Все это безобразие перекрашу, мне не нравится цвет, – тем временем рассказывала женщина. – Вывеску сделаю маленькую, чтобы флагом нависала над входом. Вдоль стены поставлю горшки с уличными растениями.

Она своими словами будто пыталась развеять мою мечту. Взмах рукой – и исчезали краски, превращаясь в нечто чужое. Взмах второй – широкой кистью вытиралась еще одна часть.

– Знаете, – задумчиво произнесла я, – эта таверна больше не продается.

– Как же? – засмеялась она. – Мы уже обо всем договорились. Я принесла обозначенную сумму.

– Вы опоздали. Мечты нужно воплощать сразу, – сообщила ей и поклонилась. – Всего хорошего, госпожа Добри.

Решительно направилась внутрь, окрыленная внезапным пониманием, что теперь это мой дом, где я могу воплотить свою давнюю задумку в реальность. Есть место, есть средства, есть возможности. Так зачем отказываться? К чему стремиться в родной мир, где у меня толком ничего не было? Здесь же появилось окружение, бесплотные помощники, которые сразу же вылетели со всех сторон, стоило войти в зал. Правда, они сразу же скрылись, потому как женщина зашла за мной следом.

– Что вы такое говорите? Это абсурд! Хозяин обещал эту развалюху мне, даже взял часть суммы.

– Документально подтверждено?

– Нет, он обещал написать на меня дарственную и просил вернуться поскорее. Я не могла прийти раньше, у меня были дела. Но теперь я готова купить это здание.

– Поздно, говорю же. Забирайте свои перчатки, уважаемая.

– Да как вы смеете мне отказывать? Я же…

Свет в одно мгновение погас, потому как ставни разом захлопнулись. Появились пугающие звуки. Топот, безумный смех. Я почувствовала кожей холодок, но не стала препятствовать духам развлекаться. Лишь сделала несколько шагов назад, чтобы не мешать.

Леденящее душу завывание. Испуганный возглас госпожи Добри, которая попыталась открыть дверь, но не смогла. Она начала топтаться на месте, вздрагивать от каждого нового шума. Потом и вовсе из темноты к ней выплыл мужчина в ночном платье с торчащими во все стороны волосами. Он выпучил глаза, оскалился, протянул к ней прозрачные руки.

Визг стоял нешуточный. Голос у женщины оказался такой звонкий, что у меня заложило уши.

Она начала дергать дверь на себя, с третьего раза та поддалась, и бывшая покупательница высочила на улицу.

– Что такое? Что случилось? Кто вас обидел? Василиса! – послышалось сразу несколько голосов, и сюда ворвались бунтари.

Заметно посветлело. Ставни сами открылись. Исчезло ощущение могильного холода.

– Красавица, – поспешил ко мне Одар и даже за руку взял.

На пороге еще что-то лепетала госпожа Добри, всхлипывала, рассказывая, какой здесь ужас творится. Меня обступили и другие бунтари.

– Все хорошо, правда. Эта женщина впечатлительная оказалась, испугалась не пойми чего.

– Да чтобы я еще раз сюда пришла! – кричала она на улице. – Как только эта девочка передумает, сразу заявится ко мне, но я не изменю своего решения. Пусть катится со своей таверной в пропасть! Я ей такое устрою…

– Что вы устроите? – обернулся Горден и, подняв руку, чтобы за ним не шли, отправился разговаривать с бывшей покупательницей «Перекрестка».

– Он все решит, не беспокойся, – сказал Кларисан.

– Да, мы не дадим нашу красотку в обиду. Если что случится, сразу обращайся к нам, мы поможем.

– Конечно, – согласились остальные.

– Без проблем, ради такой хозяюшки все сделаем.

– Да, я теперь без твоих пирогов жить не смогу.

Как же приятно. Я слушала их заверения и не могла не улыбаться, потому что внутри разрасталась уверенность в следующем дне. У меня есть дом. Есть цель. Есть желание! Разве не это главное? И пускай дамокловым мечом над шеей висела связь с темным магом, это не мешало осуществлять мечту.

Окрыленная новым пониманием, я занялась работой. Сначала накормила своих посетителей. Потом отправилась с Кофаром за покупками, заглянула вместе с ним в мастерскую, чтобы заказать новую вывеску, где долго объясняла, что именно я хочу. Далее в планах было сделать круглые столики, чтобы выставить их на улице. Погода стояла достаточно теплая, поэтому есть пиццу на свежем воздухе будет достаточно комфортно. Еще оставался вопрос по поводу напитков…

Жизнь закипела. Не то чтобы до этого она была спокойной, вот только казалась не такой наполненной. Я периодически обращалась за помощью к Мичу, который давал грамотные советы, где и что лучше заказать, а чего лучше вообще не делать, чтобы не натворить ошибок. Он продолжал жить на втором этаже и водить своих девушек. Я же по утрам, когда выносила очередную пиццу, теперь сделанную по новому рецепту, ведь нужно разнообразить ассортимент перед самим открытием «Перекрестка», все чаще слышала обрывки фраз.

Готовилось нападение…

Мужчины ходили сюда, будто на работу. Увлеченные труженики, иначе их было назвать нельзя. Разрабатывали проникновение в замок проклятого, жарко спорили, приносили с собой какие-то разработки, испытывали их действие прямо в зале, пугая меня. Я слышала об одной из них, способной на короткое время блокировать темную магию, а еще о сильных союзниках, которые задерживались, но должны вот-вот прибыть в Пальт. Эта информация настораживала.

Притом по вечерам, когда я приходила к самому Иртану, с трудом сдерживалась, чтобы ничего ему не рассказать. А он вел себя очень странно. Наверное, если бы я не замечала его знаки внимания, то все было бы хорошо. Вот только мужчина постоянно отодвигал для меня стул, словно невзначай прикасался, интересовался моими успехами, порой рассказывал что-нибудь про себя.