Надежда Мунцева – Полисдрак Дрангинс и его друзья (страница 63)
По королю, конечно же. Его величеству приснилось, что на него напал слон, слегка не трезвый, и лег спать сверху.
Двое, стараясь сохранять всё тот же угол, добрались до противоположной стенки.
– О! Здесь! – ткнула пальцем куда-то в стенку одна из фигур.
Какая именно разобрать было невозможно из-за темноты.
– Ззззакрыл…хххад… – пожаловалась одна из фигур. Опять-таки непонятно какая из.
– А мы её вот така! – вторая, молчавшая до этого, вцепилась когтями, зубами, и всем чем смогла в ручку, и выдрала её вместе с дверцей. И куском стены.
Сигнализация взвыла дурным голосом недокормленного крокодила.
Парочка вздрогнула, но не дрогнула. Со скоростью, которую было сложно ожидать от такого тандема, который и ходить-то мог только под углом, и в упоре, они очистили минибар короля, и развернулись к дверям.
В дверях застряла охрана, создавая звякающую металлом, и скрежещущую аварией, пробку.
Парочка, всё так же, под углом и с упором, резко развернулась, и побежала к окну. С тем же воплем:
– Выше скорость, нету кочек!
Король, по которому пробежались вторично, проснулся, и сразу поняв, откуда тянет ароматом его любимого того самого коня с яком, схватил одну из фигур за штанину.
Первая фигура, понимая, что их взяли в клещи, и вот, вот отберут натыренное, да ещё и налупят, возможно, по попе, заметались по кровати, полоща уцепившегося клещом короля.
Внезапно одна из фигур таки смогла рассмотреть оконный проём, и с трагичным воплем:
– За ВДВ, – нырнула в него ласточкой.
Король, который уже не мог разжать сведенные судорогой пальцы, развеваясь победным знаменем, воспарил на штанине второй фигуры.
Первая, помня о дружбе, крепко держала вторую за руку. Или за лапу. В темноте было не разобраться.
Перед беглецами возник фонтан. Напевая:
– В лесу родилась ёлочка, – партнеры, с развевающимся королем, оббежали вокруг три раза.
Стража бежала следом, решив, что начались святки, и пора водить хороводы.
– Уф! Оторвались! – выдохнул дракон, добежав до родной пещеры.
– Ага! – подтвердил рыцарь.
– Друзья!!! Как я рад, что про меня не забыли! – прослезился слегка оббитый обо все встреченные камушки король.
– А мы, что? Зря что ли кросс сдавали? – оскорбилась охрана.
Того, что подельники прихватили из бара короля, явно было недостаточно. Но трактирщик согласился открыть им ночью своё заведение. А что? За пару кило алмазов, чего бы и нет?
Наутро всех нашли жены. Но это уже совсем другая сказка. И, боюсь, очень, очень страшная!
История потерянной обуви. Не Золушка!
Рыцарь не успел докричать вызов дракону, между прочим, написанный ему лучшими поэтами трактира! Как из пещеры на высочайшей скорости вынесся дракон, ускоряя себя хвостом.
Выхватил меч рыцаря из ножен, засунул его куда-то себе под мышку, и со стоном:
– Я убит!
Завалился на спину, подергав для убедительности левой, задней лапкой в небо.
Рыцарь остолбенев на несколько секунд, отодубел, пожал плечами, мол, кто я такой, чтобы оспаривать, и с криком, так же выверенным лучшими поэтами трактира, в духе:
– О, прекрасная дева, я иду тебя спасать!
Ринулся в пещеру. На полном ходу.
Увидев принцессу, ожидающего его, рыцарь резко затормозил, с прошкрябавшим пол пещеры тормозным путём, и ещё резче развернулся, и понесся обратно.
Не рассчитав с перепугу угол разворота, со всего разбега врезался в стену пещеры. Шлем жалобно звякнул. Рыцаря срикошетило на то место, откуда был разворот. Напротив принцессы.
В голове рыцаря от столкновения со стеной прояснилось, он, вспомнив законы геометрии и чего-то там ещё, сумел сделать правильный разворот. И со скоростью всех, опаздывающих в тот самый кабинет задумчивости, вылетел из пещеры.
Перед входом пещеры споткнулся о камушек, высказал всё, что он о нём думает. Краем глаза успел увидеть скорбную морду лица дракона, с чуть, чуть приоткрытым глазом, из которого уже побежали горючие слезы, и потеряв сапог, на повышенных скоростях скатился с горы, теряясь в туманной дымке, окружившей жилище дракона.
Принцесса, потерпев поражение в первом бою, сделала ещё более чем обычно свирепое выражение себя.
Но увидев сапог, нежно улыбающийся ей оторвавшейся подошвой, издала победный клич. Дракон подумал, стоит ли ему оживляться.
Схватив сапог, с повелительным криком:
– Нюхай!
Сунула обувину в нос дракону. Дракон, растерявшись, втянул амбре портянки всеми ноздрями, и ушёл в настоящий обморок.
Принцесса не привыкла сдаваться!
В лежащее вокруг драконьей горы селение она вошла, таща дракона за хвост, как ценного свидетеля, что рыцарь был. И даже убил. И даже спасал.
Второй рукой она размахивала сапогом, как стягом над головой.
В диаметре пятисот, а может, и более, метров все цветы печально опускали головки, и думали, не стать ли снова тем самым семечком, которое сидит под прочным слоем земельки.
Местные жители, настигнутые ароматом, делали то же самое, что дракон. Их верные псы, как охранные, так и охотничьи, искали самые дальние пятые углы. Некоторые на дубах.
Наконец, один из крестьян, страдающий гайморитом, услышав о награде, приволок своего песика.
Песик, учуяв то, что ему следовало обонять, вспомнил про свою маму, и, уточнив, что он тот самый её сын, сделал тоже самое, что дракон. Ушел в глухую бессознанку.
Дракон, кстати, из неё не выходил. Или делал вид.
Потерпев очередное фиаско, принцесса задумалась. Она не привыкла сдаваться!
Окинув опытным взглядом окрестности, легко вычислила крышу трактира, и твердым шагов прошествовала в том направлении, таща дракона за всё тот же хвост. Сапог она по- прежнему не выпускала из другой руки.
Рыцарь сидел, забившись под стол в самом, самом темном углу, и пытался заглушить страх тем, что подал ему прямо туда сердобольный трактирщик. Трактирщик проверил на зуб золотую монету, и решил, что ради без сдачи, может подавать что угодно, куда угодно.
Распахнув дверь пинком, принцесса прищурилась со свету, и по родственному запаху нашла брата того, которого таскала в своей руке, стоящим под столом.
Заглянув туда, рядом с сапогом, увидала сжавшегося в комочек рыцаря, ругающегося нецензурно, но жестами. На себя. На то, что решил дать ноге отдохнуть!
Одним метким броском принцесса забросила туда же, под стол, дракона. Тот, придя в себя, бросился к рыцарю. И они, крепко обняв друг друга горько, безутешно зарыдали дуэтом.
Принцесса несколько секунд смотрела на их горе. Зафитилила второй сапог к брату. Потом плюнула. Мужчины не плачут! Читалось из её презрительной мины. И вышла из трактира, громко хлобыстнув дверью.
Именно так появилась первая феминистка. Или суфражистка. Точное название история не сохранила!
А рыцарь повесил сапог в рамочке в гостиной своего замка, и всем рассказывал что, если бы не он…
Дракон, каждый раз, даже спустя годы, слушая эту былину, нервно икал, и косил во все стороны глазища. Ища тот самый пятый угол.
Готовый платить за него любую арендную плату! И пусть даже на дубе!
Перебор даже для Кота!
Грозно сведенные на переносице брови, придавали Бабе Яге неизъяснимый шарм. Такой шарманский, что пятый угол казался раем из раёв, и сразу хотелось найти двадцать пятый. Для уверенности. Хоть в чём-то!
Нос её раздулся, бицепсы напряглись. И она стала похожа на ту самую Ягу, которой нас так пугали в детстве.