Надежда Мунцева – Полисдрак Дрангинс и его друзья (страница 56)
– Где же ты моя, Золушка? – слышалось призывное в покинутом ими дворце.
И шурх, шурх, шурх возле старого камина.
И пляськ, пляськ, пляськ в шикарной ванной комнате. Куда строго настрого было запрещено заглядывать всем до самого утра!
Дела семейные
В промежутках между погонями, расследованиями и прочими увлекательными занятиями, Малой с Балянькой увлекались и делами семейными.
Ах, эта молодость!
Бывало, смену отстоишь, домой принесешься, уборку сделаешь, еды наготовишь, детей приголубишь, бабушкам покланяешься, да ещё с мужем на танцульки сгоняешь! До поздней ночи! А с утра опять на работу.
А теперь? Встал, зевнул, тарелку с места на место переставил…гля, а уже вечер…мда…и куда всё делось… Ой! Извиняюсь!
Так вот, делами семейными парни занимались так же.
И туже всего приходилось Баляньке.
Его теща, придавленная свалившимся благосостоянием, и, как следствие, появившимся свободным временем, навещала их почти каждый день.
О, нет! Она не ворчала, не критиковала и не воспитывала зятя. Вовсе нет!
Она его кормила. Так кормила, что каждый раз встать из-за стола становилось той ещё проблемой.
Робкие попытки из серии:
– Я не голоден. Может, попозже.
И в таком роде, наталкивались на такую искреннюю обиду, что пробегав как-то раз вокруг расстроенной тещиньки полдня, Балянька сдался на милость её кулинарного таланта и напора.
После того, как на нём не сошлись новенькие джинсы, парень всерьез задумался о своём будущем. Будущее, еле поместившееся на трёх стульях, вогнало Баляньку в скорбь и ужас.
У Малого таких проблем не было. Его аристократичная теща не позволяла себе так решительно вмешиваться в распорядок дня и режим питания зятя.
Зато сестры Феденьки позволяли. Нет, нет! Они не кормили Малого обедами и ужинами. Откровенно говоря, я вообще сомневаюсь, что боярские дочки знали, за какую сторону скалки надо держаться. Так что, нет.
Проблема была с другой стороны.
Сестры приходили к ним в гости, когда можно и даже когда нельзя, рассаживались по креслам и диванчикам.
И печально вздыхали, якобы тайком утирая слезки, глядя на то, как Малой нежно улыбается жене.
Опуская затем глазки на свои пальчики, без обручальных колец.
Малой уже начинал вздрагивать, увидев кого-то из них на пороге своего дома.
Как-то раз, придя на работу, друзья дружно заметили, что они оба немножко не в себе. Или множко.
– Что у тебя случилось? – спросил Малой, глядя на подозрительно свисающее над ремнем брюшко друга.
– А! – отмахнулся Балянька, – а у тебя?
Они посидели, повздыхали. И наконец, обоих прорвало:
– Я не знаю, что делать! – выдохнул Балянька, еле сдерживая икоту от вчерашнего переедания.
– Я не знаю, что делать! – почти прорыдал Малой, вытаскивая из почему-то своего кармана чей-то зареванный платочек.
И они вывалили друг дружке все свои проблемы. Кому ещё такое рассказывать, как ни другу, так ведь?
Дрангинс проходил мимо и решил зайти навестить своих друзей и союзников. Просто так. Время нашлось.
Разговор друзей он услышал случайно. Так получилось, что в этот день их жены и сотрудницы попросили разрешения на шопинг, в конторе никого не было, и Малой с Балянькой обсуждали все в голос, эмоционально и громко.
Дрангинс рассмеялся, вникнув в суть:
– Нашли проблему! Надо сделать так….
После разговора с полисдраком парни просто воспряли духом!
– А не организовать ли нам вечеринку с ужином? – небрежно спросил Балянька супругу, – как ты думаешь, твоя матушка не откажется помочь?
Матушка Касиньки обрадовалась этому вопросу, как будто ей подарили личный остров, в личном океане. Благоустроенный.
Целую неделю ей было не до кормления зятя! Целую неделю!
А на вечеринку позвали всех Феденькиных незамужних сестренок, и всех знакомых холостых парней.
Ах, что это была за вечеринка! Сначала гости угощались чудесным ужином. Потом, чтобы разогнать съеденное, танцевали. Потом опять ужинали. И так очень, очень долго!
Маменька Касиньки, теща Баляньки была совершенно счастлива, слушая похвалы своему кулинарному таланту. Совершенно!
А после выходных к Малому и Баляньке подошли почти все парни, что были приглашены к ним. И спросили:
«А не согласятся ли они организовывать такие вечеринки каждую неделю? Они, будущие гости, согласны скидываться!»
Теща Баляньки расцвела окончательно.
Балянька через пару недель влез в любимые джинсы.
А сестры Феденьки стали реже заходить к ним в гости, потому что было некогда.
Надо было готовиться к свиданиям! А это дело хлопотное!
Но Дрангинс пошел дальше. Он напросился в гости к родителям Касиньки, и как бы между делом спросил тещу Баляньки:
– А не согласитесь ли вы, уважаемая, готовить на моих орлов? О ваших обедах ходят легенды! А моим парням иногда не то, что в кафешку забежать некогда, бутерброд сами намазать не успевают!
Дело о похищенной магии
Прогремел фейерверками, веселым смехом и радостным восхищением Новый год.
Растаяли лыжни и катки, прорезанные лезвиями коньков. Стекли шаловливыми ручейками снега, выпуская на волю робкие, но настойчивые крокусы подснежники.
Деревья проснулись, потряхивая ветками, увидели, что солнышко уже стряхнуло с себя зимнюю спячку, и оделись в ярко изумрудные наряды.
Откружились в вихрях влюбленности шикарные яблоневые, наряженные в бело кипенные и нежно розовые наряды, сады.
А дело о колдуне сумевшем вернуть Снежную королеву топталось на месте, напевая издевательски:
– Не страшны дурные вести,
Начинаем бег на месте! ©
Нет, не рвались нити, не путались версии. Ни того, ни другого просто не было!
Снежная королева была. А её воскресителя не было! Как будто он ей приснился, и она сама себя воскресила.
Сначала и такая версия выдвигалась. Но как бы, ни была сильна злая красотка, такой силы ей не было дано. Проверили.
Сыщики как будто бились о сплошные стены. Причём призрачные. Потому что и самих стен они не видели.
А потом начали твориться странные, даже страшные дела.
Начали пропадать люди. Всегда относительно молодые, но не юнцы, но и не старики.
Сначала пропало несколько человек из самых низов общества. Их особо и не искали. Они и до этого могли и прорубь упасть, перекушав чего-нибудь, и просто…уснуть на улице. Их пропажи, может быть, и не заметили бы, если бы не один упертый клиент, всегда ходивший к одной и той гуленьке, и поднявший вой, когда три дня подряд не застал её на «рабочем» месте.