Надежда Мунцева – Байки Баюна (страница 5)
Скоро малышня чистенькая, накормленная, мирно сопела на чистеньком одеяльце, укрытая теплой, мягкой старой шалью.
– Мда,…– задумчиво протянула Ягуся, глядя на внезапный приплод, – мда,…значит так, вы тут за ними следите, а я слетаю, кое-кого расспрошу, откуда нам такое счастье привалило.
И она не тратя больше времени на пояснения, схватила метлу, и вылетела из Избушки.
Котята спали, время от времени вздрагивая всеми тощими тельцами, и перебирая лапками, будто пытаясь убежать. То один, то другой начинал жалобно плакать, и тогда Баюн их успокаивал, громко мурлыча.
– Да…– жалостливо протянул Домовой, – на коровьем-то молочке не то у них здоровье будет, не то, мамино-то, кошачье пользительней…
Баюн вытаращился на него чуточку диковатым взглядом, заметался по горнице, нашел подходящую корзинку, выстелил её покрывальцем, и осторожно, стараясь не разбудить, перенес в неё детвору, укрыв после той самой шалью, под которой они спали.
– Хозяйка явится, скажешь, что я скоро! – велел он оторопевшему от его активности Домовому, хватая корзинку крепкими зубами.
Очень быстро бежать он с таким грузом не мог, не потому что, тяжело, а потому что трясти сильно боялся. Но всё же до поместья Бьянки долетел влёт.
– Ты опять за своё?! – грозно схватился за метлу сторож.
– Потом объясню, всё потом! Но я честно, тут крайним боком! – Баюн постарался как можно скорее шмыгнуть к Бьянке.
– Это что?! – опешила она, заглянув в корзинку, поставленную перед ней котом.
– Не мои!!! Хвост даю! Не мои! Честно, честно!!! Кто-то принес и на крыльце оставил! А я тут вообще не при делах! Честно! Поверь мне! – заторопился Баюн.
В этот эпичный момент один из котят открыл глазенки и жалобно, очень, очень тихо что-то пропищал.
– Ох…– сердце Бьянки просто зашлось от жалости, – ну, и чего ты хочешь? – перетаскивая подкидышей к себе из корзинки, спросила она.
Котята, почуяв родственный запах, упоенно начали тянуть молочко, так смешно причмокивая, что несколько минут взрослые коты только и могли, что упоенно смотреть на эту картину.
Баюн откашлялся, и хрипло выдавил из себя:
– Возьми их себе, а? Я помогу!!! Я во всём помогу!!! Но иначе они могут не выжить!
Бьянка задумчиво смотрела на того, кто сначала проявил себя таким…несознательным, а теперь менялся на глазах.
– Я всё, всё буду делать! Ты их покорми только! Сама же понимаешь, коровье молоко, это как смесь искусственная для них! Или вообще не вырастут, или слабенькими будут…
Баюн с такой надеждой смотрел на кошечку, что той аж не по себе стало.
– Оставлю, конечно, чего уж тут, – пробурчала она немножко смущенно, вылизывая своих, да, да, уже своих приемышей.
Баюн стек на пол, облегченно выдыхая.
– А! ты уже всё знаешь? – в комнату Бьянки вошла Ягуся вместе с ведьмой.
– Я только то и знаю, что вам их подкинули, – улыбнулась на кошачьем Бьянка, а Баюн перевел.
– Короче, дело такое. Та самая Акварелька, – Бьянка поморщилась, услышав не самое любимое имя, – так вот, та самая пройда, с тем котом, что от Баюна свалила, – теперь уже перекосило Баюна, – долго с ним не пробыла. На сторону сходила. Да котят принесла. Он её выгнал. А она, …сначала они вообще в каком-то подвале голодные сидели, она их, дай Бог, раз в день кормила, а потом вот, сообразила…
Тишина, наступившая в комнате, была очень, очень выразительной.
– Ин, ладно! – махнула лапкой Бьянка, Баюн всё переводил, – справимся! Вон Баюн помогать обещал!
Ягуся с ведьмой переглянулись, и согласно кивнули.
Время шло, котята стали именно теми очаровашками, какими их и увидела в своих мыслях автор. И … Мда…
Восемь котят на один дом…описывать?
Ведьма, так хотевшая котенка, теперь частенько падала на диван с холодным компрессом на лбу. А выспаться ей удавалось, только если она втыкала в уши беруши.
Весело у них было несказанно. Восемь котят,…думаю, комментарии излишни, но если вы их озвучите, Баюн с Бьянкой может и услышат. Может быть. Потому что, восемь котят, это не только море очарования, но и шум на пределе всех котячьих возможностей!
Котята росли, Баюн выполнял все свои обещания. Бьянка даже успокоилась по поводу всего предыдущего.
Как-то вечером все восемь шкод наконец-то угомонились, и сладко сопели под одеялком.
Тихо скрипнула дверь, и в комнату скользнула какая-то грязно бурая тень.
– Где тут мои детоньки, где тут мои лапоньки, – хрипло, будто бы только от ларька отползла, прохрипела гостья.
Пахло от неё, …ох, как пахло…Фу, полное! Совершенное!
– Вы кто?! – удивленно вскинулся Баюн, машинально прикрывая собой спящих котячьих карапузов.
– Что? Не узнаешь свою горячую любовь? – прохрипела гостья, – короткая же у тебя память…
Антимонии ещё разводить!
– Как, как, каккуюууу, – в испуге попятился от чудища Баюн.
– Акварелька, это, не видишь, что ли?! – плавно поднялась со своего места Бьянка.
Контраст между ухоженной, аккуратной Бьянкой, и той что стояла напротив, был настолько резок, что Баюн уселся на окорочка, прищемив самому себе хвост.
– Акварелька?! – только и сумел прохрипеть он.
А Бьянка грациозно, как будто выписывая каждый шаг, пошла на гостью.
– Детки тебе?! Какие тебе детки?! Те, которых ты чуть не уморила?! Которых сама бросила?!
– Да что ты понимаешь?! – взвыла гостьюшка, – мне так тяжело было! Меня все бросили! Да я…
– Что ты?! Погулять хотелось?! Да ты…
Метаморфоза из красивой, воспитанной кошечки в злющее, увеличившееся раз пять злющее чудовище, была мгновенной.
Бьянка взрыкнула на зависть стаду тигров, и …
Ой! Шерсть полетела во все стороны! Трехцветная. Акварелька даже не успевала разглядеть, откуда на неё что прыгает, теряя тонны шерсти, и остатки собственного достоинства. Если оно у неё ещё осталось. Что вряд ли, однако.
Бой был яростным, но коротким. Пришелица сдалась быстро. Улепетывая со всех лап, как только смогла вырваться из когтей Бьянки, она напоследок всё же обернулась, и провыла:
– Ты ещё про меня услышишь! И прихвостень твой тоже!
Баюн, вытаращившись, смотрел на безмятежную Бьянку, спокойно вылизывающую лапки. Она была довольно брезглива, и после того, как этими лапками проредила шерсть гулёне, ей было не очень-то …тьфу, короче.
Вдруг в полной тишине раздался вопль кухарки:
– А ну, пошла отсюда, блудня! Бьянку с другом поссорила, деток бросила, ещё и жаловаться приползла!
Громкий всплеск, и отчаянный мяв, предварили несущуюся с очистками на хвосте и ушах Акварельку.
Всё остальное из помойного ведра ссыпалось с неё по пути. Много чего ссыпалось.
Кухарка воинственно помахала вслед беглянке полотенцем. А сторож со звоном запахнул калитку, крикнув:
– И чтоб лапы твоей здесь не было!
– Я и не знал, что ты можешь быть такой…– восхищенно, с оттенком испуга пробормотал Баюн.
Бьянка только кокетливо ему улыбнулась, вылизывая котят, проснувшихся от шума.
Несколько дней ничего не напоминало ни о визите, ни о баталии, Баюн с Бьянкой предпочитали молчать о происшествии.
На улице стоял шикарный, теплый день. Бьянка вывела весь выводок поиграть в сад. Баюн расположился рядом, и смотрел, чтобы народец никуда не расползался.
Из кустиков малины почти выполз громадный мышь. Он еле держался на ногах.