Надежда Мунцева – Байки Баюна (страница 4)
Но кот, обладающий весьма живучим нравом, опомнился сам.
Нет, он далеко не сразу вновь стал тем жизнерадостным хулиганом, каким был до этой истории.
Но всё же когда он выбрался из своего закута, слегка покачиваясь от слабости, в его глазах горела решимость начать жить. А это уже было немало!
Он предпринял ещё несколько робких, через посредников, попыток помириться, но, не добившись ничего вообще, сдался.
И решил просто жить.
Баюн резко повзрослел после этой трагедии, устроенной им самим себе. Исчезла юношеская бесшабашность, он уже не носился за бабочками, и просто выполнял свою роль в качестве помощника Ягуси.
Дни текли сурово, но мирно, и Яга радовалась уже этому хотя бы.
И вот представьте себе почти неподъемное счастье кота, когда примерно через пару месяцев ему принесли записку на лопухе от Бьянки! Да он чуть из себя не выпрыгнул, подскакивая от счастья.
– Ягусенька, я к Бьянке! – уже вылетая с родной полянки, крикнул Баюн.
И только хвост мелькнул между кустов.
Ох, как он несся! Да что там несся?! Он летел на крыльях любви и надежды! Преодолев расстояние между Избушкой и поместьем ведьмы в считанные минуты, кот влетел в распахнутую суровым сторожем дверь, и, распахнув объятия, хотел прижать Бьянку к мужественной, кошачьей груди.
Но был остановлен строго поднятой лапкой.
– Ты помнишь, – спросила его спокойная кошечка, – как тебе было больно, когда Акварелька ушла с тем котом?
Баюн вздрогнул и кивнул.
– А теперь умножь эту боль многократно. Потому что, ты был просто увлечён. А я тебя любила!
Баюн с надеждой поднял глаза на свою первую любовь. Но она была странно спокойна. Бьянка вела себя совсем не так, как должна была бы вести себя кошечка, решившая простить изменника.
– Так вот, хоть я и не смогу простить тебя, не смогу! – твердо сказала она попытавшемуся кинуться к ней Баюну, – но считаю, что дети должны знать своего отца!
И она сдвинулась в сторонку.
Челюсть Баюна медленно, но очень целеустремленно коснулась пола. Силы покинули его, и он плюхнулся всем собой на охвостье, раскинув лапы по сторонам.
За спиной Бьянки копошились четыре очаровательных, черно-белых, пушистых котёнка. Они были ещё слепенькие, и очень трогательно что-то пищали, тыкаясь нежно розовыми носиками в маму и между собой.
Баюн несколько секунд ошеломленно смотрел на это счастье. А потом припал к полу, и осторожно, медленно подполз к котятам, двигаясь максимально аккуратно, чтобы не напугать малышню.
Что он почувствовал, когда один мокрый носик ткнулся в его нос, словами не передать! Баюн растаял.
Он так благодарно посмотрел на Бьянку, что та чуть не простила его окончательно. Но таки удержалась.
Она была мудрой кошечкой. И понимала, что если и прощать, то после долгой, очень, очень долгой дрессировки.
Но детки должны знать папу!
С этого момента шаловливый, хулиганистый подросток исчез окончательно.
Взамен родился ответственный, полностью осознающий своё право на воспитание подрастающего поколения, добросовестный, серьезный отец.
Ягуся в ближайшие месяцы почти не видела своего любимца, но узнав, где он пропадает, только радовалась за Баюна.
А он стал таким солидным! Таким…ох, каким добросовестно серьезным.
У малышей не было ни малейшего шанс сползти со своей лежанки. Кот бдил денно и нощно!
Бьянка только облегченно вздыхала, принимая его помощь.
А уж когда у котят начали открываться глазки…
И когда первый мяукнул:
– Папа…
Баюн чуть в обморок не выпал. Не стал, потому что шкодная четверка с завидным упорством пыталась расползтись во все стороны, и Бьянка одна точно бы не усмотрела.
Кошечка понимала, что отец её детей всё же скучает по своей хозяйке, и, придя полностью в себя, стала отпускать Баюна домой. Когда он сам об этом просил. Отпрашивался он не часто, прекрасно видя, что без него маме шкодной четверки придётся более чем весело. Но всё же бывало.
И вот в один из таких визитов домой, кот рассказывал Ягусе о проделках своих отпрысков, которые уже вполне уверенно носились везде, куда успевали добраться, стоило только отвернуться.
Из-под шкафа их уже вытаскивали. Из клубка ниток выпутывали. Недокопченный окорок отбирали. Из корзинки рыбака доставали.
Ягуся весело смеялась над этими рассказами, не забывая угощать любимца, параллельно накладывая в корзинку гостинцы для Бьянки, когда раздался стук в дверь.
Баюн шустро соскочил с лавки и пошел открывать.
Громкий бряк и странный звук чуть не выбил корзинку из рук Яги. Она чуть ли не бросила её, и скакнула на помощь любимцу.
В слегка приоткрытую дверь виднелась только абсолютно растерянная спина кота.
Ягуся выглянула. Кот сидел на ступеньках крыльца. Рядом валялся уроненный дрын.
Баюн сидел на охвостье, широко раскинув лапы во все стороны, и громко икал. Очень, очень громко.
Перед ним стояла корзинка. Из неё выглядывали, жалобно мяукая, четыре очаровательных, разноцветных котенка.
Явление её народу
Впрочем, о том, что котята были очаровательными, можно было только догадываться. Автор явно преувеличила способность этих индивидуумов покорять взоры своей прелестностью. Или предвосхитила события.
Они были страшно запущенными. Грязными. Худющими. Тощими, точнее. Шерстка свалялась, глазки слезились. Грязная шерстка кишела насекомыми. Они даже не мяукали. Они так жалобно постанывали, что сердце разрывалось.
– Твои?! – грозно упёрла руки в боки Ягуся.
Баюн, так и не пришедший в себя, настолько яростно замотал головой, что удивительно, как его уши не отправились в свободный полет.
– Точно?! – слегка сбавила тон хозяйка.
Кот от волнения забыл и котовский, и русский язык. Да любой забыл.
– МЕЕЕЕЕЕ!!!! – только и смог он промычать, продолжая отрицательно мотать всей головой. Вместе с мордой.
От такой активности вся его тушка пришла в резонансное колебание, и кот продолжил мекать уже под крыльца, куда его снес собственный хвост.
– Мда…– протянула Ягуся, и осторожно взяла выводок.
Их срочно нужно было накормить. Но сначала отмыть. Или накормить…
– Баюн! Грей молоко! – рявкнула хозяйка.
– У меня же…– вспомнил речь Баюн, сделав попытку вытянуть лапки, – Домовеюшка!!! – сообразив, что лапками дело не шибко справишь, – Хозяин- батюшка, помогай!!!
– Как огурцов не давать, – пробурчал Домовой, высовываясь из-за печки, – да хозяйке ябедать, так ворюга огуречный! А как помощь затребовалась….охти мнеченьки, …предки мои пращуры, динозавров помнящие, это что же за хлюпики такие?!
– Потом будем разбираться! – гаркнула Ягуся, – молоко грейте!
Домовой что-то пошептал печке, та послушно сделала огонь по малу, молоко поставили в уголок, велев печке следить, чтоб не перегрелось.
И шустро, дружно начали мыть малышей. Те покорно, наверное, просто сил не было, свисали мокрыми тряпочками, пока их освобождали от нахальных квартирантов.
Чистенькие, уже похожие на котят, а не на старую половую тряпку, которой отмывали мазут, но тощие до слез, котята были высушены, уложены на чистую подстилочку.
Ягуся где-то нашла в своём бесконечном хозяйстве бутылочки с сосками…
Ох,…котята чуть соски не сгрызли, как только первые капельки молока попали в их широко разинутые ротишки.