Надежда Мельникова – Мой личный шеф (страница 46)

— Как думаешь, что будет, если я покажу это твоё фото начальнику органа управления образования? Или, допустим, сделаю от твоего имени страничку в социальной сети и там будет вот такое откровенное фото? Пойди потом разберись, что это фейк. Люди решат, что ты не должна работать в школе и уж тем более учить детей.

Ну почему он никак не успокоится?

Мне плохо. Идти не могу, к очередной сосне припадаю. Сколько ещё подлых мыслей в его голове?

— Это тебя тоже Иван научил?

Страшно. Противно. Отвратительно. А если он это сделает? У меня подруга была, она в универе парню отказала, так он её телефон на всех сайтах знакомств разместил и приписку сделал, что она всем даёт бесплатно. Это был кошмар: кто ей только не звонил и не писал сообщения. Из-за несчастной любви мужчины способны на многое. Даже на то, чего женщины и представить не могли раньше, общаясь с ними.

— Ты мне очень нравилась и нравишься, Виолетта. Ну за что меня винить? Мне больно, понимаешь? Я уснуть не могу, пока бутылку водки не выпью. Бухой пишу тебе песни.

Как же я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

— А ты с мамой посоветуйся, может, ей не понравится, что ты пить взялся? С таким похмельем как грядки-то копать? Не очень-то приятно рыхлить, когда тошнит.

Он делает рывок, ставит руку возле моей головы, приближается. Дышит мне в лицо. У беременных очень острое обоняние, и, если он продолжит в том же духе, я просто продемонстрирую ему содержимое своего желудка.

— А ты маму мою не тронь! Она тебе ничего плохого не сделала.

Верно, но я просто устала.

Бассейн, в который пошли Алёна с Маратом, находится в соседнем корпусе. Для того чтобы посетить его, нужно выйти из здания, пройтись по извилистой дорожке и подняться на крыльцо. Это совсем рядом.

И то ли Родион от безответной любви оглох, то ли я своих за тысячи шагов чувствую, но, пока он нудит мне в лицо свою новую иванофилософию, смешанную с перегаром, мне кажется, что за спиной трещат ветки и поступью дикого зверя к нам приближается тот, кого я никогда не променяю даже на возможность работать в школе. Пусть Родион показывает фотографии кому хочет. Мне всё равно, лишь бы Марат сделал правильный выбор.

Вот такая я, оказывается, глупая.

— Ты что, плохо слова понимаешь, настройщик? Сколько мне шансов тебе давать на выживание?

Родион взлетает над землей, а потом так же легко приземляется на задницу. В муравейник.

— Ты, цыган, погоди меня бить! — Отползает и роется в телефоне. — Сюда смотри.

У мня сил нет спорить, и я не хочу кричать, я боюсь потерять нашего ребёнка. И, честно говоря, хочу увидеть реакцию Марата. Это станет самым главным переломным моментом. Сможет ли он доверять мне? Смогу ли я спокойно жить рядом с ним?

— Это что за размазанная херня плохого качества? — прищуривается Султанов и отбирает у Родиона мобильный.

В венах словно кислота пульсирует.

— Моё фото, Марат. — Мне важно знать, как он себя поведёт, мне это нужно, словно калька семилетней давности. — Я встречалась с ним, и Родион без моего согласия сделал моё фото в обнажённом виде. Я просила удалить, но он обманным путём его сохранил. Иван пришёл к нему и за деньги посоветовал показать тебе. В очередной раз на нас заработал.

— Ну как, нравится? — страшно смеётся настройщик

Пауза. Тишина. Сердце аж выскакивает из груди. Алёнка прижимается ко мне, шёпотом спрашивая, почему дядя Родион валяется на земле.

— Очень нравится, — хрипит Султанов, быстро кладёт мобильный на плоский камень и давит на него ногой, тот трещит и раскалывается на части.

Родион что-то кричит, но я не слышу, жму к себе дочку. Глажу её по голове. Из глаз текут слёзы, но это от радости. Всё будет хорошо. Султанов смог победить своих демонов.

Марат, подхватив моего бывшего, за шкирку, как котенка, куда-то его тащит. И плевать ему на фотографию моих сисек. Для него сейчас главное — спасти нас. Убрать опасность подальше от его детей.

— Я тебя предупреждал, что пальцы поломаю? Ты чё опять припёрся?! Здоровья много?

— Я думал, ты психанешь! Орать будешь! Бросишь её! Там ведь голая она! Я видел её голой!

Султанов борется с собой. Старается, скрипя зубами. Понимает, что важно не пустить на волю ревность и не стать идиотом. Он прошёл отличную школу жизни, просуществовав без нас целых семь лет.

— Поздравляю! — громко вздохнув и щёлкая костяшками пальцев. — Ну будь ты мужиком, Родион, ну бросила она тебя, так наберись сил и уйди!

— Марат, не надо ему ничего ломать! — это уже я. — Я тебя очень-очень прошу. Ты видишь, он сам не свой. Он в состоянии аффекта. Он больше так не будет. — Немного успокоившись, понимаю, что Султанов не планирует разрушать наши отношения, более того, весь его психоз направлен только на Родиона.

Но я не хочу, чтобы Марат его покалечил. Родион просто запутался. Он ещё встретит свою любовь, да и нам проблемы с полицией не нужны.

— Только ради моей женщины. — Отшвыривает от себя настройщика. — Потому что она просит! Соберись, помойся и продолжай жить дальше. Никто не виноват, что мы с ней любим друг друга. И что она не любит тебя. И никакие фотографии тебе не помогут. Я её ни за что не оставлю. И дружку своему новому передай, что я поумнел с годами. Пусть даже не пытается.

Не знаю, куда исчезает мой бывший, может быть, уходит прямо на вокзал, мне всё равно. Потому что мы с Алёной подбегаем к папе и обнимаем его с двух сторон. Он целует меня в щёку, затем наклоняется к дочери и целует её, после снова жмёт нас обеих к себе.

Глава 52

В субботу снова гуляем на улице, нам осталась всего неделя в санатории, и мы изо всех сил стараемся пропитаться кислородом.

Султанов качает меня на качелях, а чуть вдалеке, на детской площадке, играет Алёна.

— Надеюсь, это первые и последние твои голые сиськи, которые я видел в телефоне чужого мужика.

— А-а-а-а! — начинаю смеяться, никак не могу насмотреться на него. Особенно сейчас, когда я вижу, что он ревнует. — Я так и знала! Я так и думала, что ты, Марат, не сможешь сдержаться! Сколько дней прошло, а ты всё молчишь. Я прям даже боялась, что ты больше не ты!

Это такое счастье, что мы, несмотря на все трудности и сложности, всё равно вместе. Игриво кусаю губу, поглядывая на него искоса. Он держит цепь качели, и, по-волчьи щурясь, упорно пялится вдаль. Качели со скрипом поднимаются и опускаются, а я улыбаюсь. Марат суров, как и подобает оскорбленному любовнику, но великодушен, потому что с ума по мне сходит.

— Ты не представляешь, чего мне стоило сдержаться, когда я увидел твои… Горячо любимые мной… — Вдох-выдох. — На его телефоне… У меня аж пар из ушей повалил, и всё происходящее окрасилось в малиновый цвет. Я всерьёз планировал свернуть ему шею, но потом подумал, что этим только всё испорчу, и стал сжимать зубы, прям-таки крошить эмаль. Внутри меня застыл крик, Виолетта, полный тоски и бессильной ярости, и он кнутом хлестал меня по душе. — Сдавливает Марат цепочку с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

— Ой, не могу с тебя! — Жестом прошу остановить и слезаю с качелей, затем кидаюсь к нему на шею. — Иди сюда, мой Отелло.

Марат горестно пыхтит нечто невразумительное, но обнимает меня, и я, встав на носочки, тянусь к его губам.

Мы тут же сливаемся в страстном поцелуе. Его язык ныряет в мой рот и начинает бесстыже исследовать. Он немедля опускает руку и сжимает мою ягодицу.

— Тише ты, нельзя. Люди смотрят.

— Я ребятам из своей качалки позвонил. Они присмотрят за Иваном. Говорят, если он снова к нам полезет — побьют его. Родион, думаю, уймётся. Он понял, что шансов нет. А вот Иван…

— Прямо-таки побьют? — продолжаю его целовать, стараясь при этом разговаривать.

Или, наоборот, пытаясь ласкаться, болтаю как глупая девчонка. Все эти разборки с Родионом, Иваном и страхи, связанные с ними, куда-то улетучиваются. Я уже и забыла, как испугалась, когда увидела настройщика. Все мои мысли направлены на моего личного шефа. Я влюблена как сумасшедшая.

— Пошли в беседку, Валя присмотрит за Алёной, — словно обезумевший, хрипит Султанов.

— Ты что? В какую беседку?! А если нас увидят? — пугаюсь, а сама тут же возбуждаюсь, услышав его предложение.

О да! Я хочу с ним в беседку. И вообще куда угодно, куда он позовёт. Интересно, так хотеть своего мужчину во время беременности — это нормально? Он же почти не прикасался ко мне, а я горю во всех местах, и голова кружится как у пьяной. И, когда он, покусывая, тянет губами мои губы, мне становится наплевать, увидят ли нас в беседке. Ну увидят и увидят… подумаешь.

Он тянет меня за руку в чащу леса.

— Ты же обещал беседку… — Спотыкаясь, практически бегу за ним.

Страсть делает меня безумной и неадекватной. Погода отличная, не холодно и не жарко, солнце пробивается сквозь кроны деревьев, и над головой поют птицы. Пару минут мы петляем между стволами, и в какой-то момент Султанов толкает меня к широкому дубу… И просто задирает подол сарафана, заставляя обнять его одной ногой. Прижимаемся друг к другу бёдрами. Продолжаем целоваться, он стискивает мою грудь, торопливо пробирается ладонью в лиф, нащупывая сосок. Какое-то время играет с ним, дразня и заводя ещё сильнее. И, ощущая его твердость, я аж отираюсь, изнывая от желания. И он не растягивает. Мой брутальный шеф, мой любимый мужчина, отец моих детей, в считаные мгновения расправляется с моими трусиками и берёт меня у ствола дерева.