Надежда Мельникова – Хочу тебя себе (страница 34)

Он поведал мне о своей проблеме, я села рядом и обняла его. Романов положил голову мне на плечо и выслушал мою собственную историю. Он повторял, что я красивая, а я рыдала, вспоминая Алекса. Мы моментально сдружились.

Ещё десять лет назад Аркашина проблема обнаруживалась лишь у мужчин постарше, за сорок. Однако сейчас она всё больше «молодеет», и Аркаше, несмотря на его бабки и золотую ложку во рту, очень сильно не повезло. Неприятность возникла довольно резко, едва ему исполнилось двадцать пять. Проблема очень быстро прогрессировала. Вначале было несколько неудач в постели, дальше «осечки» случались с завидной регулярностью. Когда эрекция была вялой в первый, второй, третий раз, он не волновался. К этому мог привести стресс, дефицит сна, усталость, недостаток витаминов, сраные вирусы и множество других дебильных факторов.

Но проявления симптомов импотенции происходили на регулярной основе, Аркаша покрывался комплексами и решил обратиться к врачу, пройти обследование.

Тётка в очках и белом халате наговорила ему всякого, называя какие-то непонятные органические причины, нарушение циркуляции крови, возможный первый тип сахарного диабета, болячки мочеполовой системы и воспалительные процессы в той самой мужской железе. Сюда же она приплела психологические траблы. Страх неудачи в постели, неуверенность в себе, хер знает откуда взявшаяся у богатого парня низкая самооценка и, прости господи, строгое сексуальное воспитание. Отец действительно гонял его в своё время за мастурбацию и «взрослые журналы».

Добавим употребление алкоголя, курение, кое-какие психотропные вещества, пренебрежение здоровым образом жизни, и вуаля! У Аркаши не стоял вообще. И чем больше у него не получалось, тем сильнее он запаривался и тем более ужасный образ жизни вёл. Теперь он боялся даже пробовать, ведь любая случайная шлюха могла растрындеть об этом на весь белый свет.

Так что о проблеме не знал никто, кроме него самого и барышень, пытавшихся его обслужить. Время шло, а Аркаша уже не хотел жить. Какой смысл во всём этом, если по сути ты даже не мужик? А тебе нет и тридцати.

Аркаша гладил мою руку и умолял молчать. А потом вдруг попросил выйти за него замуж, чтобы никто не догадался, что он импотент.

Я и согласилась. Какая мне разница, с кем жить? Всё равно Глазунов меня не любит и никогда не полюбит. А я себя знаю: мой цветок в душе уже не раскроется для кого-то другого. Вот такая я жестокая бесчувственная актриса и стерва.

Глава 54

А потом приезжает полиция с Бельским во главе. Мы с Антоном с некоторых пор в очень напряжённых отношениях. Поэтому, взглянув на меня, потом на Алекса, он, ничего не сказав, многозначительно вздыхает и вместе со своими ребятами пытается навести порядок, раскидав всех по углам.

Я Антона очень уважаю, он самый благородный человек из всех, кого я знаю. Вообще не понимаю его жену. Она сбежала с его лучшим другом, у которого из преимуществ только татуировка дракона на лопатке. Надеюсь, она уже кусает локти. Антон никогда ко мне не приставал. Он сильный и умный мужчина и мог бы подарить жене целый мир. Но сложилось как сложилось. Он не очень-то любит об этом говорить, но я заметила, что он всё ещё к ней неравнодушен. И поняла, что его бывшая из тех, кому всегда скучно в стабильных отношениях.

Мне нравилось, что Антон помогал мне. Я испытывала искреннюю благодарность и понимала, что он прав. Алекс гуляющий, непостоянный, гнусный тип и лучше забыть его. В этом плане мы с Антоном совпадали во мнениях. Но мой брак с незнакомцем он не одобрил, назвав это очередной детской глупостью. И, когда я объявила о том, что собираюсь за Романова замуж, он покрутил у виска. Мы крупно поссорились. Он говорил, что это как взять и разрезать ножницами швы, которые только что доктор так тщательно и аккуратно наложил, спасая мне жизнь. В общем, мы конкретно разозлилась друг на друга.

Почему Антон помогал мне? Я ему нравилась. Но не так, как нравится женщина мужчине, а чисто по-человечески. Я потеряла родителей, сестру, жизнь. Я ввязывалась в одну неприятность за другой, а ещё умудрилась влюбиться в Глазунова. Бельский меня жалел. Он знал своего друга и, так как у него самого, кроме работы, ничего в жизни не было, хотел для меня счастья. И, как любой упертый мужик, управляющий людьми, Антон считал необходимым уберечь меня от Алекса, которого слишком хорошо знал.

— Зачем тебе раз за разом испытывать это дерьмище? Я видел замужних женщин, которые бросали семьи и ползали перед ним на коленях, умоляя встречаться с ними.

— А он? — мне было неприятно говорить о Глазунове и его женщинах.

— А он отворачивался и уходил. Живи ты нормальной жизнью. Познакомься с хорошим парнем. Роди детей. Вернись на учебу. Найди работу. Не нужен он тебе.

— Ты не понимаешь, я люблю его. Я дышать без него не могу.

— А ты думаешь, мне было легко, когда я жену свою под лучшим другом обнаружил? Тоже дышать не мог. Но научился. Натренировался. Не жрал, только пил и курил, пока чуть не сдох. И что, по-твоему, я простить её должен был? Так было бы лучше для меня?

— Но ты же до сих пор к ней неравнодушен.

Антон в тот момент отгородился, а я сказала, что отдам ему все деньги, когда смогу вернуться к жизни. В общем, мы совсем разошлись.

И встретились только сейчас, на этом сумасшедшем поле боя.

Усилием воли я отворачиваюсь от Глазунова и, присев на корточки, утешаю мужа. Аркаша мне улыбается. Думаю, женившись на мне, он рассчитывал, что постепенно я верну ему смысл жизни, плавно сделав мужчиной. Идти к этой цели с законной женой, в тиши собственного дома, с массажами, кремами и взрослыми фильмами, когда никто ничего не слышит, не станет над ним смеяться и не узнает подробности, — это совсем другая история. Я стала для него надеждой и теперь понимаю, что не могу просто так бросить. Он хороший, несчастный человек, он добрый. Это подло. Опять я вляпалась в какую-то фигню, не подумав. Ну блин, ну как же так?

Сев на колени, я обнимаю своего несчастного мужа.

— Пойдём, милая, домой поедем.

Аркаша поднимается с пола и, прихватив меня за талию, пытается встать ровно.

— Здесь камеры есть, Леночка. Не переживай, мы этого ненормального засудим. Папа разберётся.

Вздохнув, сжимаю зубы. Папа у него разберётся. Это настолько не по-мужски и так жалко звучит. Каким бы ни был Алекс говнюком, он всегда кидался ради меня на амбразуру. Защищал от пуль. Закрывал телом. Бился до последней капли крови. Аркаша на такое неспособен.

Я оглядываюсь на своего бывшего, на которого как раз в этот момент Бельский пялит наручники. Алекс смотрит на нас зло, с искренней ненавистью и не сопротивляется, только сплёвывает скопившуюся во рту кровь.

— Пить дашь, товарищ начальник?

— В камере попьёшь, — хрипит Бельский и уводит Алекса из зала.

Мне грустно и не по себе, чувствую, как сжимается грудная клетка. И, хотя я цепляюсь за мужа, снова ощущаю гнетущую тоску. Оказывается, я скучала по этому наглому поведению, по чёрным глазам, по отчаянности и страсти, которая есть только в нём.

Ненормальный, бешеный… родной.

Его похожий на льва друг ходит по залу, пытаясь дозвониться адвокату. Официанты и администраторы собирают мебель, а Аркадий демонстрирует папе припухший глаз. Жалуется. Ведь ему ещё в совете директоров выступать. Как он с этим фиником? Говорит, что это мой чокнутый бывший, и предлагает засудить его, упрятав на двадцать лет за решетку. Глазунов бы никогда так не поступил. Он бы не ныл и не капризничал. Он бы бился до последнего. И даже с дыркой в животе вынес бы меня на руках из этого ресторана. И сейчас Алекс думает, будто я полюбила другого.

Ломаю руки, потому что идиотка. Всегда делаю всё не то и не так. Ибо Саша в очередной раз кинулся в драку ради меня, а я… Я замужем. Он дурак, и я дура. Но когда человеку всё равно, разве он полезет бить чужому мужу морду?

— Лена, можно тебя на пару слов? — отвлекает Бельский, прихватывая за локоть. — Нужно прояснить кое-какие моменты.

— Эй, подождите, уважаемый, — встревает мой «израненный» супруг, — скоро приедет наш семейный адвокат, и вы сможете допросить мою супругу как полагается, по всем правилам.

— До этого не дойдёт, просто несколько деталей, не волнуйтесь, господин Романов.

Я послушно плетусь за Антоном, бесцеремонно тащащим меня по тёмному коридору. Отчего-то думаю, что его надо слушаться. Думаю попросить его, чтобы не заводил дело на Алекса. Пусть придумает что-то, он ведь умеет. Это будет моя последняя просьба.

— Знаешь, что я тебе скажу, Лена? Вы меня достали. Причём оба! И всё равно мне покоя от вас обоих не будет: от него и от тебя. Вы мне своей ненормальной любовью только работы прибавляете. Так что валите на все четыре стороны.

— Что?!

— Видит бог, я пытался тебя уберечь от этой глупой затеи. Моя совесть чиста, вы оба неисправимы. Ты продолжаешь творить дичь и счастливее не становишься, так что — вот.

Он толкает дверь пожарного выхода из ресторана и выводит меня на улицу, где у порога стоит автомобиль. А за рулем сидит Глазунов, совершенно свободный, без наручников. Сердце колотится как бешеное. Дверь машины раскрыта и темнотой салона приглашает меня внутрь. Уму непостижимо, эти двое всё решили за меня. Сцена с наручниками была постановкой.