Надежда Мельникова – Хочу тебя себе (страница 33)

— Саш, выдохни, просто успокойся, ладно? Она пошла дальше, без тебя, так в жизни бывает.

— Успокойся, успокойся. Сам с Евой какой был? Нос мне сломал, так бесился. Драку устроил и не одну.

Лев пожимает плечами, расстёгивает пиджак и ставит руки на пояс. Ждёт.

— Пизд*ц ситуация. — Неугомонная тоска снова сжимает грудь, выбивая из неё воздух. — Я спокоен, Лёва. Это шок просто. Я не ожидал. Но прекрасно понимаю, что всё кончено, не начавшись. И пора с этим смириться.

— Вот это правильный разговор.

— Как он мог сразу на ней жениться, Лев? Как? — начинаю по новой. — Кто вообще сейчас женится сразу?

— У каждого человека свои таланты, Саш. Моя старшая дочь хорошо рисует. Младший ребёнок чудесно и регулярно ходит по большому в памперс. Ты отличный боец, а Лена умеет вот это.

— Что «это»? — Я зло отворачиваюсь от него, и так всё понимаю.

Затем опять смотрю прямо, внимая другу.

— Вспомни, как придурок Попов готов был бежать за ней на край света, преследовать по всей нашей необъятной родине. Посмотри, что эта девушка сделала с тобой. Так что ничего удивительного, что Аркаша сразу женился. В древние времена таких женщин, как твоя Лена, сжигали на костре.

Усмехнувшись, сжимаю кулаки. Оглядываюсь, скольжу взглядом по шикарной уборной, по орхидеям и фикусам возле толчков. Глупые мысли, и… всё кончено. Это главное, что надо запомнить. Друг прав, больше здесь нечего ловить.

— Стерва, ну какая же стерва. — Топчу керамогранит, ищу выход.

И всё нутро скручивает острой болью, есть только одно желание — расслабиться и забыть, но ничего не получается.

Хоть бы один свободный вдох за все эти месяцы. И что теперь делать? Как жить дальше, зная, что она забила на меня?

— Сможешь вернуться в зал? Просто игнорировать их обоих и молчать. Вести себя достойно. Уйти сейчас — означает показать, как тебе…

Друг хочет сказать «больно», но не решается.

Покачав головой, я выхожу в коридор. Дальше в зал. За столом их нет, и какую-то минуту я даже рад этому. Но потом вижу, как на танцполе ресторана среди танцующих пар Аркаша кружит свою жену. Они движутся по кругу, девушка смеётся, откидывая голову и открывая тем самым шею для поцелуя. И этот урод наклоняется…

Нет ничего ужаснее, чем чувствовать себя беспомощным. И я зажимаю рану в душе как могу. Но она всё равно течёт и мокнет, а инстинкт собственника, ревность и любовь отнимают все силы. Врать себе глупо.

То, что я испытываю к Лене, давно не имеет отношения к похоти. И, плюнув на всё, я иду через зал.

Аркаша — хорошо одетый и очень богатый хлюпик с папиными деньгами. А я боец. И от моего годами натренированного удара он отлетает от Лены мгновенно и довольно далеко. Я не соврал другу, когда пообещал молчать: я ничего им не говорю и кладу её мужа на пол без разговоров.

Глава 53. Хелен

Всё происходит очень быстро. Жизнь колесом откатывает назад, и мы снова рядом. Глазунов ничуть не изменился. Всё такой же бешеный и ревнивый. Не выдержав напряжённого момента, вглядываюсь в его лицо. Неподвижные чёрные глаза смотрят в упор, как будто гипнотизируют. Глазунов не ошибся с характеристикой на мой счёт. Алекс всегда был прав. Я действительно стерва! И пропащая дрянь! Потому что только такая, как я, может переживать не за упавшего на пол мужа, а за разъярённого бывшего, на которого толпой летит охрана. Не желающим угомониться боксёром, он гибко и ловко движется, уворачиваясь от ударов нападающих на него соперников.

Аркадий, минуту назад круживший в танце, отлетает от меня, как мячик, беспомощно дёргаясь. На глаза наворачиваются слёзы.

Ненавижу Глазунова!

Годами бы не видела и всё равно боюсь, что за эту тупую выходку секьюрити убьют его. Хотелось бы взбрыкнуть, возмутиться, наорать на этого самодовольного подонка, который привык получать всё что пожелает, но я не могу. Пересохшие губы не слушаются. Я так старательно делала вид, что справилась, так изысканно играла, так врала… Всё насмарку.

Аркаша отползает. Он не из тех, кто лезет на рожон. Он не желает конфликта. В глазах мужа страх. Романов с ужасом наблюдает за начавшейся в зале потасовкой.

Глазунов же, напротив, ничего не боится и «вальсирует» в грубом танце, разбрасывая охранников, будто кегли. Драка разворачивается всё шире и шире, надо бы спасать законного мужа, утешать, но я заворожённо любуюсь Алексом. Ничего не могу с собой поделать. Нехороший я человек — подлый и совершенно гнилой изнутри. А я ведь пыталась его забыть, начать всё сначала. Я верила, что смогу. Но существовала как живой мертвец, жестоко проклявший самого себя.

Когда я сбежала из больницы, скрывшись от Алекса, радости не почувствовала, скорее осознала, что дышу теперь иначе. Каждый день вдали от него жалела и скулила в подушку, осознавая, как стремительно окутывает меня странной эмоциональной тупостью. Я менялась, глупела, соображая всё хуже и хуже. Меня точила хандра, схожая с равнодушием ко всему происходящему. И жизнь казалась серой.

Много раз думала вернуться, простить ему всё на свете, дать шанс, поговорить, а потом впадала в оцепенение, вспоминая его жестокое отношение, и снова уходила в тень. Знала: не будет с ним отношений, изменит, предаст, растопчет до мяса и крови. Но стоило начать думать о нём, как сердце обжигало болью. Раньше я даже понятия не имела, как тяжело уходить от мужчины, который по-прежнему живёт в твоём сердце.

Первое время я пряталась в нашем лесном домике. Удивительно, что Алекс ни разу туда не приехал, хотя Бельский утверждал, что он меня ищет. Наверное, не догадался. А я старалась не думать, забыть, прогнать его навсегда. Потому что знала, чем кончатся отношения с ним. Он снова будет полосовать мою душу. Хотя он и так это делал — на расстоянии.

Когда становилось совсем туго, я ездила на него посмотреть. Бельский кололся, сообщая, в каком он в то время был заведении. Антон жалел меня и всегда помогал. Но в то же время не уставал повторять, что Глазунов мне не пара. Он никому не пара.

Опер снял мне квартиру и обещал держать в курсе событий. Он был против моих вылазок. Он говорил, что я достойна лучшего мужчины, чем Алекс Глазунов, и когда-нибудь обязательно буду счастлива.

Но я всё равно ездила, раз за разом вызывая такси.

И, дождавшись на улице, пожирала его глазами. Издалека, как голодная воровка, любующаяся банкетом сквозь окно шикарного ресторана. Первое время он выглядел как всегда, оставаясь таким же элегантным и роскошным. А потом изменился, став более помятым и измученным. Я даже стала его жалеть и уже планировала сделать шаг навстречу, но однажды он разрушил меня окончательно. Разворотил до самого основания.

Одним прохладным вечером я увидела Глазунова, выходящего из клуба в компании каких-то дешёвых пьяных шлюх. И всё встало на свои места. Бельский не врал, Глазунов недостоин моих чувств. Ощутив отвращение, я испытала очередное разочарование, и меня словно отрезало: от одного только имени воротило так, что пришлось припасть к стене и дышать… Глубоко и часто, чтобы не выплеснуть содержимое желудка на улицу. Ему было хорошо и весело. Алкоголь. Женщины. Музыка. Он забыл всё, что со мной связано, для него это уже не имело никакого значения. И мне нужно было сделать то же самое. Не разбирая дороги, я побрела по ночному проспекту, по самой шикарной улице города, среди сверкающих ресторанов и люксовых машин. Я двигалась вперёд, наугад. Мечтая вырвать все те ощущения, которые подарило мне увиденное. И тут меня прорвало — я просто разрыдалась. Плакала и плакала.

Я прекрасно понимала, что порой мы любим не тех, поэтому ломаемся. И в тот ужасный миг я прямо ощущала, как разрывается внутри моё несчастное сердце. Куда-то села, попыталась успокоиться, почувствовав непередаваемую усталость. Меня уже просто тошнило от собственной слабости. Давно надо было выбрать что-то одно: либо забыть, либо выйти к нему и показаться, а не болтаться как говно в проруби. Я нигде не работала, практически ничего не делала, я забросила учебу. Я просто существовала за чужой счёт. Не человек, а пустое место.

И вот тогда, в тот злополучный вечер, в моей жизни и появился Аркадий Романов. Он сидел на бордюре и тоже страдал. Не знаю как, но я тут же почувствовала в нём родную душу.

Нашла его на стоянке, возле одного из ресторанов, совершенно пьяного и несчастного. По одежде и дорогим аксессуарам я поняла, что он богат. Однако почему-то глубоко расстроен. Его лицо казалось мне знакомым, но у Попова было столько тусовок и богатых приятелей, что я не помнила, кто это. Аркаша никак не мог вызвать такси. При этом проклинал водителя, которого сам же и отпустил до этого.

— Привет, — улыбнулся он. — Красивая ты девушка, именно поэтому иди куда шла. Я тут умирать буду.

— Можно я буду умирать вместе с тобой?

— Тебе-то зачем? Ты вон какая!

С этим я могла бы поспорить, но не стала, а просто смотрела на этого молодого, симпатичного и обеспеченного парня и не могла понять, что с ним происходит. Он выглядел моим ровесником. И я отчего-то почувствовала необходимость ему помочь. Долгое время Романов молчал, а потом заговорил. Всегда знала, что, когда человек пьян, одинок и несчастен, он имеет свойство делиться самым сокровенным с едва знакомыми людьми. И в ту ночь Романов это доказал.