Надежда Мельникова – Эффект Боке (страница 21)
- Я тебя чем-то обидел? – на щеке нарисовалась ямочка.
Он сделал шаг вперед, Марта непроизвольно отступила. Она ничего не ответила, отвернулась к столу, перекладывая цветные фильтры, отражатели, просветные рамы. Ведет себя как девчонка пятнадцатилетняя, что можно вразумительного ответить, если рядом с ним мозги плавятся и стекают на пол, бесформенной жижей. Шейн сел возле ее стола, по-хозяйски вытянув ноги, разглядывая носки своих кед, все еще держа руки в карманах.
Знакомый аромат любимого мужчины окружил ее, впитываясь в кожу, лишая остатков разума. Захотелось выть в голос. Вот он - родной, хороший, любимый. Протяни и возьми! Только Марта для него просто тетка с работы, которую он третий раз в жизни видит. Ничем он ее не обидел. Это судьба ее обидела, подарила такого мужчину, а потом отобрала изощренным способом.
Марта так и не ответила на предыдущий вопрос, а Шейн уже задал новый. Он поднял голову, нагло ухмыляясь:
- Мы были любовниками?
Поморщился, вглядываясь в лицо Марты и растягивая слова, будто вспоминая.
- Нет, любовниками мы никогда не были.
Марта отрицательно покачала головой и снова взглянула ему в глаза, не сдержалась. Шейн усмехнулся.
- Я кое-что вспомнил.
Марта перестала дышать.
- Когда я пришел в себя, - Шейн чуть помедлил, - ты лежала на моей груди и плакала. Позже я подумал, что брежу, - Шейн приподнял одну бровь, – но сейчас я уверен, что это была именно ты.
Шейн встал, наклонился к уху Марты и зашептал медленно-медленно, почти глотая слова:
- С трудом представляю, чтобы кто-то с моей работы,
Марту захлестнуло волной чувств, она уже собралась сказать правду, но как только открыла рот, в студию ворвалась одна из бывших моделей Шейна.
Хлоя повисла на его шее, впиваясь в губы фотографа. Марта зажмурилась и отвернулась, не в силах проверить, ответил ли Шейн на поцелуй. Хлоя была высокой длинноногой брюнеткой с большим ртом и волосами, закрывавшими ягодицы. Марта смогла повернуть онемевшую шею, только когда у пигалицы зазвонил телефон, а Шейн снова подошел к ней вплотную, окуная в свое личное пространство, погружая в свой аромат и разрывая душу на части.
- А кто это?
- Твоя бывшая модель. Ты с ней спал, - огрызнулась Марта, зло запихивая в альбом стопку неудачных фотографий.
- Не помню, - заговорщицки прошептал Шейн.
Марта побоялась проследить его взгляд, слишком больно было увидеть интерес и вожделение, а Шейн продолжил:
- Сегодня встречался с другом, он недавно похоронил невесту, а я этого не помню.
- И с ней ты тоже спал.
Шейн поморщился, а Хлоя подошла к столу и села на столешницу, продолжая строить глазки.
- Марта, устрой мне съемку у Шейна, я так соскучилась по его опытным рукам…
То ли о фотографиях, то ли о сексе промурлыкала Хлоя.
На Марту напал очередной приступ ревности. Она четко представила, как Шейн трахает эту стройную лощёную молодую пигалицу, получая удовольствие от ее идеального тела, и она не сдержалась:
- Гостиница через дорогу! Снимите номер и пусть он тебя фотографирует, пока кровать не сломаете.
- Отличная идея, - спрыгнула со стола Хлоя, направляясь к выходу и маня за собой Шейна. - Мне нужно новое классное портфолио.
А он снова наклонился к Марте:
- На будущее...Я сам решаю с кем и куда мне идти, таинственная Марта.
Уже в дверях Шейн столкнулся с Софией. «Проходной двор какой-то», - подумала Марта, однако Софию видеть была очень рада.
Несколько секунд фотограф и инспектор смотрели друг на друга, после чего София присвистнула, пропуская Шейна пройти.
- Он что память потерял, да?
- Частично.
- Дай угадаю, тебя не помнит?
Марта кивнула, а София достала бутылку мартини, высыпая на тарелку пачку сырных шариков и оливок.
- Это нормально в его случае. Ретроградная амнезия. Так устроен наш мозг. Он очень за тебя переживал, поэтому и заблокировал все, что связано с тобой. Это было ожидаемо.
София раскупорила бутылку и разлила напиток по пластиковым стаканам.
- У нас дело было пару лет назад. Жена своего мужа любила, а потом муж загулял и любовницу на глазах у нее кокнул. Та в обморок бряк и забыла все начисто. Она три года жила с ним счастливо, душа в душу, просто заблокировала эту информацию в своем мозгу, - София покрутила у виска. - Пока мы труп не нашли, только потом она вспомнила.
Марта опустошила стакан, София последовала ее примеру.
- Ничего не вспомнит он, я в этом уверена. Он стал таким, каким был до нашей встречи и отлично себя чувствует.
- Ты все равно останешься его любимой ягодой, - зажмурилась София, поглощая очередную порцию мартини.
- Кем? - поморщилась Марта, рассмеявшись.
- Предпочтения с амнезией никак не связаны.
Женщины продолжали наливать друг другу, празднуя то, что остались живы.
- Тебе нужны проблесковые маячки, - не так уверено, слегка заплетающимся языком, проговорила София.
- Чего? – хихикнула Марта.
- У нас во время учебы был курс психиатрии, так устроена человеческая память, она возвращается фрагментами. Тебе надо вызвать вспышки в его мозгу.
- Я не могу, - невнятно проговорила Марта. - Я его так ревную, что с ума схожу.
- Ты – дура! Я ради вас чуть не сдохла от тетродотоксина, а она не может с двумя медсестрами справиться. Борись за любовь! Борись, раз уж орешь, что любишь его! Мне вот уже не за что бороться, - опустила глаза София.
- Что случилось?
- Умер мой муж, умер. А твой мужик живой, почти здоровый, местами. Схвати его и тащи в берлогу. И маячки расставляй, пока не поздно.
- Мне жаль, София, - обняла ее Марта, едва держась на ногах.
- У всех пар есть фишки. У кого-то стихи, песни, цветочки, а у вас прикосновения, мать их. Он же все время трогал тебя, постоянно, теперь твоя очередь, - убрала волосы за уши инспектор, широко улыбаясь.
- Нет… Я боюсь, - замахала руками Марта.
- Ну и дура,- икнула София.
Глава 24
Шейну снился сон, будто он целовал девушку. Он не видел ее лица, только рыжие, как пламя огня волосы блестели медью на солнце - чистое золото. В то утро он проснулся со странным томлением во всем теле.
Он придумал эту вечеринку, чтобы казаться нормальным, а на самом деле внутри полное дерьмо. Мало того, что в коме был, проснулся, не черта не помня, так еще и диабет. Ему было хреново и одиноко, но он улыбался, делая вид, что все супер. Флиртовал, пытаясь выглядеть нормальным, обычным, таким как все. А на душе кошки скребли. Как можно продолжать жить жизнью, которую не помнишь? Колоть инсулин, считать сраные углеводы? Он помнил, как ел все что хотел, пил что заблагорассудится, трахал всех, кто понравится. Но и здесь с ним произошла странная перемена, объяснения которой у Шейна не было. В больнице он зажал медсестру, и тут же отпустил, почувствовав противоестественное отвращение. Будто не нужно ему это, словно ошпарился. А уж от той навязчивой липучки, с которой он столкнулся в студии, пришлось в буквальном смысле отбиваться. Водитель такси угорал, наблюдая за тем, как Шейн запихивал ее вперед ногами на заднее сиденье его тачки. У него был ощущение, что кроме места работы он забыл что-то очень важное.
Он стоял, облокотившись на перила лестницы на втором этаже отцовского дома, внимательно наблюдая за гостями. Для всех окружающих он должен был выглядеть беззаботным веселым Шейном, сверкающим и ярким, как сраный праздник. Пачками прибывали длинноногие девицы в коротких юбках и ребята в дорогущих шмотках. Половину гостей он просто не помнил, вторая раньше выглядела иначе. Каша в голове и смятение в душе. Потирая костяшки пальцев, он внимательно следил за холлом.
Отец рассказал, что в кому он впал, потому что не колол инсулин, а держал его маньяк – парень Марты. Про диабет Шейн старался не думать, не хотел его принимать, и читать книжки тоже не хотел. Нет у него диабета. Не нужен он ему. Но с какой целью парень Марты держал его в заложниках? Причем Марта была ни при чем, тот парень был его фанатом. Походило на авторское кино шизофреника.
Но в холле появилась та самая Марта, и Шейн перестал потирать костяшки, выпрямился. Рыжая?! Волосы горят, как мед или медь. Вот это да! Все эти дни она туго завязывала их в пучок, и цвета толком не было видно, а теперь волна ярких блестящих золотых локонов спускалась по спине, завораживая.
Ничего он не мог понять с этой Мартой. Увидел и сразу почувствовал, что тянет к ней как магнитом. Красивая она, какой-то своей изысканной дорогой красотой, от которой дух захватывает. Глазища огромные, губы чувственные, шея длинная. Когда в студию зашел, она к нему спиной стояла, а на майке вырез круглый, так что все лопатки видны и спина, от этой картины аж мурашки по коже. В глаза ему смотрит, искусно безразличие изображая, а у самой на донышке тоска такая, что обнять хочется. У отца спрашивал, говорит, коллеги вы, лучше сам у нее спроси. Он и спросил, да только ответов, так и не получил. Странно все это. Резко заиграла музыка, да так громко, что Шейн даже вздрогнул. Кавалер Марту крутанул, а затем к себе прижал, рыжие волосы взлетели и упали на красное платье.
Шейн спустился вниз, прошел через центр зала, все-таки он тут хозяин. Хоть одна майка на нем тонкая, плотно прилегающая к телу, а все равно жарко, народу то полно. Зеркальный шар под потолком выглядел немного нелепо, но красиво, огни мерцали, перебивая друг друга. Он засмотрелся, а кавалер эту Марту галантно швырнул, и она налетела на Шейна. Чтобы не упасть, рыжая схватилась за его плечи, заглядывая в глаза. Она держалась за него неприлично долго, пальцы скользнули по коже. Мгновенно родилась неловкость, которая заканчивается горячим поцелуем. Ты можешь даже не знать человека, но тебя бешено тянет вжаться в его тело, и не обернуться уже невозможно, потому что прошибло с ног до головы.