Надежда Мельникова – Эффект Боке (страница 13)

– Когда я узнаю, кто это сделал, я с позором выгоню его в шею! Кто? Я спрашиваю, кто посмел? Кому захотелось легких денег? Уничтожу! Испорчу репутацию так сильно, что даже в МакДональдс не возьмут.

Он любил на нее смотреть. Даже когда злилась, Марта была прекрасна, как сочный золотисто-медный закат над Сеной.

Сегодняшнее утро Шейн провел в полицейском участке, в последнее время он ходил туда чаще, чем на работу. Раскрывались все новые обстоятельства дела, и когда ему продемонстрировали то, что устроила у себя в спальне Мика, Шейна чуть не вывернуло наружу. Он уволил ее, посоветовав обратиться к психиатру. А потом, потирая подбородок, и местами угорая, Шейн посмотрел довольно нелепую порнушку с участием Доминика и Эммы. Похоже, его окружали сплошные идиоты.

Инспектор безотрывно наблюдала за ним, пытаясь продвинуть расследование. Полиция допрашивала Доминика, затем его аптечную подружку, но след оказался ложным. Слишком трусливый и истеричный Доминик не был способен на элегантное и продуманное убийство. Хотя, кто их знает этих маньяков.

Уголовная полиция разыскивала Полин Манон. Высокую шатенку Шейн очень хорошо помнил. Дамочка была той еще извращенкой, предпочитая пожёстче. Он лишь надеялся, что она обнаружится живой и невредимой. Мысль о собственных фото, как о призыве к действию какого-то больного ублюдка, выбивала его из колеи.

Шейн все чаще озирался, разглядывая съемочную группу, он не доверял этим людям, подозревая абсолютно всех. Единственный человек, которому верил Шейн, продолжал трясти журналом перед лицами работников, не замечая появления фотографа.

Да что же там такого напечатали, что у его рыженькой русалки вот-вот грудь из декольте выпадет от негодования? Шейн томно улыбнулся, нагло гуляя взглядом по желанному телу. Воспоминания о том, как он сжимал Марту в объятьях, целуя розовую вершинку, облизывая и посасывая сладкий бугорок, будоражили кровь, пробуждая основной инстинкт. С ним происходило что-то странное, когда Марта оказывалась рядом. Кровь бежала быстрее, а тело разогревалось до немыслимой температуры. Ему нужна была Марта, необходима ее нежность, страсть и доброта. Иногда, как сейчас, он слегка ревновал к бедняжке Хью. Завидуя, что тот мог прикасаться к ней, когда ему вздумается. Шейн оберегал Марту, потому не ставил вопрос ребром, ибо не знал, как далеко зайдет гребаный маньяк, что, казалось, преследовал его повсюду. Как только его поймают, Шейн выдавит из этой милой головки всех остальных – станет ее мужчиной. После того, как их губы коснулись друг друга, он ни секунды не сомневался в своей победе. Больше никакой жалости, теперь только настоящие отношения, в которых он будет брать ее, как и когда ему заблагорассудится.

А еще что-то новое, доселе неизведанное, поселилось в упрямой башке фотографа и не давало покоя. Шейну хотелось обсудить с Мартой все, что произошло в участке. Ему было важно ее мнение. Физически тянуло поделиться новостями и вместе решить, мог ли Доминик совершить это преступление. Подмывало рассказать о сумасшествии Мики, посмеяться над диким поступком «друга», затащившего в постель запутавшуюся девчонку.

– Шейн? – увидев его, она вздрогнула, тут же спрятав журнал за спину. – Все свободны!

Он поморщился, не понимая, что происходит. Не вынимая рук из карманов, он двинулся к ней. Черт! С тех пор, как он попробовал вкус ее губ, ему все сложнее держать дистанцию. Не терпелось облизать ее с ног до головы, и пусть стонет под ним, как дикая кошечка.

– Что у тебя там? – приподнял он брови, загоняя Марту в угол.

А ведь обещал себе, что больше к ней не притронется, не позволит с собой нянчиться, будет уважать ее выбор и станет хорошим парнем… на время. Но это декольте – преступление против человечества.

Марта прижалась к стене и, все еще пряча журнал за спиной, повернула голову, непроизвольно открывая доступ к своей длинной шее. Он не сдержался, облизнул бархатную кожу, вдохнул запах. Впервые в жизни Шейн отбивал чужую женщину. Обычно в этом не было необходимости, ибо девушки сами липли к нему, как надоедливые мухи или прожорливая мошкара. Изрядно удивила мысль, что он не остановился бы даже будь у Марты муж и трое детей.

Шейн отстранился, приподнял одну бровь, откровенно наслаждаясь зрелищем. Все-таки этот лакомый кусочек не может принадлежать кому-то другому. Он облизал ее шею, спустился ниже, коснулся языком ложбинки груди. Не заметил, как зарылся в декольте Марты. Моментально загорелся пламенем страсти и запустил руки под юбку, нащупав тонкие кружевные трусики.

Она дрожала, но не от вожделения. Шейн хмыкнул и удивленно прищурился, останавливаясь. Он засунул руку за спину Марты, с силой вырывая журнал. Когда Шейн прочел то, что там было написано, в глазах потемнело. Он отпустил девушку и плюхнулся на диван, купленный специально для сегодняшних съемок. Марта подбежала к нему, села рядом.

Его рожа украшала обложку, а безжалостная подпись звучала следующим образом: «Талантливый фотограф оказался не только маньяком-убийцей, но и инвалидом! Эксклюзивная история неизлечимой болезни самого завидного жениха Парижа в репортаже нашего корреспондента».

В погоне за тиражами пресса никогда не скупилась на комплименты. Марта сжала его свободную от грязной макулатуры руку, и, глядя ему в глаза, прошептала:

– Я убью того, кто это сделал. Узнаю, кто рассказал об этом и просто задушу голыми руками.

Шейну было нечем дышать, впервые за много лет он почувствовал себя слабым и беспомощным перед тем, что не мог изменить. Он ощутил себя полным ничтожеством. Марта отпустила его руку и крепко обняла, положив голову на плечо. Сочувствуя, сострадая сердцем, спасая от всего мира. Она сжимала его плечи и спину так сильно, как только могла, а он зарылся носом в ее волосы. Шейн не знал, как долго они сидели, обнявшись на том чертовом диване для фотосессий. Он просто закрыл глаза и крепко-крепко зажмурился.

Тело Полин Манон нашли через двое суток после заявления о ее пропаже. Как и в прежнем случае, труп обнаружили в новостройке Парижа, на окраине города. Хозяева квартиры перевезли некоторые вещи, но не успели въехать полностью. Манон лежала на голубой шелковой ткани в серебристом бикини, рядом стояла ваза с пышным букетом цветов.

Мартин откровенно нервничал. Понимая, что отпуска ему не видать, он вспотел, вытирая цветастым платком мокрый лоб.

– Я хочу знать, как он проникает в эти чертовы квартиры? Проверяйте строительные компании, риелторов, охранные службы домов. Ищите связь между тремя домами.

София осторожно обошла труп по длинной дуге и направилась в сторону открытой двери в совместный санузел. Наклонив голову к плечу, она одела перчатки.

– Ты ничего не найдешь, Мартин.

– Это еще почему? Он как-то пробрался в их дома. Надо проверить всех, кто имел доступ к ключам этой квартиры.

– Потому что он или она проникали в квартиры через окна. Неси фото с мест преступлений, – кивнула она сотруднику полиции.

– Этого не может быть, – возмутился Мартин. – Раздвижные окна со специальной противоударной бронированной пленкой, триплексом, что препятствует попыткам вандализма. Установлена специальная противовзломная фурнитура, – пыхтел Мартин, брызжа слюной в разные стороны.

– Да, если окно закрыто, – раздвинула шире створки София.

В это время в туалет вбежал молодой парень с фотографиями в руках.

– Что ты видишь здесь, Мартин?

– Пустырь, – он протер лоб еще раз.

– А здесь? – белоснежные волосы Софии беспорядочно висели вокруг лица.

– Безлюдная часть парка.

Затем инспектор открыла окно полностью. В нос ударил аромат свежести.

– А здесь?

– Твою мать. Гребаное поле. Нет напротив стоящих зданий и лишних глаз. Все дома на окраине.

– А теперь смотри сюда, – София перегнулась, опершись о подоконник руками в перчатках.

– Пожарная лестница. Тухлый помет. Вот почему мы ничего не видим на камерах наблюдения, они направлены на вход в здание. Он просто выжидал, когда какие-нибудь, – Мартин не выразился, но очень хотел, – по этому стояку здания не закроют окно.

София одобрительно кивнула.

– В квартирах был недавно проведён ремонт. Стоит стойкий запах краски и других отделочных материалов. Люди толком не переехали, они оставляли открытым окно в туалете, не видя в этом ничего криминального. Квартиры не на первом этаже, про пожарную лестницу никто и не думал. Шкаф или кровать через такое окно не вынесешь…

– А вот втащить тело молодой женщины вполне, – закончил за Софию Мартин, – я встречусь с Райтом и переговорю насчет этой Полин, кому он о ней рассказывал, кто мог знать.

– А не надо никому рассказывать. В интернете полно снимков с какой-то давней вечеринки, где хорошо видно недвусмысленность их отношений, – закончил все тот же полицейский с фотографиями в руках.

София лишь кивнула, присев на корточки рядом с трупом. Кто-то подал ей вырезку из журнала, где в точно такой же позе лежала еще живая Полин.

– Я все равно с ним поговорю, – выбежал из квартиры Мартин.

Инспектор снова и снова пересматривала фото с мест преступлений и думала, думала, думала. Ее взгляд упал на шикарный букет пионов в высокой хрустальной вазе. Она сравнила его с изображением в журнале.

– Мы идиоты, – выпрямилась София. – Видишь этот букет? – обратилась она к криминалисту, сидевшему на полу.