Надежда Мельникова – Дикарь (страница 31)

Михайлов скатывается с меня и падает рядом.

— Рассказывай давай про бывшую, пока я на тебя заявление не накатала. Лежу на боку, прямо как рухнула, и не могу даже пальцем ноги шелохнуть, задыхаюсь.

Дикарь какое-то время молчит, затем начинает:

— Я мечтал купить свою атомную станцию. Я уже накопил денег, даже частично взял кредит. Но Елизавета всё потратила на эту, как её... Восковую эпиляцию, — тяжело дышит Михайлов, смотрит в потолок, закинув руку за голову. — Конечно, я ей не простил. Да и Степановна расстроилась. Обиделась! Прокляла родную внучку и до сих пор с ней не разговаривает! Ну а кто бы это забыл? Была бы у нас своя атомная станция, за электричество платить не надо было бы. И для «Лошадиного острова» это супервложение.

Собравшись с последними силами, я поднимаю руку и, взяв подушку, со всей дури бью его по лицу. Ожесточённо, истерично, от души!

Дикарь ржёт, а я бью, и бью, и бью... Пока он не отбирает её и, схватив меня руками и ногами, не притягивает к себе, присасываясь к губам в жадном поцелуе.

Глава 33

Глава 33

— Я не могу пошевелить ни ногой, ни рукой. И нижняя часть тела полностью онемела. Может, я заболела? Как думаешь, Михайлов?

Кровать Степановны словно бы всосала меня. Постель-монстр, не иначе. Одно движение — и конечности снова тянет в чрево простыни и одеяла с подушками.

— Сонный паралич, Забава. Несколько секунд или минут на грани сна и бодрствования ты ещё будешь в сознании, но уже неспособна пошевелиться. Сейчас вырубишься. — Сладко потягивается дикарь, он выглядит совершенно бодрым, это даже бесит немного.

Крепкий орешек.

Недобро покосившись, пытаюсь свести ноги. Спина вся во вмятинах, как будто меня валяли по голым деревянным доскам.

— Это что-то из судмедэкспертизы? А может, кто-то просто заездил меня?

— Надо найти этого человека, — смотрит сурово и даже как будто с пониманием, на самом деле опять шутит.

При этом подрывается с кровати так легко и активно, будто не он устроил эту бешеную гонку, измучив меня до полуобморочного состояния. Двужильный кареглазый мерзавец!

На полу орёт голодный Васька. Залюбовавшись соседом по спальне, напоминаю сама себе, что я здесь ради кота. А вот этот страстный обнажённый товарищ в моей жизни, как говорится, проездом. Поэтому, перевернувшись на бок, стараюсь сползти с кровати и заняться делом. Помню, что в холодильнике ещё есть колбаса, но опять зависаю на Михайлове.

— Спокойно, Василий, — разглагольствует он. — Я понимаю, что всё, что ты здесь увидел, нанесло травму твоей неокрепшей кошачьей психике, но ты должен понять. Когда ты найдёшь свою женщину, ты будешь вести себя точно так же.

Он снова голый. Посреди комнаты. Подобрал моего подопечного и, прижав кота к мускулистой груди, начесывает ему за ухом. Не могу. Перестать. Пялиться! Стукните меня кто-нибудь по лицу!

— Ты нашёл свою женщину? — говорю не я, а мой рот.

Он сейчас мне не подчиняется и несёт всякие глупости.

Дикарь же в своём репертуаре. Он оборачивается и, ничего не ответив, многозначительно хмурится. И уходит на кухню, оставив меня с этим позорным, красноречивым вопросом. Как я могла произнести это вслух?

Вот кто меня тянул за язык? Выглядит так, будто мне важно ему понравиться. Оно и так понятно, что мне это необходимо, ведь я каждые пять минут раздвигаю перед ним ноги, но лучше бы он об этом не знал. Пусть бы себе думал, что я делаю всё это исключительно ради Василия и у меня совершенно нет выбора.

Ну и суббота у меня выдалась.

Снова еле плету ноги к шкафу. Болят не только мышцы. Ноют мочки ушей и кончик носа. А ещё ощущение полной стёртости между бёдер. Не знаю, как это может быть приятно, но факт остаётся фактом. Всё моё тело тянет сладкой, чувственной болью. Но больше я уже точно не могу! Поэтому надо спасаться.

На этот раз я не затягиваю с одеванием. И молниеносно натягиваю на себя первые попавшиеся шмотки Степановны.

— Тебе идёт! — Оглядывается на меня Михайлов. Покормив вместо меня нашего несчастного кота, хозяйничает.

Вешает на верёвку мои мокрые вещи, предварительно хорошенько отжав.

Разбирается с постелью.

Аккуратно присаживаюсь на край стула. Потом, опомнившись, начинаю надевать верхнюю одежду.

— Куда собралась без моего разрешения?

Куда я иду без его ведома? Нет, ну это прсото ни в какие ворота. Почему он не может разговаривать нормально, а не так, словно я его вещь или девка для утех?

— Ты, ты… — я даже заикаюсь от шока. — Ты просто нечто! Я вот честно не представляю, чтобы ты так же обращался с Елизаветой. Она бы такое точно не потерпела.

Дикарь приподнимает правую бровь и, отыскав в одном из шкафчиков Степановны арахис со вкусом сыра и специй, молча вскрывает пакетик. Закидывает в рот орешки. Ест. Смотрит на меня. Отношения с Елизаветой никак не комментирует. Про мечту тоже не распространяется. В тот бред, что он мне рассказал про атомную станцию, я, естественно, не верю.

Но и что с ним делать, тоже не понимаю.

— Ясно. Пойду искать приключения на свою измученную пятую точку. Мне нужно приобрести всё необходимое для Василия.

— Спрятаться решила от меня, трусишка? Собралась на поиски личного пространства? Ну что же, удачи!

Развожу руками и выхожу во двор. Вот к чему он это сказал? Обиделся он, похоже? Не пойму. Я вообще не понимаю, что он от меня хочет. Два шага вперёд, четыре назад.

Оглядываюсь на окна. Дикаря нигде нет. Даже немного обидно. Мог бы романтично провожать меня у окна.

— Здравствуй, Забава, ещё раз здравствуй, — звучит справа от меня, как только я покидаю двор.

Сторожил он меня, что ли? Аж вздрагиваю, перепугавшись.

— Привет, Семён.

— Куда-то спешишь?

— Купить консервы для Василия.

— Это тогда тебе в магазин надо, — грустно советует староста.

Так и хочется сказать: «Да ты что! А я думала, в Дом культуры». Но мне его жалко. Сама не знаю почему. Хороший же парень. Старательный. А я другого в область гениталий пускаю. Жизнь всегда полна вот этих маленьких жутких несправедливостей.

— Слушай, Сёма. — Всё равно ведь будет идти со мной до самого магазина. — Что случилось между Михайловым и его Елизаветой?

— А ты не знаешь?

Мотаю головой. Семён крутится, будто осматривается на предмет наличия свидетелей нашей беседы. А я превращаюсь в одно большое ухо.

— Здесь раньше мост был, а потом река совсем обмельчала и устье пересохло. Теперь вот ездят жители деревни по реке на телегах, вместо лодок. Забавно, правда, Забава?

Смотрю на него, как на дятла, что зачем-то долбит башкой одно и то же место. Очень забавно, прям обхохочешься.

Идём дальше.

— И на этом мосту Елизвета… — как бы подсказываю, о чём надо говорить.

— Он всё равно будет жить сам по себе. Он же дикарь. Елизавету он с детства любил, а с другими бабами лишь веселится. Так что особо на него не рассчитывай. Будь умнее. Уйди первой.

Глава 34

Глава 34

Семён со мной в магазин не идёт. Специально отстаёт, приостанавливаясь. До этого неотступно таскался и показывал достопримечательности, а тут прям закрутился вокруг своей оси да так и остался у двери. Обернувшись, решаю оставить его и поднимаюсь на крыльцо маленького деревенского магазина, который, судя по надписям, работает три раза в неделю. Семён прячет глаза, увлечённо разглядывая фасад здания. Выглядит при этом очень странно.

Впрочем, мне своих проблем хватает и нет никакого дела до того, что в голове у старосты. Мои мысли полны дикарём и нашими отношениями. Я волнуюсь, что не смогу забыть всё то, что здесь произошло. Потому что, несмотря на понимание временности этих событий, я переживаю. Сердце странно гудит. Я ведь не из тех, у кого в каждом населенном пункте по жениху живёт. Для меня наши непонятные страстные отношения — сенсация. Опять-таки впереди всего один день, и мне придется вернуться на работу. Михайлов останется здесь со своим «Лошадиным островом». Сытый и угомонившийся. Вздыхаю. Стукнуть бы его за то, что взбудоражил и переполошил.

Захожу внутрь помещения. Обычный магазин с закрытой прилавочной зоной. Товар покупателям по старинке подаёт продавщица. Но сейчас за кассой пусто. Облокотившись на подоконник, женщина лет пятидесяти в синем синтетическом фартуке с крупными карманами и такого же цвета колпаке смотрит в окно. Туда, где бродит староста.

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, есть ли у вас питание для котов?

— Надо ждать, — равнодушно, не поворачиваясь, отвечает продавщица и пристально смотрит на управляющего их маленьким царством, прям следит за каждым его движением. — Ох и красавчик наш Семён. Жаль уже годы не те, да и муж мешает, а то я бы приударила за ним. Как на нём эта куртка хорошо сидит. А брюки? А шапка... Белые волосы прям как пшеница из неё торчат. Аж фантазия разыгралась.

Прочищаю горло, мне неудобно всё это слушать, как будто я подсматриваю за кем-то в замочную скважину. Её горячее влечение к Семёну, естественно, очень интересно, но я бы предпочла просто купить то, за чем пришла.

А она медленно поворачивается и теперь стоит ко мне вполоборота, опираясь о стену бедром.

— Наслышана о тебе. Ты хотела у Дуньки мужа отбить. А в итоге на Михайлова залезла. Обе жены сюда приходили. Коньяк брали дорогой, плакались.

«Обе жены». Интересно, какая такая жена у Михайлова? Елизавета очень хитрая женщина, прям хамелеон. Со мной она надменная городская фифа, а с Дуняшей прям местная. Любопытно, знают ли Дуня и продавщица про то, что произошло между ней и Михайловым? Вот Семён точно что-то скрывает.