Надежда Мельникова – Дикарь (страница 21)

А во рту его вкус. Откуда он взялся? Почему так явственно встал в моей памяти?

Отчаянно мою голову, прислонившись к холодному кафелю. Но не могу перестать думать о том, как бы было хорошо, если бы дикарь оказался со мной в ванной. И я бы повернулась к нему спиной, я бы прогнулась в пояснице… А он схватил бы меня за волосы, лишая возможности двигать головой, и толкался бы так неистово и дико, что я ломала бы ногти о кафель.

Но я сама его не пустила, поэтому, зажмурившись, продолжаю пенить шампунь на голове. А ещё давить из тюбика бальзам. Самостоятельно намыливать гель на тело.

Разочарование, сплошное разочарование. Кому нужна эта гордость, когда так хочется почувствовать его внутри себя?

Опять меня бросает то в одну, то в другую сторону.

Чёртов дикарь. Он испортил мне жизнь своим терпким вкусом. Хочу его снова попробовать. А ещё, чтобы он прикусил зубами мои соски и мучил грудь, как он это любит. И, скользкий, блестящий от воды, держал бы моё тело мускулистыми руками и таранил с такой силой, что его крупные яйца бились бы о бёдра, а меня так штормило бы в его цепких звериных лапах, что грудь мотылялась бы из стороны в сторону.

Но это фантазии. Всего лишь моё грязное воображение. Помогите!

Резко выключив душ и обругав саму себя, решаюсь пойти спать. Дурота какая-то. Нельзя об этом думать! Плохо это! Если так хотела, чтобы он поднялся, надо было звать на чай. А теперь это просто какое-то извращение. Представлять его во всех красках, если его рядом нет и не будет.

После душа мигом становится холодно. Кутаюсь в большой банный халат. Всё немного кружится, но уже совсем ненавязчиво. На меня нападает очередной виток депрессии. Резко отключив лесные звуки, которые теперь только раздражают, ступаю влажными ступнями по полу.

По совету Михайлова решаю выпить лекарство. Но, покрутившись на кухне, понимаю, что таблетки остались в косметичке, в сумке. Возвращаюсь в коридор, зацепив с собой кружку воды, и, скрутив мокрые волосы полотенцем, присаживаюсь на корточки. Едва не свалившись на попу, даю себе зарок:

— Больше никакого алкоголя и диких красавцев! Обычная серая жизнь, рутина. После работы домой — пересчитывать деньги и искать возможность заработать ещё.

Копаюсь в вещах, перекладывая с места на место злосчастный калькулятор, бумажные платочки, влажные салфетки, крем для рук. Расстегнув косметичку, обнаруживаю аспирин и уголь, но рука натыкается на незнакомый предмет. Сбоку. Что-то странно выпирает. За подкладкой сумки. Здесь есть маленькая дырочка. И я, нахмурившись, достаю незнакомую вещь.

Моргаю. Верчу в пальцах. Опасаюсь, что всё ещё не протрезвела.

Вдруг мне это чудится? Хлопаю ресницами, несколько раз моргнув.

Но нет, в моих руках совершенно незнакомая мне флешка.

Откуда она взялась? В замешательстве, не глядя выпиваю таблетки.

Поднявшись с пола и придерживаясь за стену, иду в комнату, включаю свет и компьютер. Жду, пока загрузится операционная система. Чувствую, что начинает очень сильно болеть голова. Словно кто-то постепенно сжимает её в тиски.

Мне уже не нужен мужик в душе, я только хочу, чтобы проглоченная мной таблетка поскорее подействовала. Но флешка смущает. И пугает.

Наверное, прихватила её с работы. Случайно…

Открываю файловый менеджер и пытаюсь прочитать, что на ней. Если это какие-то каталоги наших подопечных, то я верну её Светке. Наверное, смела вместе с вещами, когда второпях собиралась. Всё же появление дикаря внесло смуту, и я особо не помню, что делала.

Но флешка не открывается. Данные на ней зашифрованы.

Я с таким сталкиваюсь впервые. Зачем в социальной службе кодировать что-то?

Держусь за голову. А она гудит всё сильнее и сильнее. Я нарочно стараюсь особо не вертеть шеей, чтобы внутри не отдавались удары молота по металлическому тазу.

— Света, ты не спишь?

— О, привет, Забава! Какой там спать, покой нам только снится. Глажу мужу рубашку на завтра, а ещё собираю вещи малому в садик. Даже пьяная мама должна выполнять свои обязанности. А ты как? Алка скулила, что он увёз тебя. Чего звонишь? Возвращайся в постель к жеребцу с чёрными глазами. Как же я тебе завидую!

Да уж, было бы чему завидовать. Вздохнув, свободной рукой продолжаю удерживать голову.

— Слушай, у нас нет на работе такой серенькой флешки с надписью «Кингстон»?

— Флешки? Да у нас одна была на весь отдел, для печати цветной, если вдруг на почту надо. Цветного-то принтера в конторе нет. Но я не помню, что там написано на ней. Да и цвет вроде белый. А что?

— Да я думала случайно взяла. Но ней данные закодированы. Невозможно прочитать.

— Да ну. Закодированы? — смеётся Света. — Скорей всего, вирус какой цепанула, вот и не открывается. Прям уж закодированы. Ты, Забава, фильмов пересмотрела детективных. Скажешь тоже. Неси её на работу. Программисты восстановят и глянем, что там.

Мы прощаемся. А я напрягаю свои несчастные извилины. Ну странно это. Я хоть и пьяная, но понимаю: не так выглядят заражённые вирусами документы. Да и к программистам я не ходила. И вот клянусь, вижу этот носитель информации впервые.

И тут до меня доходит кое-что. Несмотря на больную голову, я вспоминаю слова дикаря:

«Степановна небось разболтала тебе, кем я работал. Связи остались».

Он трогал мои вещи. Трогал мою сумку!

«Рассмотрел квитанцию услуг ЖКХ из твоей сумки. Она выпала, пока ты запихивала калькулятор».

Перед глазами вырисовывается лицо хозяйки гостиничного дома, и вспоминаются её слова: «Но ты же понимаешь, часто бывает, что подобные писульки, подделанные, кому-то не просто так нужны. В общем, Михайлова в очень строгой форме попросили уволиться. Дабы не рылся там, где не нужно. С тех пор он людей сторонится. Держится сам по себе».

В голове начинает уже не просто звенеть, там с бешено пульсирующей силой взрывается бомба. К горлу подкатывает тошнота, и я бегу в туалет, где меня благополучно выворачивает наизнанку.

— Вот почему всё зашифровано. Вот зачем он приехал. Козёл на коне! Совсем не серёжки он привёз мне. Он подбросил мне компромат на кого-то, понимая, что у меня это говнище искать не будут. Наверное, к нему уже приходили! А мы с ним никто друг другу. Ко мне не приедут. И флешка сохранится! Информация не пропадёт!

Перебираюсь на стул, закрываю глаза:

— А я, дура, подумала, что так сильно понравилась ему, поэтому он нашёл повод приехать ко мне. Ревную его к Алке, выкаблучиваюсь, представляю всякое. Фантазирую. Думаю, он серёжки притащил, ради того чтобы увидеть меня. А он мне подбросил какие-то важные данные, дабы они не пропали. В лесу бы лучше закопал, в пакетике, паскуда чернобровая! — делаю передышку, хватая воздух ртом. — Я его убью. Протрезвею окончательно и убью!

Глава 24

Глава 24

С моего первого рабочего дня прошла почти неделя. А я никак не решу, что мне делать с флешкой, найденной в сумке. Аккуратно спросила про неё у программистов, но они ожидаемо никогда такой не видели. Отдать им на расшифровку я боюсь. Очевидно, там что-то архиважное. Не хочу подставлять людей.

Я была очень смелой, пока не протрезвела. И ехать выяснять, действительно ли эта флешка принадлежит Михайлову, я не могу и не хочу. Не собираюсь я за ним бегать. Он как ушёл ночью, так и всё. След его простыл. Поэтому я спрятала странный предмет под отклеивающийся кусок плитки в ванной и работаю дальше. Надеюсь, никто не придёт меня за неё убивать.

Сейчас я у своей «первой бабушки», она мне нравится больше остальных. Очень душевная женщина.

— Ой, что-то высокое у вас давление. Может, скорую вызовем? — волнуюсь за свою подопечную, снимаю с руки манжету тонометра.

Бабулька откидывается в кресле и закрывает глаза.

— Нет, пока не нужно, Забавушка, таблеточку розовую дай мне с полочки.

— Хорошо, — поднимаюсь с корточек и иду на кухню налить стакан воды.

Сегодня мне ещё нужно сходить за молочными продуктами для старушки, живущей в соседнем подъезде, но она такая скупая и дотошная, что нужно будет найти именно то молоко в пакете, которое она хочет и при этом не потратить ни копейки лишней. Старушка ведёт строгий учёт денег.

А я бегаю по всем магазинам в округе и ищу «правильное» молоко. Но моя работа в этом и заключается. Помогать и угождать своим подопечным. Слава богу, пока совсем ненормальные мне не ещё попадались.

Попрощавшись, аккуратно закрываю за собой дверь. Обещаю позвонить.

Выполняю работу дальше. И ближе к обеду возвращаюсь в кабинет.

С Алкой мы почти не общаемся. Она всерьёз думает, что я увела у неё мужчину. Хотя, если хорошо подумать, так это она пыталась отбить у меня дикаря. Доказывать, что Михайлов уехал и ничего у него со мной не было, мне лень. Легче совсем не разговаривать. Оно даже и к лучшему, что, заполняя дневники, мы сидим молча.

Ем бутерброд. Периодически откусываю кусочек и прячу остаток в стол. Жду первую получку, чтобы хоть что-то отложить. Вечерами в интернете ищу подработку. Ем овсяную кашу на завтрак и ужин. Вот этот бутерброд — моё главное пиршество на сегодня. Стараюсь думать о хорошем. Верю в светлое будущее.

— Забава, нужно в банк сходить. Я сейчас дам тебе документы, — просит Светлана, и я с грустью смотрю на только что заваренный чай.

Но, несмотря на желание выпить горяченького, я понимаю, что со Светланой надо дружить. От неё зависит моя премия. Молча выслушиваю, что именно нужно сделать. Подхожу к шкафу, открываю дверцу, надеваю верхнюю одежду и, взяв в руки бумаги, спускаюсь вниз. Выхожу на улицу.