Надежда Мельникова – Бывший (страница 34)

Татьяна открывает для меня дверь, выпроваживая. Я чувствую, как из глубины подкатывает новая злость. Но священные тигры никогда не сдаются. И, не соображая что делаю, захлопываю дверь, прижимая Таню к деревянному полотну.

— Ты отдалась мне в ресторане, Татьяна! В первой попавшейся комнате! Ты думаешь, я поверю, что тебе все равно?

— Тогда приперло, сейчас отпустило, — равнодушно пожимает она плечами.

Грубо набрасываюсь на ее рот, чтобы доказать и себе, и ей, что горю здесь не только я один, но и она тоже. Таня мычит мне в губы, сопротивляется, получается нечто среднее между укусом и облизыванием. Она не отвечает на поцелуй.

— Татьяна Сергеевна у нас ЧП! — Долбят в дверь с противоположной стороны.

И она бьет меня ногами, пытается высвободиться и зарядить по яйцам.

Но неожиданно ее Иблис вырывается наружу, она шипит мне в лицо, как обиженная кошка.

— «Я тебя больше не люблю, Татьяна». Помнишь? Никогда я тебе этого не прощу, Тимур, никогда! И можешь больше сюда не таскаться. Потрахались по старой памяти и все на этом!

— Татьяна Сергеевна, требуется ваше присутствие! — Продолжается из-за двери.

— Иду я, иду! — отвечает громче и нахохлившись добавляет уже для меня то, чему я сам ее когда-то научил. — Дефол[6], Тимур, дефол!

Глава 42

Таня

Я приказала ему убираться, но турецкий орел все ещё в моем кабинете. И что? Даже не оскорбится и не уйдет с гордо поднятой головой? Решил играть в эту игру до конца? Ну что же, тогда уйду я.

Но Айвазов, перехватив меня за талию, не дает выйти в коридор. Я от такой наглости дергаюсь, рывком отдирая его цепкую лапищу от своего тела.

— Пойдем, разберемся с твоим ЧП, — включает он бизнесмена года.

Стараюсь не обращать на это внимания и иду вперед, надеясь, что он отстанет. В зале слышен крик, кто-то из девочек-поваров явно плачет. В центре стоит один из наших оптовых покупателей — Гавриленко. Тот еще мудак, терпеть его не могу. Много себе позволяет, орет и при этом глазами своими масляными меня разглядывает. Я как раз пытаюсь прекратить с ним сотрудничество, нужно только разобраться с текущими делами.

— Татьяна, что за конфуз? Этот товар полное дерьмо! О него зубы можно поломать! — не здороваясь, начинает орать Гавриленко.

Мне очень и очень стыдно — бывший становится свидетелем моего унижения и неудачи в бизнесе. И я уже открываю рот, планируя успокоить дегенерата, но Айвазов меня опережает, уверенно вышагивая по торговому залу. Припирает Гавриленко к стенке.

— Степан Игоревич, отойдем.

Кажется, они знакомы.

Надо бы влезть в разговор и запретить этому турецкому самовлюбленному оленю командовать в моей пекарне, но он так жестко говорит, так безжалостно и въедливо смотрит, а Гавриленко при этом так нелепо тушуется, что я неосознанно любуюсь.

Бывший протягивает руку и до побелевших пальцев сжимает плечо невольного собеседника. Я все еще помню мужскую характеристику его силы: смесь гориллы с носорогом. Степан испытывает дискомфорт — это заметно по его перекошенной физиономии. Айвазов отпускает и Гавриленко возвращается, нереально меня удивляя.

— Татьяна Сергеевна, извините, пожалуйста, я был не прав. Мы еще раз пересмотрим условия нашей сделки.

Моя челюсть с грохотом падает на пол.

— Если будут вопросы, я перезвоню, — немного хрипло заканчивает Степан и удаляется.

— Жду с нетерпением, — ошарашенно отвечаю любезностью на любезность, не узнавая лебезящий тон Гавриленко.

Что он такое ему сказал? Поверить не могу. Ощущение странное, непривычное, будто кто-то сражается на моей стороне, подавая патроны.

— Еще какое-то ЧП? — засунув руки в карманы брюк и расставив ноги, поизносит Тимур.

При этом его фигура выглядит крепкой и внушительной, особенно впечатляет грудь колесом. Приходится одернуть себя, заставляя перестать на него смотреть.

— У нас воспламенение случилось в подсобке, пойдемте, я покажу, — блеет еще одна моя работница.

Властно отодвинув меня в сторону, Айвазов следует в указанном направлении. Достигнув нужной комнаты, бывший осматривает помещение, садится на корточки, принюхивается. Исчезает за дверью, слышно, как он что-то выясняет.

— Черт подери, это моя пекарня, Тимур! Я сама разберусь. Мне твоя помощь не нужна!

— Погоди, Татьяна Сергеевна, — раздается спокойный голос из-за двери.

Через мгновение он выходит в коридор и достает телефон.

— Алеш, это Айвазов беспокоит. Мне нужны твои лучшие люди по электрике. Сроки какие?

Он громко смеётся.

— Вчера. Оплата достойная, конечно. Это возле нашего объекта. Сделать нужно так, будто дети твои тут живут. Все понял?

Он называет адрес, а я хоть и безмерно злюсь, но ловлю себя на том, что невольно любуюсь, тем как он решает вопросы. Конечно, это очень классно иметь вот такое плечо рядом. Я бы этих электриков сутки искала. Чтобы прийти в себя, мне приходится трижды напомнить себе обо всех обидах, что Айвазов причинил мне.

— Да, Алексей, поторопись. Доброго вечера. Я дождусь тебя на месте.

— Что-то еще? — обращается он к кому угодно, только не ко мне.

— Ты забыл, кто здесь босс?

— Простите, Татьяна Сергеевна. Но у нас с грузчиками проблема. У них по часу перекуры. Вы постоянно гоняете их, но, сами понимаете, вы хрупкая женщина, а с ними по-мужски бы поговорить. Это народ такой.

— Это что еще за дискриминация по половому признаку?! — получается визгливо и истерично.

Ставлю руки на пояс, а Айвазов опять меня убирает с прохода. Нет. Это просто немыслимо.

— Они еще не ушли?

Он по-хозяйски вышагивает рядом с моей подчиненной, что дёргано мнет фартук в руках.

— Айвазов, ты не имеешь права! — кричу ему в спину, требуя остановиться. И пусть это логично и правильно, сейчас мне плевать на логику, пусть бабам своим помогает, всем кого перетрахал и еще планирует трахать.

— Ты не имеешь права тут командовать! Это моя пекарня! — повторяю я в десятый раз.

— Конечно твоя, Татьяна Сергеевна.

Из моей груди вырывается отчаянный рык. А Тимур спускается с крыльца и уводит мужиков в сторону, что-то тщательно втирает им, используя резкие жесты, глядя на них с безжалостным выражением на лице. И что-то мне совсем не хочется знать, что именно он им говорит.

— Танюш, ты еще не переоделась? Я думал, мы сейчас поедем. — Выходит на улицу Игнат, смотрит на Тимура и грузчиков. — Что этот мудак здесь опять делает?

Мне почему-то не нравится, что он оскорбляет Тимура. Первый порыв — оскорбить моего юриста в ответ. Только я могу обзывать Айвазова. Но стараюсь взять себя в руки.

— Включил мужика, решает мои вопросы. Пытается, — прочищаю горло и добавляю осипшим голосом: — впечатлить меня.

— Ну и как? Ты уже впечатлилась? — смеётся Игнат.

Молча разворачиваюсь и иду назад в здание пекарни. Не могу же я признаться другу, что, несмотря на весь мой выпендрёж, я ужасно рада видеть бывшего. Мне нравится на него смотреть, а еще губы горят от его попыток поцеловать меня. Но между нами миллион обид, для того, чтобы перечислить все, не хватит пальцев обеих рук. Бросив Тимура, возвращаюсь в жилую половину здания, планируя спокойно собраться на встречу с друзьями в ресторане. Пусть Айвазов думает, что я уже уехала, может тогда уберется из моей пекарни поскорее.

Глава 43

Таня

Я пытаюсь застегнуть на спине молнию вечернего платья. Серебристая ткань, как назло, комкается, не желая ложиться ровно. Не знаю, ждет ли меня Игнат или уже уехал. Надо будет с ним созвониться. Блин! Обычно у меня получается извернуться таким образом, что я подхватываю собачку молнии. А сегодня я просто сама не своя. Нервничаю.

— Танюша.

Вздрагиваю, вертясь у зеркала. Этот командный голос я ни с чьим другим не спутаю. Вроде бы нежно назвал, а как будто к стенке властно припечатал.

Поворачиваюсь к нему лицом, чтобы бывший не мог видеть мою обнажённую спину.

— Ты дверь не закрыла, — наступает Айвазов.

— Закрыла, я даже щелчок замка помню.

— Лааадно, — загадочно тянет.

Подходит ближе, а потом нахально усмехается.