Надежда Мельникова – Бывший (страница 33)

Вернулся домой под утро, уснул пьяный в хламину. И как только слегка протрезвел, ко мне пришла она — моя бывшая жена. Этот живой, красочный сон поднял целый рой воспоминаний. Холостая жизнь — раздолье, но после Татьяны у меня не было настоящих отношений. Таких, как с женой: близких, открытых, горячих. Больше ни разу. Я вспомнил так много потрясающих мелочей. Нам было очень хорошо вместе. Иногда она сопротивлялась, переставая слушаться своего мужа, но сейчас я понимаю, что это лишь заводило меня сильнее. Таня была единственной женщиной, что смела со мной спорить.

Пока собирался в офис, затягивая на шее галстук и облачаясь в дорогой костюм, позвонил помощнику. Чуть позже для меня уже был готов отчет о том, как развивался ее бизнес. Я был приятно поражен. И, чего греха таить, восхищен. Создала пекарню в одиночку, не растерялась под моим нажимом, расширила с помощью Дусманиса и процветает.

Мне нравилась Таня, на которой я женился, новая Таня стала еще интереснее.

Думал об этом целый день, о том, сколько труда она вложила, а я, как последний мудак, чуть было не отобрал все это из-за упрямства и прихоти. Хорош же я был. И если по трезвости еще сдерживался, то немного выпив с приятелем и его женой, размяк окончательно, решив перед ней извиниться за свое паскудное поведение.

А потом она открыла дверь. И я ее увидел. В шелковом халате, с мокрыми волосами, на пороге её дома. Такую красивую и такую желанную. Я одурел от нее, вспомнив, как трогал, ласкал, как сладко трахал. Татьяна не поддалась, даже не впустила. Все, что мне оставалось — бесконечно прокручивать этот образ в своей голове. Утром, как последний ишак, написал сообщение и получил матерную картинку в ответ. Долго смеялся. Но умный говорит, что знает, а сумасшедший не знает, что творит. Поэтому я просто приехал к ней, решив не обращать внимания на ее отказ. А там… Эта вонючая терракотовая тачка. Снова. И все. В меня будто шайтан вселился.

Ее нежная кожа, аппетитно округлые формы, губы — кисло-сладкая освежающая мушмула с абрикосовой ноткой, все это достанется уроду Заболоцкому.

Внутри клокотала обида, а сердце наполнилось жгучей ревностью. Я чуть было не сдох от дичайшей чёрной зависти. Никогда ничего подобного по отношению к женщине не испытывал. Дальше я просто ничего не помню, все будто в тумане. Очнулся, когда Таня барабанила по стеклу моей машины, требуя прекратить таранить машину ишака — маркетолога.

Сегодня я приехал уже без предупреждения. Когда первая волна ревности схлынула, осознал, что Татьяна Сергеевна нагнала мужиков к шести часам вечера специально, чтобы позлить меня, и я, как абориген из дикого племени, на это повелся.

Больше не дам ей шанса обдурить себя. Обхватив рукой колючие стебли алых роз, выхожу из машины, направляясь к пекарне. Для чувственной и страстной бывшей жены — только красные розы. Время полшестого, она наверняка еще в своем кабинете.

— Да, Махмуд, — по дороге отвечаю на телефонный звонок. — Нет, гуляйте сегодня без меня. Не хочу. Доброго вечера тебе, Махмуд, — отключаюсь.

Быстро прохожу через зал, чтобы не дать возможности ее подчинённым сообщить хозяйке о моем приближении. Полуоткрытая дверь в кабинет меня настораживает. Тянусь к ручке.

— Опять ты без настроения, подруга? — произносит женский голос, слегка визгливый и раздражающий.

— Все нормально. Отчеты давай.

Не захожу, стою и слушаю.

— Я для твоего Айвазова когда-нибудь киллера найму. Освобожу тебя от мучений раз и навсегда.

— Причем тут Айвазов?

Слышится звук колесиков по паркету, как будто кто-то отодвигает стул.

— Я тебя не понимаю, Тань. Макар Заболоцкий — он же просто огонь! Очень сексуальный, высокий, широкоплечий маркетолог с деньгами.

Таня смеется.

— А эти яркие синие глаза? — продолжает её подружка. — Вдобавок ко всему, как он на тебя смотрит! Ты бы хоть трахнула его, что ли? А вдруг он покруче твоего Айвазова в постели? Вон, посмотри на нас с Игнатом. Пока не попробуешь, не узнаешь. Восемь лет прошло! Восемь! А ты мужиков все на расстоянии вытянутой руки держишь. Плюнь на бывшего и трахни Макара! Совет дня!

Дальше они переходят к обсуждению рабочих вопросов. А я все еще стою у кабинета, до боли сжимая колючие стебли роз, и вновь чувствую себя идиотом. Если Таня и была шлюхой, то только в моей больной голове.

Они не любовники… Пока не любовники.

Глава 41

Тимур

— Назар Тимурович?! — столкнувшись со мной в дверях, трусливо лепечет куда-то в область моей переполненной злостью грудной клетки Танина подружка.

— Тимур Назарович, — поправляю сквозь зубы.

Хочется прибить ее за проводимую пять минут назад пропаганду: «Трахни Макара!» Эта фраза все ещё звенит у меня в ушах. Агитаторша хренова. Я б сейчас об стенку чем-нибудь из мебели трахнул, но Тане это не понравится, поэтому из последних сил сдерживаюсь.

— Таня, я в банк поеду. — Оробев обходит меня подруженция по длинной дуге.

— Давай, Ириш, я пока поработаю, — Татьяна равнодушно склоняет голову над документами, берет в руки ручку, начинает усердно писать.

Хотя, конечно, она слышала мое имя, знает, что я пришел, но игнорирует. Был бы здесь Заболоцкий, уже прыгала бы вокруг него. Ноздри расширяются, кровь по венам циркулирует быстрее. Спокойно, Айвазов, твой прошлый приступ ревности закончился захлопнутой дверью. Боль заставляет плакать, любовь — говорить. Ты же приехал наладить контакт, а не ругаться в одна тысяча семьсот тридцать пятый раз.

Выдохнув, вновь смотрю на бывшую. Татьяна невозмутимо занимается своими делами. Вот так, да? Никакой реакции. Ладно, допустим.

— Добрый день, Татьяна Сергеевна, — здороваюсь первым.

— Здравствуйте, Тимур Назарович, вы по какому вопросу в мой кабинет ввалились? — Продолжает она писать, глаз от бумаги не отрывая. — Если по личному, то рабочий день еще не закончился. Если по рабочему, то у нас есть отдел по работе с общественностью, — я слышу звук стержня, ползающего по бумаге. — Можете записаться ко мне на прием у Веры, она на кассе сидит, там, собственно, у нас отдел по работе с общественностью и расположен. Неделю я вашу заявку буду рассматривать и если сочту ее интересной, то мы вам позвоним, — она поднимает глаза, улыбается, — ой, какие красивые розы! Это для одной из ваших блондинистых спутниц? Отличный выбор, ей понравится.

Закончив свою речь, заслуженная артистка турецкого театра Хадживат возвращается к писанине. Спину держит ровно и даже бровью не ведет. Лучше бы орала и издевалась, а то такое паршивое ощущение, будто она все обдумала и решила, что я ей на хер не упал. Нехорошее предчувствие скребёт ногтями по позвоночнику. Прохожу через кабинет и сажусь возле ее стола на место для посетителей.

— Не паясничай, Татьяна, ты же знаешь, что они куплены специально для тебя.

— А что — сегодня 8 марта или день работника пекарни? — Деловито заглядывает она в перекидной календарь. — Так-так, посмотрим. — Шуршит листами. — Сегодня тринадцатое число. День батарейки, день кошки в Японии, день спонтанного проявления доброты, — она поднимает на меня глаза и морщит носик, качая головой. — Ой, нет, это не ваш случай, господин Айвазов.

— Таня, послушай. — Медленно, но верно меня покидает терпение.

Я пытаюсь все исправить, но Татьяна никак не помогает мне.

— Так я же слушаю, господин Айвазов, уже четыре минуты и сорок пять секунд, сорок шесть, сорок семь, сорок восемь, сорок девять…

— Прекрати, Татьяна! Надо просто поговорить.

Она складывает руки на бумагах, словно ученица в школе.

— Прекратила, разговариваю.

— Цветы возьмешь? — Нелепо сую букет, понимая, что это полное фиаско.

— Зачем?

— Затем, что я хотел сделать тебе приятно.

— Все-таки день проявления спонтанной доброты, — прищуривается она.

— Таня! — злюсь, так сержусь, что аж пальцы рук немеют.

— Тимур?! — невозмутимо вторит она, глядя мне в глаза.

Осмелела, смотри-ка, власть свою почувствовала. А я как ишак помогаю ей. Спокойно, Тимур. Главное, дышать и не терять самообладание. С ней стало так трудно. Выросла, бизнес-леди. Обычно я только подхожу к женщине, и она сама все делает, подыгрывая. А с этой-то что прикажете делать? Кажется, я толково разъяснил: мне с ней очень понравилось, с другими неинтересно. Ей тоже было хорошо. И то, что я желаю закрепить этот вопрос для нас обоих на постоянной основе, вроде понятно. Но, очевидно, моими признаниями она ни капли не впечатлилась.

Повисает пауза, во время которой в кабинет заглядывает придурок в жилетке.

— Танюш, я заказал столик в «Кардинале». Иришка прям туда приедет. — Смотрит на меня, не скрывая презрение и агрессию. — Ты в порядке? — спрашивает с таким видом, будто я убивать ее собрался.

— Да, все отлично, — улыбается Таня. — Я сейчас переоденусь и поедем.

С ним она искренняя. Со мной холодная и безразличная, хотя совсем недавно казалось иначе. Видно перегорела. И как это исправить, я понятия не имею.

— Все, Тимур Назарович. — Выходит она из-за стола, предварительно выключив компьютер. — Рабочий день закончен, я ухожу. Вы запомнили процедуру записи в отделе общественности?

Ага, запомнил, вот как раз сейчас побегу записываться. Берет сумку, букет остается на столе. Татьяна спокойна. Ей все равно. Как это ни прискорбно, когда урожай собран, винограднику сторож уже не нужен.