Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 23)
– Но в одном ты прав, Мар, меня жалеть не стоит. А вот тебя – еще как! Ведь ты еще искренне не понимаешь, с кем связываешься…
И после сказанного Тиан выразительно так посмотрел на меня. Ну не сволочь ли! Я его, значит, тащила на себе к знаниям, а он…
– Прекрасно понимаю! – фыркнуло второе дивнейшество и самодовольно пояснило: – У меня есть опыт общения с человеческими девушками. И я знаю, как они бывают настырны и фанатичны, добиваясь взаимности. Но учти, милочка, мой младший братец уже женат.
После этой спесиво-пафосной речи я просто не могла не спросить с елейной улыбкой:
– А ты?
У Марвирэля дернулся глаз. Но прежде, чем одиночное подмигивание переросло в нервный тик, я сжалилась и пояснила:
– Не переживай. Я буду преследовать твоего брата, а он меня только до вечера.
Сарвирэль на это заявление непонимающе нахмурился, посмотрел на младшего брата, и тому тихо, но доходчиво и кратко пришлось рассказать о наказании.
У меня же во время его короткой речи чесалось меж лопаток. И затылок. И уши горели… И все от любопытных взглядов и шепотков в адрес нашего трио.
На предыдущем практикуме я и Тиан тоже удостоились внимания одногруппников, но оно было не столь сильным. Все же наша парочка конкурировала с трупом, и тот лидировал с существенным перевесом. А сейчас интерес стал живейшим, и двое адептов даже встали со своих мест и двинулись к нам. Не иначе как чтобы его удовлетворить.
Но они не успели. Ударил колокол, и магесса чуть срывающимся голосом объявила:
– Ну что же, начинаем наше занятие! Меня зовут Лартория Симменс, и я буду вести в этом семестре у вас травоведение…
Чародейка говорила спокойно и уверенно, ее объяснения о том, как приготовить настойку из лаванды, сонеи, ромашки и мяты, были вполне понятны. В теории. Только вот, когда дело дошло до практики, мне потребовались все мои навыки, чтобы раствор получился таким, каким он был описан в методичке: насыщенно-синего цвета, с легким цветочным запахом.
У Тиана в колбе булькало что-то склизко-зеленое и пахшее болотом. Мар же, упрямо закусив губу, построчно сверял ингредиенты, стоявшие перед ним, и его брови поднимались все выше и выше. И я его понимала. Сама удивилась, когда обнаружила, что описание рецепта леди Симменс и того, который был в методичках, мягко говоря, разнится в мелких, но важных деталях.
Так чародейка, говоря о процессе приготовления настойки, упоминала водный раствор. Но при этом вытяжка лаванды, которая была в шкафах с реактивами, оказалась масляной. Если в основе полярный растворитель, то вещества, с ним взаимодействующие, должны быть такими же. Ведь неважно – химия или алхимия. И там и там действует правило: подобное растворять в подобном!
Потому-то я перерыла все полки, но эссенции лаванды на воде или хотя бы на спирту не обнаружилось. Это-то меня и насторожило. И в дальнейшем, когда набирала компоненты, я руководствовалась уже исключительно описанием из брошюры.
А еще, пока готовила настойку на нагревательном камне, заменявшем в этом мире спиртовки и кухонные плиты, наблюдала за магессой.
Та расхаживала между столами и поправляла адептов. Причем делала это правильно! Если бы магесса не умела держать пробирочный зажим, орудовать пестиком и ступкой, не знала, с какой стороны подойти к ротационному испарителю, я бы уверилась, что Симменс – самозванка и… та наемница, что проникла в академию под маской преподавательницы.
Но нет. Ее уверенные, скупые движения говорили: эта чародейка знает свое дело. А вот слова…
Я задумчиво встряхнула в колбе свой раствор, вроде бы глядя на дно посудины и проверяя, не выпал ли осадок. А сама меж тем наблюдала за тем, как Симменс в третий раз уже называет Томаса Николасом, объясняя адепту, как должна выглядеть матрица простейшего заклинания возгонки.
– Да хватит меня так называть! – не выдержал маг. – Я же говорил: мое имя То-мас. Я наследник лорда Крофса!
– Томас… Николас… Какая разница! – как от досадной помехи отмахнулась Сименс. – Мое дело – объяснить тему, а не запоминать ваши имена. Для меня вы все пока никто и звать вас никак! – в раздражении закончила она и, дерганым движением поправив шаль на плече, пошла к своему месту.
Словно вторя моим мыслям, Одуванчик, держа колбу со своей зеленой жижей в руке, тихо протянул:
– Что-то тут не так…
– Да у нее все перепутано, – согласилась я, имея в виду рецепт Симменс.
– Угу, – отозвался Тиан. – Я сам в шоке, что такое возможно.
– Так опорожни свою и плесни из моей, – предложила я, говоря о растворе в колбе.
– Головы? – непонимающе протянул Одуванчик.
– Подожди, я про лабораторную настойку, – уточнила у эльфа. – А ты?
– А я про то, что мне не нравится, как выглядит аура магессы в прилобной части, словно когда-то эта леди подверглась ментальному воздействию. Хотя, может, это было простое заклятие от бессонницы…
Слова Одуванчика заставили меня задуматься. А что, если убийца сам не знает, что он преступник? Ведь можно же не нанять умертвителя, а подчинить кого-то своей воле… Правда, маги разума все наперечет в империи и все так или иначе сотрудничают с тайной канцелярией, но вдруг есть один неучтенный…
Надо бы повнимательнее присмотреться к леди Симменс. И магическим зрением тоже. Но не будешь же это делать на практикуме? К тому же он через пару минут закончится… Так что оставшееся время я провела, отчаянно симулируя нормальность, пока магесса выставляла оценки за занятие.
Я, к слову, за настойку получила «великолепно». Правда, моей фамилии чародейка в списке группы не нашла, но этому даже не удивилась. Лишь вписала внизу листка «Бриана Тэрвин», и все.
Мар же с Тианом удостоились оценки «умеренно». У обоих плескалась в колбах синева с характерным мутным осадком.
Что ж, братец Одуванчика прикрыл его, приготовив зелье сразу на двоих.
– На сегодня все свободны, – меж тем оповестила Симменс, едва прозвучал колокол, и первой покинула кабинет.
Как бы я ни хотела последовать за ней, но, увы, моя эльфийская гантеля накрепко приковала меня к лаборатории, неспешно складывая листы в кожаную сумку.
У меня же скоро должно было начаться занятие в корпусе некромантии, и я не хотела на него опаздывать.
– Ты не мог бы побыстрее? – проворчала я, глядя на Тиана.
Тот даже острым ухом не повел. Старший братец Одуванчика, впрочем, тоже не торопился, выплескивая только что приготовленный эликсир из обеих колб: своей и… еще одной своей – в смыв. Я, глядя на это, не удержалась от комментария:
– Для прикрытия неплохая работа. Обе.
Марвирэлю пояснений не потребовалось, он замер ко мне спиной, а через секунду пробирки, которые дивный держал в руках, брызнули стеклянной крошкой.
– О чем ты ей еще проболтался? – прозвучало с той прохладцей, которая напоминает о кладбище. Ночью. Зимой.
Одуванчик не ответил, зато скорость его сборов значительно повысилась. Настолько, что меня буквально ветром сдуло из лаборатории.
– Тебе никто не говорил, что порой стоит держать язык за зубами?! – вопросил Одуванчик, пыхтя то ли от злости, то ли от скорости, какую мы развили. – Иногда бывают очень неудачные реплики.
– Не бывает неудачных фраз. Бывает неумение быстро бегать, – возразила я и оптимистично добавила: – Зато ты быстро собрался!
Эльф этой жизнерадостности не разделил и посмотрел так, словно прикидывал, как меня получше сжечь и не буду ли я при этом радостно орать: «Ура, наконец-то согреюсь!» В общем, стал меня немного понимать и привыкать. Хотя подозреваю, едва заклятие на оковах спадет, он поспешит забыть Бриану Тэрвин как страшный сон.
Ну а пока же Одуванчика ждала не менее ужасная явь, правда, теоретическая, поскольку в моем расписании стояла всего лишь лекция по некромантии. На нее-то мы и ввалились за пару секунд до начала и в лучших традициях нерастворимого осадка выпали на первую свободную парту. Во всех смыслах первую, ибо была она аккурат перед кафедрой преподавателя, который еще не пришел.
Но не успела я достать листы, очиненное писчее перо и бутылек с чернилами, как в аудиторию влетел Марвирэль и, увидев нас, тут же оказался рядом.
– Подвинься, – потребовал он у меня и, не дожидаясь, пока я потеснюсь, плюхнулся на край скамьи, подпихнув меня в бок.
Пришлось подвинуться, и я недовольно зашипела наглому остроухому:
– Что ты здесь забыл?
– Решил припасть к светочу мудрости магии смерти, – пафосно отозвался старший братец Одуванчика, подпихивая меня влево всем собой.
Хорошо еще, что мы сидели на единой скамье, за единой партой на весь ряд. Будь стул – я бы точно под таким напором остроухого с него грохнулась.
– Магия смерти есть тьма, – толкнув Маривирэля в ответ, отозвалась я. – И никаких светочей в ней нет! Так что припадай к чему-нибудь другому, к полу, например. А если так света не хватает, могу поставить фонарь. Будешь ходить, сиять во мраке… – пообещала я и иронично добавила: – Как настоящий сиятельный эльф.
– Я и без тебя настоящий э… – начал было отвечать мне Мар, но младший брат его перебил:
– Надсмотрщик.
– Да даже и так! Нужно же за тобой приглядывать…
«…пока ты еще чего не выдал или еще во что-нибудь, типа брака, не вляпался», – Мар, конечно, не сказал, но додумать труда не составляло.
Я же невесело подумала, что не одна такая, с соглядатаем.
Эльфы обменялись негодующими взглядами. И все бы ничего, но меж ними была я. Ощущения были, словно я присутствую на дуэли и вот-вот меня пристрелят. С обеих сторон разом.