Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 19)

И с этими словами протянула ушастому руку.

– А разве у первокурсников они не в одно время? – усомнился дивный, не спеша пожимать мои пальцы.

– Я же сказала, что некромант. У нас все занятия, кроме теории магии, после полудня…

– Ну хорошо, – отозвался эльф и поднялся с пола.

Прчем он так охотно это сделал, что у меня зародились подозрения: кто тут кого провел? Все это демонстративное медитирование было не иначе как прелюдией к переговорам? Что ж… все же, похоже, у нас ничья не только в магических, но и дипломатических поединках.

Про забег до аудитории и говорить нечего: тут наш почти одновременный приход к финишу обеспечит цепь. Повинуясь ее натяжению я и зашагала по коридору.

На ходу поправила сумку, которая так и норовила съехать сплеча, а затем и начала допрос:

– А на какой практикум мы сейчас так торопимся?

– Межрасовая анатомия, – буркнул Тиан, переходя на бег.

– И что, вы все четверо – целители?

– Нет, – отозвался мой арестованный и, поняв, что на этом я не остановлюсь и задам еще парочку уточняющих, сразу пояснил: – Ланивиэль изучает магическое право на пятом курсе, Вормирэль – боевое искусство на четвертом. А я и Марвирэль – маги жизни первого курса.

«Угу, только с темным даром», – усмехнулась я про себя. Впрочем, и то, что ушастые обложили его дракошество со всех сторон, тоже оценила. Если верить словам Тиана, выходит, что один из дивных будет вместе с принцем на лекциях по магическому праву, второй, который боевик, – во время отработки боевых приемов на полигоне, и два целителя, если дракошество вдруг окажется на лекарской койке. Вроде внимание дивных и не сильно навязчиво, но от него не укрыться…

Впрочем, все эти мысли как ветром выдуло у меня из головы, когда я очутилась перед порогом аудитории.

Тиан же, даже не запыхавшись, бросил взгляд на наши запястья и выдохнул:

– Раз ты взломать это не можешь, то хотя бы наложи иллюзию, чтобы не позориться.

Я с таким предложением была согласна.

Легкий пасс Тиана – и цепь стала невидимой. Впрочем, ощущение тяжести с запястья никуда не исчезло.

Лишь после этого Тиан постучал в дверь и, дождавшись: «Войдите!» – толкнул створку.

Я стояла за порогом, скрытая от глаз преподавателя спиной эльфа, и лишь могла услышать, как дивный оправдывается за опоздание.

Преподаватель милостиво разрешила ему войти. А за Тианом вошла уже и я, но, сделав всего один шаг, застыла. А все оттого, что практикум по межрасовой анатомии вела леди Дэнвер.

Судя по ее взгляду, участница приемной комиссии тоже узнала меня и приготовилась скрестить наши с ней… скальпели.

Потому как именно ими адептам-то и было предложено орудовать при вскрытии трупа, лежавшего на столе. Мы же с Тианом заявились как раз в тот момент, когда магесса рассекла грудную клетку умершего лекарским ножом. Этот этюд в багровых тонах и лицезрели (не без некоторого содрогания) будущие целители, стоявшие вокруг стола полукругом.

Мой подозреваемый в первый миг от подобной картины тоже отшатнулся. Да уж… наемничек…

А вот от гневного вопроса магессы отшатнулась уже я.

– Что. Вы. Здесь. Делаете? – чеканя каждое слово, вопросила она, в упор глядя на меня.

– Пришла к вам на занятия вольнослушательницей, – отозвалась я и, не удержавшись, добавила: – Я же еще на вступительном испытании говорила, что хочу в целители!

Ну а как еще объяснить ей, что я здесь делаю? Цепи-то не видно…

– А я тогда же, помнится, говорила, что темным даром жизнь на лекарском столе не спасешь. А уж с вашим-то наследием здорового человека в труп превратить – раз чихнуть. Так что вам, адептка, прямая дорога в трупницкую, к мертвякам, – возразила мне целительница.

В чем-то эта уже далеко не молодая леди была права: наследил отец настоящей Бри изрядно. Запачкал репутацию на поколения вперед. Но отступать мне было некуда, так что я оптимистично произнесла:

– Так у вас как раз такой и лежит… – И я кивнула на стол. А затем, чувствуя, что вот-вот меня (и эльфа заодно) выставят за дверь, затараторила, вложив всю искренность, какая была, в слова: – Дайте мне хотя бы шанс убедиться, что целительство – не моя стезя! Я лишь в стороночке постою, мешать не буду, даже ланцет в руки не возьму…

Тут-то в толпе адептов раздалось тихое фырканье, и женский сдавленный голосок самодовольно протянул:

– Сейчас этой выскочке покажут, что есть магия для избранных, а есть – для отребья вроде нее…

И сказано-то это было негромко, почти шепотом, но в наступившей тишине фраза прозвучала отчетливо. И едва леди Дэнвер это услышала, как переменилась в лице. А после, медленно обернувшись, прошипела матерой гадюкой:

– Кто это здесь мнит себя элитой?

Мне даже не нужно было особо утруждать себя предположениями, кто же произнес этот едкий комментарий. Сесиль стояла в толпе первокурсников и глумливо улыбалась. Решила унизить меня прилюдно за нашу с ней недавнюю стычку.

Только вот вышло все совсем иначе, чем предполагала блондя.

Магесса Дэрвин отреагировала на услышанное… порывисто. Точно юница, которая только-только научилась считать. И считала теперь тех, кто не разделяет ее взгляды, личными врагами.

– Может, еще думаете, что и лечить вы должны только высокородных пациентов? – вскипела магесса. – Да еще чтобы у тех была лишь какая-нибудь возвышенная мигрень, а не плебейская непроходимость кишечника?

Посмотрела на седой пучок на затылке леди, на ее подчеркнуто прямую спину, на сжатые в кулаки руки… Да, я еще при первой нашей встрече поняла: магесса Дэнвер, мягко говоря, недолюбливает меня. Но, похоже, больше Брианы Тэрвин в роли адептки целительского факультета преподавательницу бесила мысль о том, что кто-то из ее учеников будет считать себя вправе решать, какой больной достоин жизни, а какой нет.

Эти догадки подтвердились, когда преподаватель заговорила. Ее речь была долгой и эмоциональной. Если пересказывать кратко: быть лекарем – значит служить своему народу. Всем. Каждому. Не бояться запачкать руки. А кто с этим не согласен – может сразу выметываться из аудитории.

В словах магессы звучала боль, превратившаяся с годами в злость, что-то такое личное… Мне даже на миг показалось: когда-то она сама столкнулась с целителем, для которого деньги стояли выше человечности. Кому этот маг не помог? Самой Дэнвер? Или кому-то из ее близких? Скорее, второе, раз чародейка сумела пройти столь долгий жизненный путь. И не потеря ли родного человека сделала из нее столь сильную, опытную целительницу?

Я взглянула на ту, с кем у нас вспыхнула ненависть с первого взгляда, по-другому. И она на меня, похоже, тоже. Иначе как объяснить тот факт, что после своей речи чародейка вновь повернулась ко мне и отчеканила:

– Если так хотите быть целительницей, Тэрвин, докажите: берите крючки и будете мне ассистировать…

Ну я и взяла. А куда деваться? Моему арестованному, собственно, тоже бежать было некуда, так что он вынужденно пристроился рядом со мной и вел себя как образцовый одуванчик. В смысле сначала тянулся прочь от меня, как от тени, шатался, зеленел, потом побелел и улетел бы… Правда, не ввысь, а на пол, не подопри его сзади второй дивный. Марвирэль, кажется.

Украдкой бросила мимолетный взгляд на эту остроухую команду поддержки, представленную одним-единственным участником, и не смогла не отметить: в отличие от Тиана, второй эльф выглядит спокойным. Я бы даже сказала – буднично-деловым, словно видел подобное не единожды, а может, и вовсе был уже дипломированным целителем.

Но если так, что он тогда забыл на первом курсе?

Этот вопрос так и остался без ответа. Да и, если честно, размышлять над ним было особо некогда. Я была занята архиважным делом – пыталась удержать одновременно лицо – невозмутимым, содержимое желудка – внутри себя, а крючки в руках – разведенными в стороны. Последние помогали раскрыть края разреза так, чтобы адептам было все хорошо видно.

Леди Дэнвер же меж тем объясняла, где распложены поверхностные мышцы, где глубинные, где проходят основные сосуды…

Бум!

Звук упавшего тела прервал ее речь.

– Вынесите за дверь, как придет в себя – пусть возвращается, – не отрываясь от препарирования, произнесла чародейка и продолжила объяснение.

Я к тому моменту уже еле-еле стояла на ногах. Нет, трупы мне и до этого видеть приходилось. Я даже однажды сама им стала. Но умершие в моей практике до этого все как-то были… Скажем так, в закрытом состоянии. Так что происходившее сейчас было внове. Я получила массу незабываемых впечатлений, после которых я поняла две вещи. Во-первых, жаль, что у меня не бывает провалов в памяти: порой иметь их не так уж и плохо. Во-вторых, похоже, что в целители идут люди и нелюди с нежной тонкой психикой. Одним словом, маньяки…

И таковых, судя по моему нынешнему окружению, около двух дюжин. Хотя нет, к концу занятия осталась ровно половина. Остальные попадали в обмороки. Как я не оказалась среди потерявших сознание – сама поражаюсь.

– Что ж, хоть какая-то польза есть от того, что вы Тэрвин, адептка… – скривившись, процедила целительница, откладывая скальпель, когда занятие было окончено и адепты споро удирал… покидали аудиторию. – Хотя бы не лишаетесь чувств при виде трупа… но это был первый и единственный раз, когда вы были на моем занятии. Больше я вас в аудиторию не пущу.