Надежда Мамаева – Фамильяр на мою голову! (страница 1)
Надежда Мамаева
Фамильяр на мою голову!
Глава 1
Глава 1
Весна — самое время сажать! Адептов — за парты, преступников — на скамью подсудимых, косту-бульбу — в землю, чтоб росла и клубненосила.
Ее-то я, скривившись, с чувством и воткнула в землю, вовремя успев отдернуть пальцы. Ибо у этой вредной и совершенно невоспитанной огородной культуры помимо глазков были еще и зубы. И ими она могла отчекрыжить зазевавшемуся магу то, что он и так порой сует куда попало: в дверные проемы, в чужие карманы, в обручальные кольца…
Стоявшая рядом напарница по несчастью — белокурая и миловидная, но приспособленная не к посевным тяготам, а светским раутам Нариша — произнесла простенькое заклинание. Закрывающее плетение было необходимо, чтоб бульба, не успевшая укорениться, никуда не удрала, точно крот. Имела она еще и такую особенность. Вот такая агромагическая пакость. Но очень уж полезная для королевства, используемая во многих эликсирах, мазях и просто как жутко питательная, с которой энергия в резерве восполнялась в разы быстрее.
Именно по этой причине садизмом и огородничеством занимались мы, пока магиразнорабочие. Или попросту первокурсники, у которых, между прочим, был сегодня первый учебный день! Который я планировала провести слегка иначе. Как минимум, скрипя пером по бумаге, а не зубами от возмущения.
Только ректор решил все за нас, и для ознакомления, сплочения, воодушевления (в общем, много чего противного на «-ения») для первокурсников провести аттракцион под названием «посевные работы». Хотя, как я подозревала, все это не столько для студентов было полезно, сколько для бюджета академии.
— Мой род — один из богатейших в королевстве! — проворчала Нариша с ненавистью глядя в лунку, где ворочался клубень, недовольно попискивая. — Эстеры никогда не гнули спины ни перед иными знатными домами, ни перед врагами, ни… Да ни перед кем! Но, как выяснилось, в нашем мире все же есть сила, способная нагнуть любого! Бульба! — склоняясь над той, закончила напарница и с чувством впечатала плетение в землю и резко выпрямилась.
— А судя по рассказам нашего надсмотрщика, — я мрачно глянула в сторону, туда, где на краю поля расхаживал старшекурсник из дисциплинарного комитета. Его задача была нас контролировать, помогать и воодушевлять. — Эта пакость — прямо-таки оружие массового выживания для магов, — выдохнула и добавила: — Из ума.
После этих слов поправила сползшие на нос очки, откинула упавшую с плеча каштановую косу назад и бросила зелми в ямку с бульбой, поскорее зарывая клубень. Тот попытался сопротивляться и, точно неупокойник, полез из своей «могилы». Но в лучших некромантских традициях ретивый клубень получил заступом сверху и притих. К слову, махать тем мне, в отличие от напарницы, было привычно. Когда папа — ботаник, а мама — экзорцист, то либо за компанию охотишься за редкими гербарными образцами с лопатой, либо ей же орудуешь, но уже поправляя корону одержимым контрольным ударом по темечку.
В общем, батрачить на агромагостанции, что раскинулась за оранжереями и теплицами и примыкала вплотную к северной стене академии, была не самым плохим вариантом. Как нам объяснили перед тем, как выдали униформу, перчатки, лопаты, посадка бульбы на территории академии, а не в полях за оными, была вынужденной мерой. Ибо взошедшая, подросшая и обнаглевшая ботва могла решиться и на побег, проверив якорные заклинания. А студиозусы порой клали на прочность в обоих смыслах этих слов. Так что пару раз случились клубневые бунты, усмирять которые пришлось боевикам: простым людям в это восстание лучше было не соваться — не сожрут, так затопчут.
Огневики в одно лето вовсе выжгли всю зеленую ораву подчистую, и над академией долго еще потом витал запах жарехи… А все это назвали гордо: огородно-полевые учения.
Меня это, если честно, этот рассказ не сильно впечатлил. Когда тебя в пятнадцать лет пыталась задушить живая ядовитая лиана, стебель которой толщиной с теленка, в тринадцать сожрать плотоядный цветок, венчик которого больше тебя в два раза, и в семь хищный мох затянуть под себя, точно в могилу, какие-то оголтелые клубни — не так уже и страшны. Тем более если в руках будет коса…
Но да остальным о моих мыслях знать было не обязательно. В академии меня приняли за аристократку. И не случайно: пришлось для этого постараться. Впрочем, выхода другого и не было.
И теперь, отыгрывая роль, я всем своим видом давала понять, что не пристало мне, наследнице состояния, в чьих жилах течет голубая кровь, орудовать лопатой радостно, чернить руки в земле охотно да и вообще здесь быть.
Причина этому лицедейству была прозаическая, и нет, это не тщеславие, а… деньги. Много и быстро. Вот только ни один банк ссуды Аните Кавацевич, девице двадцати лет от роду, студентке-лингвисту из скромной семьи, не даст. Тем более что отец именно из-за долгов перед кредиторами и оказался в долговой яме. А через полтора месяца его и вовсе отправят на каторгу. Вернее, через месяц. Две недели уже миновало.
За это время я успела и впасть в уныние, отчаяться, придумать дерзкий план и начать его воплощать.
Идея была проста: оказаться там, где деньги, и попытаться раздобыть их относительно честным путем. Вот только зимний сезон балов к первому месяцу весны был уже окончен. И столичное светское общество разъехалось по поместьям. А причина все та же, по которой мы собрались здесь с лопатами, — посевные работы.
Теперь до осени светские приемы будут редки и немноголюдны. Так что оставалось лишь одно место, где богатство и бедность так близки — только руку протяни. Тайринская академия левитации, иллюзий, стихий, магии, артефакторики и некромантии, или проще ТАЛИСМАН.
Единственное, имелась одна маленькая загвоздка — дара у меня не было. Никакого. Такое порой случается, если у силы родителей резонанс-конфликт. Мама — истинная темная чародейка. Папа — светлее некуда. Лекари пророчили у них и вовсе бесплодие. Но двое влюбленных оказались упрямее цифр, фактов и судьбы. И на свет появилась я. Абсолютно бездарная.
Только за возможность стать матерью Мариса Кавацевич заплатила здоровьем. Но почти двадцать лет мама держала: себя — в тонусе, демонов — в страхе (а по-иному у экзорциста и быть не может), нашу семейную лодку — на плаву…
А пару месяцев назад слегла. Нужно было дорогостоящее лечение, которое оказалось не по карману. И отец влез в кабальные долги. И никому ничего не сказал! Решил, что он мужчина и должен все вытянуть сам. И затянул на шее долговую петлю, которая нынче его и душила.
Маму удалось вылечить. Вот только папу при этом забрали в тюрьму по жалобам кредиторов. И сейчас единственный выход спасти тех, кто был для меня всем, — выловить деньги в водах, где их водилось много: в кошельках Тайринских аристократов. Вернее, у отпрысков оных. Тех, кто имеет доступ к финансам рода, но еще пока не столь искушен в жизни.
Так что я решила: учеба в университете, где могли получить образование простые смертные, подождет, и написала прошение об академическом отпуске. К слову, в тот пришлось прорываться с боем. Декан ни в какую не хотел отпускать лучшую студентку факультета. Еще бы: на втором курсе я владела четырьмя иностранными языками родного Срединного континента на уровне синхронного переводчика: ровийским, селенским, нордрийским и корвинским. Но помимо них замахнулась еще и на наречие жителей Рассветного материка, что лежал через Дейсторсецкий океан. Правда, пока лишь письменным. Ибо у рассветников была противная особенность: тоны. В зависимости от того, высоко или низко произнесено одно и то же слово, смысл мог быть прямо противоположным. А преподаватель, который мог бы поставить произношение, в университете был всего один. И неуловимый! Для меня — так точно. А я его даже толком и не преследовала. Так, попросила пару раз… Хорошо, пару десятков раз помочь или хотя бы спецкурс организовать для желающих. И чего после этого от меня удирать, сверкая пятками?! И даже крик:
— Магистр Блионс! Постойте! Я вас вижу!!! — не помогал. Преподаватель испарялся быстрее, чем капли воды с раскаленной сковородки.
А вот специалиста по языку империи Вошес на Закатных землях, с которыми Срединные разделяли Лавийские воды, и вовсе пока не нашлось. Так что клинопись далеких заморских жителей изучала исключительно по фолиантам.
Как шутил папа на этот счет: «моя Анита решила охватить сразу весь мир». А я же просто хотела доказать родителям, что и бездарная смогу в жизни всего добиться! Стать лучшей в деле, которое выберу. А запечатлительная память — когда я могла прочесть страницу и с ходу пересказать все буква в букву — этому только способствовала.
Потому-то я уложилась в неделю, чтобы схватить по верхам все, что необходимо было знать желающему поступить в академию магии.
Благо экзамены в той, подчиняясь периоду сезонной миграции аристократов из столицы и балов в поместья и обратно, начинались в середине первого весеннего месяца. Стоя у дверей, за которыми комиссия определяла: годен кандидат занять почетное место первокурсника или нет, я выбрала себе подходящего мага.
Парень, судя по виду из простых: загорелый, с темными вихрами, стриженными под горшок, в стоптанных сапогах и с черными лунками под ногтями. Он держал в руках исписанные корявым почерком листы и зубрил с них. Я небрежно поинтересовалась уровнем дара, и узнала, что чернявый может поджечь вязанку дров. Меня это устроило, и я предложила: