Надежда Мамаева – Боевая академия: курс-на-падения (страница 30)

Пламя пролетело мимо, лишь опалив платье, и врезалось в зеркало, разбив то. Плохая примета для того, кто это сделал. Очень плохая. Она может предвещать дюже злую воровку на жизненном пути.

Осколки застучали по полу. Зараза, метившая в меня, получила оплеуху и вскинула руку для новой магической атаки.

Но я шибанула сирой силой в ответ. Вот только та, паразитка, вырвалась из меня раньше, чем я ожидала. Дурниной магия помчалась вперед. Причем по дуге. Волна была огромной, неуправляемой, дикой. Но вместо того, чтобы впечататься в противницу, сила ушла выше, выписала полудугу и врезалась в стену.

Что ж… теперь в умывальне будет окно. Больше простора, света и вопросов от коменданта: как же так?..

Меж тем я крутанулась, уходя вбок. Нападавшая отбросила полотенце, прилетевшее ей в лицо, и снова замахнулась. Она что, идиотка? Умывальня небольшая. Я от нее в паре шагов… кто из бойцов так делает?

Впрочем, времени на размышления не осталось — нужно было спасать свою шкуру.

Эх, права была лекарь: магией мне лучше не пользоваться. Даже вот так, не оформив силу в плетение, а выпуская волной. Что ж, хорошо, хоть мыльницы в умывальне не магические.

А летают не хуже пульсаров.

Две из них и понеслись в голову девице. А после — и мой кулак.

Правда, встречи с ним девица уклонилась, попыталась врезать в ответ, но… ее явно учили драться по правилам. Меня — на улицах. Она привыкла, что бой могут остановить в любой момент, когда возникнет угроза жизни. Я усвоила истину: бей или умри.

Замахи, хуки, выпады, подсечки и нырки. В один из них схватила осколок и ткнула выше сапога. Девица заорала, словно ее резали. Хотя всего лишь кололи.

Я эту сольную арию не оценила. Крутанулась на месте, схватила валявшееся на полу полотенце и снова замахнулась, метя чуть ниже лица. Край ткани взметнулся в воздух и точно плеть обвил шею противницы. Она тут же дернулась, но я резко потянула утиральник на себя, заставив девицу потерять равновесие и завалиться набок. И тотчас перехватила льняной край, прильнувший к смуглой коже, и превратила свое оружие в удавку.

Дернула ту, заставив противницу очутиться на коленях передо мной, а после уперла колено в темный затылок и потянула на себя.

— На. Кого. Работаешь? — чеканя каждое слово, так, чтобы смысл сказанного дошел до этой ненормальной, произнесла я.

Та лишь хрипела, царапала пальцами по каменному полу и не пыталась выбраться, вывернуться, ударить в ответ… Сделать хоть что-то, что ослабит хватку. Как будто она действительно была адепткой в этом красном мундире, а не наемницей.

Неужели я ошиблась?

Понимая, что еще немного — и прикончу эту дуру, я ослабила полотенце. И тут на всю умывальню раздался громкий протяжный сип. Смуглая упала грудью вперед, и лишь выставленные вперед руки не позволили ей впечататься лицом в пол.

— Забирай его к себе. Ты победила.

— Кубок? — ошарашенно уточнила я. Обычно мои коллеги так легко не сдавались.

— Какой к демонам кубок? Кернира! И место в этой долбаной команде тоже…

Кажется, мы с этой девицей не так друг друга поняли… в памяти вдруг всплыли слова здоровяка, что в команде должна была быть совсем не я, а…

— Иваса? — выдохнула полувопросительно.

— Да, — просипела та. Кажется, до нее только что дошло, что они сражались за разное. Она — за парня и место рядом с ним в команде. Я — за приз на турнире.

— А я Эйрис. Можно просто Риса, — произнесла. Ну что ж, лучше познакомиться поздно, чем через надписи на надгробиях.

— Я в курсе.

— И поэтому решила поговорить со мной о нашем, женском, о приемах рукопашного боя? — иронично протянула я, глядя на то, как смуглая встает с колен.

— То, как ты дерешься — это не бой…

— Как раз бой. Только реальный, а не академический. Ты хоть и с боевого факультета, но настоящего сражения, похоже, не нюхала.

— А ты как будто да, — сказала, как сплюнула, бывшая противница.

Я не опасалась, что она нападет снова. Слишком для этого гонору и гордости в ней было много. Ну и торчавший из ноги осколок опять же…

— Ну, душила-то я тебя, а не наоборот… — заметила я, прикидывая, что нужно поскорее уносить отсюда ноги.

— Тебе просто повезло, — не сдавалась упертая девица.

— Надеюсь, на турнире тоже… — хмыкнула в ответ, прислушиваясь: грохот вышел знатный.

— Тебе что, и вправду нужен кубок? — не поверила девица.

— А тебе — капитан команды? — в ответ уточнила я.

Мрачный взгляд стал мне ответом.

— Что ж, тогда нам нечего делить, ну, кроме входной двери… — иронично протянула я, прислушавшись к топоту за той, и добавила: — Хотя нет. Пожалуй, оставлю этот выход из положения тебе.

И с этими словами ринулась к вынесенному мной оконному проему. Да, он был круглым. Да, альтернативным. Зато каким широким!!! И с выходом прямо на старый каштан. По нему-то я и спустилась белкой.

Услышала шуршание над собой: кажется, Иваса тоже решила, что встреча со свидетелями и куча вопросов не стоят комфортного выхода через дверь.

В общежитие мы входили, подчеркнуто игнорируя друг друга. Прошествовали мимо пустого поста вахтерши и удалились, каждая к себе.

Правда, Славика, увидев, в каком виде я вернулась из умывальни, кратко резюмировала:

— Тебя только за смертью посылать! Ты ее обязательно найдешь, отмудохаешь и вернешься с целым букетом. Правда, не цветов, а синяков.

Но хоть боевичка и ворчала, но ссадины мне обрабатывала, а узнав, из-за чего я их получила, даже и рьяно поддержала:

— Правильно ты ее! Ишь чего решила — спровадить тебя на лекарскую койку, как Марику, и место занять в команде! — запальчиво выдохнула соседка, и вдруг ее осенило: — Слушай, а может, эта Иваса и твою предшественницу… того?

Версия была соблазнительной, но увы.

— Нет… — отказалась я. — Для этого Иваса слишком благородна. Была бы менее — в умывальне бы ждала не одна, а со сворой. Это раз. Во-вторых, тормозной артефакт был капитана команды. Так что хотели выбить его.

— А ты откуда про амулет знаешь? — удивилась соседка.

— Кернир сам обмолвился, — ответила я. Причем чистую правду. Только не уточнила, что сказал — в смысле выбивал показания. Но это так, мелочи жизни.

На этом мы и легли спать под доносившиеся из коридора крики. Комендантша — госпожа Милада Батори — своим зычным голосом допрашивала адепток, чьи комнаты были рядом с умывальней.

— Кто вынес стену? — вопрошала она, сама тоже вынося, но уже мозг из голов магичек. А у тех не факт, что этого добра и до кубатуристой тетки много при себе имелось.

Под эти басовитые раскаты госпожи Милады мы с соседкой улеглись спать.

Вот только дремы у меня не было ни в одном глазу. И хотя голос Батори давно стих в коридоре, покоя это не принесло. Я ворочалась с боку на бок, взбивала подушку и… когда колокол пробил дважды после полуночи, я не выдержала. Тихонько встала, бесшумно оделась и выскользнула, чтобы уже знакомой дорогой выбраться из общежития.

Глава 14

Ночь встретила меня, точно старая знакомая. Накинула на плечи покрывало, что бодрит такой свежестью, от которой порой хочется встряхнуться, точно мокрой псине. Приветила, ударив по плечу веткой, когда нырнула в кусты, скрывшись в них от припозднившегося преподавателя (и чего ему не спится, спрашивается? мне-то понятно, дела, а ему?), а после мгла поманила меня, точно хозяйка за стол, запахами. Правда, не сдобы, а пробудившейся жизни: когда акация уже отцвела, но сирень еще держится, и воздух кажется густым, точно сливница, только без градуса. Но хмелит голову куда сильнее, так что до рассвета и не выветрится из головы.

Но до него еще далеко. А пока… Луна висела низко, желтая, как блин, подгоревший с одного бока, и ее свет заливал крыши молоком, в котором тонули звезды.

Они отражались в сотнях зеркал, что оставил после себя недавний дождь. Он зашуршал по крышам, когда мы с Славикой укладывались спать, и закончился совсем недавно. Так что земля под ногами была мягкой, влажной, а каждый листок, каждая травинка блестели, точно облитые воском. Где-то в парке ухал филин, и его угуканье звучало так настойчиво, будто пернатый (хоть он дятлом и не был) пытался до меня достучаться, раз за разом как бы спрашивая: «Ну и куда ты прешься в полночь, адептка? Ты совсем уже ку-ку⁈ Хорошо подумала, дурында?» Хотелось на это ответить: «Да я даже и не пробовала!» Но и не идти просто не могла. Посему просто показала неприличный знак из двух пальцев в направлении занудной птицы. Та угукать продолжила, но на сменила тональность на возмущенную, словно была благородной девицей… кхм, птицей, которой мышь показали, а сожрать не дали.

В общем, этот филин меня еще в первую вылазку достал. И сейчас лишь укрепил свое реноме птицы, которая нарывается на жаркую встречу со сковородкой. Причем даже неважно, ударной та будет по болтливому клюву или паленой, с запахом подгорающего масла, перьев, чесночка…

Птица внезапно замолчала, а я вдруг поняла, что последние мысли произнесла вслух. Так что дальнейший путь прошел в полнейшей тишине.

Лазарет выглянул из-за поворота, как разбойник из кустов, — резко и сразу во все свои три этажа. В холле главного входа на этот раз охранник был бдительным и не сонным. Зато кому-то стало днем жарко, не иначе, и открыли окно. Кажется, в прошлый раз в той комнатке хранились перевязочные корзины с чистыми бинтами.