Надежда Мамаева – Боевая академия: курс-на-падения (страница 18)

— Итак, — начал он, потирая пухлые ладони, — представьте, что на ваш склад поступило триста семьдесят две единицы артефактного оружия. Из них двести десять — мечи, остальное — копья, из которых тридцать процентов с износом более чем в девяносто процентов и изъедены ржавчиной, и двадцать один процент с износом в пятьдесят процентов и также имеют следы ржи на железе. Через неделю вы отдаете в боевые отряды сто пятьдесят мечей в зимний поход и восемьдесят копий. Какое количество абсолютно целого оружия осталось на складе к летнему учету?

Адепты вокруг заскрипели перьями. Кто-то зашептался, кто-то начал рисовать столбики. Я сидела и смотрела в окно, где весна плескалась вовсю, заливая свежей зеленью старый парк. Мысли плавали, качались на волнах, глаза после бессонной ночи (дрема на утре — не в счет! ее надолго не хватило), и я не клевала носом лишь из чистого упрямства.

— Новенькая! Как вас там… — требовательный голос магистра Радоевича прозвучал как выстрел из пушки. Отчасти пробудив и еще как побудив. Как минимум подняться и представиться.

— Адептка Эйрис Ионир, — произнесла я, лишь чудом не зевнув.

— Адептка Ионир. Я не позволю лодырничать на моих занятиях. Если вы не утруждаете себя письмом, может, хотя бы соизволите дать правильный ответ к заданию.

— Позвольте уточнить, где находится склад? В каком районе королевства: приморском или горном? — спросила я.

— Какое это имеет значение? — поднял брови преподаватель и, глядя на мое каменно-невыспавшееся лицо, выплюнул: — Пусть в приморском.

— Тогда к моменту ревизии не останется ни одного, — отозвалась я и пояснила: — Если указано, что на оружии есть ржавчина, значит, отчего-то от нее ни копья, ни мечи не зачаровали. А на юге после зимы большая влажность, так что велика вероятность, что и остальное железо тронет рыжина. Хоть мелкими, точно песок, пятнами, но тронет…

Конечно, я на юге не бывала. Да вообще из-за городских стен клятва мне выйти не дала бы, но столица славилась тем, что сюда стекались люди из разных мест. В том числе и подбережники. От одного такого я и узнала о том, что окна, уходя из дома надолго, на юге закрывать не принято, иначе вернешься через пару месяцев в черные от плесени стены.

— А если на севере и вы чары все же наложили при приемке? — въедливо уточнил профессор, доводя условия задания до идеальных.

Под смешки одногруппников прикрыла глаза, делая вид, что задумалась, а на самом деле просто давая мозгу секунду, чтобы разложить цифры по… стопочкам. Я всегда представляла себе их составленными одна на другую монетами и просто перекладывала между собой чеканные кругляши. Набралось десять стопок по десять медяков — превратила их в один серебряный. Десяток серебряных — в золотой… Вот и сейчас перед мысленным взором стали расти горочки…

Итак. Триста семьдесят две единицы всего. Из них двести десять — мечи. Значит, копий — сто шестьдесят два. Из этих копий тридцать процентов с износом больше девяноста процентов и ржавые. Тридцать процентов от ста шестидесяти двух — это примерно… сорок восемь медяшек и одна гнутая…

Мне понадобилось меньше дюжины ударов сердца, чтобы озвучить ответ:

— Сто сорок, — сказала я, открывая глаза и глядя прямо на магистра.

Кажется, магистр был недоволен. Во всяком случае он посмирнел, а его усы воинственно встопорщились. Эх, стоило бы дать неверный ответ. Но так не хотелось вляпываться еще и в отработку. Та, судя по уставу академии, длилась по нескольку ударов колокола. А у меня времени и так нет: успеть и учиться, и украсть, и не попасться дознавателям, частному сыскнику, которого отец Марики наверняка пришлет, другим ворам на заметку, убийце на прицел… Да куче народа в общем. А тут еще полы мыть или кухарить…

— Са-а-адитесь, адептка Ионир, — меж тем произнес магистр и продолжил занятие, впрочем, больше не обращая на меня внимания.

Вот только едва практикум закончился и адепты поспешили на выход с вещами и радостными лицами, как я услышала:

— Ионир, останьтесь!

Делать нечего, пришлось подчиниться. Услышавшие это одногруппники из тех, кто не успел покинуть аудиторию, предвкушающе навострили уши, но одного взгляда преподавателя, намекавшего: «Я вам мало задал? Хотите добавки?» — вымел всех за порог почище метелки с веником.

Нет, я не сомневалась, что к закрывшейся двери прижались уши. И похоже, не я одна. Господин Радоевич щелкнул пальцами, создавая полог тишины, и начал меня отчитывать… Только не за учебу, а за… выражение лица!

— Адептка, если вы все знаете, то хотя бы делайте усердный вид! Чтобы другие старались! Знаете, сколько усилий пришлось положить, чтобы посадить этих оболтусов!

— За решетку? — не поняла я, для которой глагол «посадить» ассоциировался отнюдь не с грядками или печенью после возлияний.

— За парту! — прогремел этот кругленький магистр так, что уши закладывало.

И куда в таком небольшом теле столько звука помещалось? Орал маг на посрамление всем грудным младенцам.

Не удивлюсь, если я выйду из аудитории и у меня волосы будут назад. Замрут в принятой позиции, так сказать. Ибо сейчас они по ощущениям трепетали, точно знамя на штандарте под порывами ветра: строго горизонтально полу.

Единственным положительным моментом во всей этой ситуации стало обогащение моего цензурного словарного запаса. Как оказалось, у преподавателей есть тоже свой жаргон. И на нем «посадить» означало — дисциплинировать разгильдяев и заставить их учиться и жалеть о дне поступления сюда.

Впрочем, магистр, как и гроза, был недолог: погремел, посверкал очами, услышал мои оправдательные заверения, что пером я буду скрипеть усерднее всех и авторитет главаря банд… В смысле преподавателя не подрывать.

На том и расстались. А когда я выходила из кабинета — мстительно резко и широко распахнула дверь. Гревший уши кучерявый адепт тут же их ошпарил. Да так, что левое тут же начало распухать и малиноветь.

Впрочем, досталось и длинноносой девице, которая сунула свой длинный любопытный нос не в ту щель. Теперь ее губа тоже распухла. А у другой адептки — судя по фигуре, любительницы пышек и вишневого сиропа — что-то стало с одним глазом. Странно даже. Ведь она приложила его к холодному металлу замочной скважины.

Троица недошпионов сделала гордый вид, что они вообще здесь случайно мимо шли и это какая-то ненормальная новенькая напала на них с дверью.

Остальные, жаждавшие моего провала одногруппники, увы, не пострадали. А я так старалась! Зато все очень шустро исчезли, правда, если бы сделали это молча, то цены бы им не было.

Но сдержать в себе слова было выше адептских сил.

Потому до моего уха донеслось:

— Выскочка!

— Из какой дикой дыры она вообще вылезла?

— Ничего, вылетит отсюда быстро…

— Она мне, похоже, нос сломала…

— Юланка, хочешь, мы ей отомстим за тебя?

Но это все было шумом, который сливался с гулом голосов, царивших в коридоре: все адепты академии спешили на обед, постоловаться…

Я же решила: раз открыто вызов никто не бросил, то щучек и лещей хищных в этом пруду не водится. А разговорчики… Да и фаршированная рыба с хреном с ними! Языком чесать — не трупы таскать. Мало ли чего брешут. На каждое реагировать — реагентов не напасешься, как говорил мой знакомый ядовар.

Одним словом, и я на это не обратила никакого внимания. Зря!

Глава 9

Пока же я была сосредоточена на обеде, а не на каких-то мелких, точно пуговичка от панталон, интриганах. Причем сосредоточена в самом прямом смысле этого слова: нести себя через столовую красиво — это, конечно, тяжело. Но тащить при этом еще и полную до краев тарелку мясной чобры, так что не расплескать этот ароматный супец — тут одного старания мало. Нужна еще и концентрация.

А всего-то стоило сделать комплимент смурной поварихе и посетовать невнятно, что приезжих обижают. Работница столовой, которая тоже, судя по специфическому говорку, была с севера, отказалась отзывчивой и дала не половником по шее, а в нем. Добавки.

Так что да, я была счастлива в этот миг и уже предвкушала, как зачерпну полную ложку густели с сельдереем и…

Голос ректора, раздавшийся, кажется, отовсюду, едва не заставил меня вздрогнуть:

— Адепты, прошу внимания! Всем срочно собраться в зале главного корпуса!

Вот я как стояла, так и выругалась. Только про себя. Да госпожа Небориш издевается! У меня только свидание с мясом наклюнулось, после постного безобразия, а она — сборы! Да кто в здравом уме выберет присутствие на этом сомнительном мероприятии ароматному наваристому супу?

— Явка всех строго обязательна, — меж тем присовокупила ректор, и ее голос стих, а вот адептские вокруг — весьма оживились.

«Какого члена… сего почетного мероприятия надо придушить, чтобы оное не состоялось?» — с тоской подумала я, вспомнив многосоставную госпожу ректора. Если эту женщину не смогли убить все ее враги (а судя по числу протезов, они очень старались), то она наверняка опасна и страшна в гневе. Так что злить ее не стоит… Статься, она вполне может проверить отсутствующих.

Придется идти. Адептская биомасса, судя по восклицаниям, думала так же.

Но покинуть столовую, не попробовав даже чобры, было выше моих сил. Потому я поставила поднос на ближайший из столов, где уже теснились какие-то синемундирные — то ли связисты, то ли лингвисты — да какая разница, — и со словами: