Надежда Мамаева – Боевая академия: курс-на-падения (страница 16)
Вдруг я где-то прокололась, а мои конкуренты подсуетились… А Беглый меж тем пояснил:
— Тогда бы в другую сторону торчали, как вот эти, — и указал чуть в сторону, где и правда побеги были выломаны иначе, и протянул задумчиво, словно рассуждая вслух: — Значит, не ты меня привела в засаду…
Я на это лишь закатила глаза и приготовилась высказать этому дознавателю все, что о нем думаю. Кратко и очень матерно. Но этот невыносимый тип меня опередил, перебив:
— Да, если бы так, ты бы не стала меня спасать, а дала просто пристрелить… Кстати, как смогла заметить-то? Убийца же наверняка отвод глаз использовал…
— Еще и амулет, поглощающий звуки: ни треска не было. Ни до, ни после выстрелов, — хмыкнула я. — А про отвод глаз… Не на всех он просто действует.
Ну не объяснять же этому чернявому, что меня, едва дар прорезался, натаскивали чувствовать подобное. Причем преподавательская метода Ио была далека от гуманности. Он считал, что вор должен быть всегда начеку. Так что нападали на нас свои же порой в самые неожиданные моменты. И мне не раз и не два пришлось ощущать прикосновения стали к горлу, прежде чем чуйка на маскирующие чары начала срабатывать раньше сознания.
Беглый моему объяснению, судя по выражению лица, не очень-то и поверил, но расспрашивать не стал.
Вместо этого замерил пятерней следы, активировал поисковые чары, которые ожидаемо развеялись — убийца, уходя, позаботился о том, чтобы его так просто не нашли.
А вот нас, судя по приближавшемуся топоту, могли вот-вот обнаружить: сюда явно кто-то бежал. И не один.
— Уходим, — коротко бросил Беглый и, что удивительно, не рванул в другие, зеленые и не подпаленные кусты, а ринулся собирать книги, которые у меня выпали при падении, и с ними припустил прочь.
Я вынужденно побежала следом: библиотечные фолианты могли вот-вот уйти из-под носа. В самом прямом смысле! И это у той, которая сама профессионально приделывала ноги многим вещам!
Ну уж нет! Это мои книги! И я их сдам, как иной простофиля — своих подельников.
Так что быстро нагнав Беглого, я подстроилась под его шаг и тоном, которым принято заводить светские разговоры о погоде и природе, произнесла:
— Между прочим, твоя жизнь стоила мне книги. И теперь за нее библиотечный призрак три шкуры сдерет!
— Господин Жейцкович? — уточнил Кернир и, не дожидаясь моего ответа, выдохнул: — Этот может и шкуру спустить, и душу вытрясти, и живьем закопать… Все же бывший королевский палач…
Все это чернявый произнес буднично и так же как-то совершенно походя вытащил торчавший из внушительной монографии арбалетный болт. А после хозяйственно убрал его к себе в сумку.
— А библиотекарем после смерти стал, потому что на том свете ему житья бывшие «клиенты» не дадут? — в шутку спросила я и попала в десятку.
Оказалось, что так оно и было, только адепты о сей странице биографии Жейцковича были не в курсе.
Мне захотелось уточнить у Беглого: ему-то тогда откуда это известно, но не успела: мы свернули с аллеи, по которой чинно шли, всем своим видом показывая, что ни к каким кустовым поджогам отношения не имеем. И вообще, очень добропорядочные маги. Настолько, что от нашей белоснежной репутации ослепнуть можно.
Вот такие все сияющие и вошли в пустой читальный зал, который уже оказался открыт. Даже в окно лезть не нужно! На этом мое везение кончилось.
Глава 8
Когда дух-хранитель библиотеки узнал, что монография пострадала, его чуть удар не хватил. Призрак возмущался. Призрак негодовал. Призрак едва не вспомнил о своей прижизненной профессии, чтобы сделать с нами то, что не удалось убийце, — прикончить.
Как он орал! Как ярился!
В перерывах между этими воплями я в первые мгновения пыталась вклиниться с оправдательной речью, но чернявый цыкнул на меня:
— Молчи!
А после задвинул себе за спину.
Так за этой, широкой и надежной, и пережидала, используя Беглого, как щит. Хоть какой-то от чернявого прок!
Да, прятаться за другими мне было не внове. Но… впервые мое прикрытие не норовило удрать и меня саму подставить под удар! Скорее наоборот, Кернир брал весь огонь гнева на себе. Только добавки не просил… Да вообще ничего! И не говорил тоже. Стоял, словно проклятие немоты схватив.
Но демоны подери, эта молчаливая защита была… приятна!
— Если в жилах течет голубая кровь — то что, все позволено⁈ Да как вообще в голову пришло, и… — меж тем раздавались вопли под сводами библиотеки.
И я не выдержала. Высунулась из-за широкого мужского плеча и перебила неистовствовавшего духа:
— Легко пришло! Потому что знания могут защитить от ошибок. И смерти тоже!
— Да знания должны защищать тех, кто их бережет! А ты… — подхватил дух и только тут до него дошел смысл последней моей фразы.
— Кого?
— Его, — я кивнула на плечо Беглого. Дух отчего-то икнул, побледнел так, что стал почти полностью прозрачным. Я решив, что это он так сейчас кипит от злости, что вот-вот готов и вовсе испариться, и добавила: — Ну простите, что монография оказалась для меня сегодня единственной доступной системой безопасности.
— Как? — проревел господин Жейцкович, который в этот момент, похоже, был не способен мыслить предложениями, состоящими более чем из одного слова.
— В Кернира стреляли…
После этих слов меня, высунувшуюся вперед, Беглый попытался задвинуть обратно. Причем не только рукой, но и ногой! Словно я была уворованным добром, что выпало из мешка грабителя, которому дорогу ненароком заступил стражник. И все было отлично в беседе этих двоих, пока не раздался «дзинь» из холщевины.
— И ты молчал, мальчишка! У-у-у… — взвыл дух и взвился под потолок. Описал над ним круг и после пушечным ядром устремился вниз, к нам.
Подлетев вплотную к Керниру, призрачный раздул полупрозрачные ноздри и, судя по лицу духа, много чего хотел сказать, но в последний миг куда выразительнее промолчал.
— Возместишь стоимость порченного! В двойном размере!!!
— Я? — пискнула, уточнив, впрочем не рискуя больше высовываться.
— Оба! — мстительно припечатал дух.
— Это вымогательство! — возмутилась такому повороту.
— Это справедливо, — в унисон мне отозвался Беглый.
А после повернулся, перехватил меня через талию и понес под мышкой, точно капризного ребенка. Благо хотя бы на плечо не закинул…
И я смогла лицезреть стопку сданных книг, зависшего над ней ухмылявшегося призрака и, да, вести себя так, как полагается недовольному жизнью бутузу: дрыгать ногами, молотить деспота в красном мундире руками и выказывать свое возмущение:
— Ты чего о себе возомнил? А ну, верни, откуда спер! Совсем страх потерял. Да я тебя…
— А я тебя просил помолчать! — не выдержав, рявкнул Беглый и таки поставил меня на землю перед библиотечным крыльцом.
— Но покушение — это же хорошее оправдание! — не поняла я. — И даже не придуманное, чтобы отмазаться, а правда. Почему ты не…
«…хочешь сказать, что за тобой охотятся убийцы?» — я не договорила, оборвав сама себя на полуслове. Если Беглый желает оставить это в тайне, тут два варианта: либо его действительно есть за что убивать, либо он хочет добраться до заказчиков, обратившихся к головорезам раньше законников, и поквитаться с врагами, так сказать, вне дозволенного уголовным кодексом империи.
— Что — не? — прищурившись, уточнил Беглый, который еще пару мгновений назад хотел (я по лицу это видела) не менее запальчиво мне возразить, пустившись в спор, но запнулся об эту мою недомолвку и насторожился.
— Неважно, — отрезала я, но под мрачным взглядом пришлось пояснить: — Я уважаю чужие права. В том числе право на месть.
Я старалась, чтобы мой голос прозвучал сдержанно, с достоинством. Хотя, признаться, так и подмывало спросить: а все-таки из-за чего идет охота-то?
— Еще бы уважала право на тайну — цены бы тебе не было.
— Я его тоже уважаю! — возмутилась такому поклепу.
— Да? — иронично уточнил Кернир.
— Угу. Тайны порой дорогого стоят и их можно выгодно продать. А деньги я очень уважаю…
— Но сегодня ты одну из них бездарно разбазарила.
— Слушай, ну что такого, если ты обесчестил какую девицу и ее отец теперь жаждет крови или повздорил с трусливым герцогом, а тот решил устроить дуэль, взяв в секунданты ребят из гильдии черных плащей… Дело-то житейское.
— Я ни у каких девиц чести не отнимал, — гордым тоном «все они были отданы мне исключительно добровольно и к обоюдному удовольствию». — И на дуэли не нарывался.
— Что же тогда? — ну вот, не смогла я утерпеть от этого вопроса.
— Просто бывает, что ты кому-то мешаешь одним своим существованием, — мрачно отозвался Кернир. — Но пока я не знаю, кому именно, не хотелось бы оповещать остальных врагов о том, что за мной идет охота.
— И даже законников? — приподняв бровь, уточнила я.
— Их — особенно, — отрезал Беглый.