Надежда Мамаева – Адепты обмену и возврату не подлежат (страница 41)
Кьяр уже был на месте. Эйта – с ним. А еще на столе перед преподавательской кафедрой стояла баночка, на дне которой была горстка пепла.
– Вот. – Жестом торговца, выдававшего просроченный товар за первосортный, белочка гордо указала на тару. – Письмо.
Я удрученно взглянула на горстку пепла. У меня были большие сомнения, что получится. Все же то заклинание, которое я знала, было реставрирующим. Если изменить в нем вектор, отвечавший за старение, на сжигание… Получится ли?
Но в любом случае попробовать стоило.
Я высыпала содержимое банки на парту, постаравшись расстелить пепел тонким равномерным слоем, а потом начала прямо в воздухе огненным пальцем чертить заклинание. Удивительно, что матрица получалась более устойчивой, чем обычно. Да и связующие узлы в этот раз были гораздо прочнее.
И когда готовое плетение зависло в воздухе над пеплом, я почувствовала, что получится. Я словно ощутила, как сгорала каждая пылинка. Словно я была тем самым огнем, что сжег эту бумагу. Хотя… я ведь и была сейчас отчасти огнем, благодаря мете Кьяра.
Пепел, словно время повернули вспять, начал превращаться в лист. И в лучах почти севшего за горизонт багряного светила мы смогли увидеть первые строки письма. Но прежде чем нам удалось прочесть все послание, солнце село. Наступило время демонов.
Глава 10
Кьяр зажег светляк, и наши лица (и одна пушистая морда!) склонились над письмом, чтобы узнать, что же вынудило Олава сорвать свою мету. И, еще не прочитав все письмо, а лишь глянув на строки, светлый уверенно произнес:
– Это почерк Дорса-старшего.
А потом мы вчитались в строки.
– Да быть того не может! – первой эмоции выразила белка. И обняла свое пузико от возмущения. – Я бы поняла, если бы из-за такого сорвалась с места романтичная экзальтированная девица…
Я думала примерно так же, но матом. Кьяр был хмур. Судя по посланию, отправленному батюшкой Олава, родитель вознамерился женить отпрыска. Да не сам это надумал, а по приказу светлейшего императора.
Мой взгляд выхватывал из витиеватой вязи почерка герцога Дорса отдельные строки.
Как оказалось, у нашего Темного Властелина, помимо сына Торгронга, была еще и дочь. Правда, внебрачная. Я о ней и не слышала даже. Но нас, сумрачных, детьми, рожденными вне брака, не удивишь. Видимо, Владыка прятал где-то до поры до времени свою дщерь, чтобы не убили ненароком девицу «доброжелатели».
А вот сейчас решил ее использовать для укрепления межгосударственных связей. В том числе и брачных. Светлый император со своей стороны предложил подходящего жениха – сына своего первого советника. Ну правильно. Не своих же детей отдавать светлейшему Аврингросу Девятнадцатому? А тут сын герцога, и маг сильный, опять же не дряхлый старик – вполне себе партия для дочери Темного Властелина, пусть и рожденной вне брака.
Вот только сам Олав решил, что для него быть пешкой в политической игре – слишком великая честь. И поспешил от оной отказаться: попросту удрал.
– Вот грыхт! – выдохнула с досадой.
Я-то рассчитывала, что письмо подскажет, где искать братца Кьяра. В идеале, чтобы в конце послания было что-то вроде: жду тебя у себя в полночь. И на обороте листа адрес отправителя: Кленовая улица, дом семь. Но увы.
– Навряд ли ему удалось уйти далеко, – потирая подбородок, начал рассуждать вслух светлый. – Денег немного, вещей тоже… Если он и мог куда направиться, так это в Вейлу. До нее всего два дня пути. Но, сдается мне, остался здесь.
– В академии?
– Нет, скорее за ее стенами, в Южном Пределе.
То, что город, расположившийся за стеной академии, назывался так же, как и сама магистерия, меня поразило, еще когда мы летели сюда. Поэтому их иногда путали. А все оттого, что до исхода темных за хребет это был военный гарнизон, охранявший южные рубежи от тварей Атарийской пустоши. Но шло время, вырос сначала город, а потом в нем основали и академию.
– И как нам его найти? – Белка недовольно подперла кулачком щеку.
– Поисковые заклинания его не берут, – печально резюмировала я, вспомнив про браслет и эликсир, которые прихватил с собой Олав. – Хоть стакан крови выцеди для ритуала… Тут, чтобы перебить влияние браслета, нужно самого отца в пентаграмму положить…
И тут мой взгляд остановился на груди Кьяра. Да, Снежок был не отцом… Но братом! И в нем было крови отца ровно столько же, сколько и в Олаве, а это значит…
– Я надеюсь, ты уверена в том, что задумала, – произнес светлый.
А я заскрипела зубами. Ну когда этот светлый хотя бы вид научится делать, что мои мысли не читает!
Эйта настороженно глянула на Снежка. Хотелось верить, что она приняла реплику светлого просто за наше полное взаимопонимание. То самое, при котором слова только мешают разговаривать. Впрочем, если пушистая и хотела что-то спросить, то не успела. Я опередила ее, спеша отвлечь внимание рыжей:
– Если маг-теоретик в себе абсолютно уверен, значит, он слегка не в себе.
– Эй, рыжая! – возмутилась Эйта. – Этот светлый мне нужен психом, но живым! Ты это учти!!! Я его с Хель делить не буду.
Белка возмущенно фыркнула. Но я не обращала на нее внимания, оглядываясь. Медлить не стоило. Но и торопиться в том, что я задумала, тоже.
Мне нужно было изменить стандартную поисковую пентаграмму. Обычно при ритуале она была небольшой и для ее активации требовалась всего пара алых капель от ближнего того, кого требовалось найти. Но, чтобы пробить защиту артефакта, крови требовалось много. Очень много. Но лишать ради этого жизни Кьяра… Ни за что!
Так что мне нужно было изменить базовые конфигурации матрицы, чтобы она восприняла Снежка как сосуд. Активную живую тару, полную этой самой крови.
И пока светлый расчищал место в аудитории для ритуала, я испещряла доску расчетами, по десять раз все перепроверяя.
От мысли, что я могу ошибиться, что что-то вдруг пойдет не так, я надавила на мел слишком сильно. И он раскрошился под моими пальцами, которые… подрагивали. Как, оказывается, просто бояться за себя. Это совсем не страшно. Ты просто не задумываешься, что тебя может не стать. А вот бояться за того, кто дорог… Это иное. Совершенно.
– Кей. – Почувствовав мое состояние, светлый обернулся и, подойдя ко мне, обнял со словами: – У тебя все получится. Ты мне веришь?
– Я верю в тебя, – упрямо вздернула подбородок.
– А я тебя люблю. – Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго. Проникновенно. Словно хотел вытеснить оттуда любые сомнения.
И откуда-то из глубины пришла непоколебимая уверенность. Я смогу. Справлюсь. Потому что та, которую любит
Последние расчеты вывела уже твердой рукой. И мои пальцы не дрогнули, когда я чертила ровную, словно по циркулю, пентаграмму. Правда, размерчик был у последней – дракон в крылатой ипостаси может с комфортом внутри расположиться.
Но вместо ящера по центру рисунка улегся Кьяр. Белка присела на подоконник и… Я не знаю, где эта паршивка умудрилась раздобыть семечки, пока мы были заняты делом, но сейчас она их нагло лузгала, точно готовясь смотреть выступление бродячей труппы. Ну, Эйта… Слов на нее не хватало, даже бранных. И злости. Причем настолько, что прикинула: у кого бы занять?
Я отвернулась от белки, шумно выдохнула и сосредоточилась. На этот пушистый рыжий хвост у меня еще будет время если не ощипать, то обдурить точно. А пока – ритуал. И только ритуал.
Для последнего энергетические векторы матрицы я строила, попеременно сверяясь с записанными на доске расчетами. А когда опустила структуру поверх распластанного в пентаграмме тела Кьяра и начала читать заклинание, и вовсе, кажется, забыла не только об Эйте, но и о том, где мы и кто я.
Я начала вливать силу, напитывая ей вычерченные на полу руны. И тут тело Кьяра выгнулось дугой так, словно его подцепило гигантским крюком и приподняло от земли. Я поняла, что сейчас светлый ощущает дикую, сводящую с ума боль, которая с каждыми мигом нарастает. И он в какой-то момент просто ее не выдержит. Потому что у всего есть свой предел.
Этого не должно было случиться. Я едва удерживала концентрацию, понимая, что, если не справлюсь, прервется не только ритуал, но и жизнь светлого.
Пульс застучал в ушах, горло сжали удушливые щупальца страха. «Где я ошиблась?» – этот вопрос судорожно бился в моей голове. И я лихорадочно просчитывала варианты. И… нашла ошибку.
Руна «Кормир» обозначала кровь. И мы, маги, к этому привыкли, забыв, что изначальное значение этого символа «свободная кровь» – та, что взята из раны, высвободилась из тела.
Я сделала шаг. Сила, которая сейчас шла от матрицы, зависшей над светлым, буквально сбивала с ног. И я упала. На колени. Рядом с запястьем Кьяра, которое зависло в воздухе так, что пальцы едва касались пола с начерченной на нем одной из вершин пентаграммы.
–
Коротко замахнувшись, я рассекла на руке светлого кожу. Три полосы налились багрянцем, и на напитанную силой руну полилась тонкая струйка крови… Она стала связующей нитью. Между пентаграммой и «сосудом».
Тело Снежка опустилось, и я услышала рваный вдох. Жив! От радости я едва не потеряла концентрацию вновь, но все же собрала волю в кулак и завершила ритуал. И едва я закончила вливать силу, как почувствовала взрыв. И мы с Кьяром были его центром.