Надежда Мамаева – Адепты обмену и возврату не подлежат (страница 35)

– Может, есть другой вариант? – с сомнением спросил светлый.

Я посмотрела на небо, раздумывая, насколько я доверяю Кьяру. Шагнуть вместе с ним в бездну я не боялась. Но вот обнажить перед ним мою главную тайну… Но Сьер и Вэрд… И Кьяр, чья жизнь сейчас зависит от исполнения данной им перед отцом клятвы…

И я решилась. Словно ныряя в Бездну на сотый уровень, произнесла:

– Есть, но тебе он понравится еще меньше, чем призыв высшего демона… – начала я и, перебив сама себя, произнесла: – Но ты должен дать зарок, что не используешь против меня то, что сейчас узнаешь.

– Кей… Я просто не смогу навредить тебе. И клянусь, что бы ты сейчас ни сказала, я не использую эти знания тебе во вред. – Словам светлого вторило едва различимое свечение: мироздание приняло его зарок. А Кьяр меж тем дотронулся до моей щеки, погладив ее. – Твои глаза… Они из тех, которые скрывают тайны. Порой – смертельно опасные. Я знаю, что они могут солгать, не моргнув… Но я все равно не смогу отвести свой взгляд от них. После того вечера, когда впервые увидел их… Я утонул в тебе, темная.

– Ты знаешь, светлый, что темные не признаются в любви? – сказали мои губы.

«У нас нет будущего», – прокричал мой разум.

Но Кьяр оказался еще упрямее меня:

– Я все равно буду рядом.

– У тебя в слове «люблю» больше дюжины ошибок. – Я вскинула голову. – И у меня их, похоже, тоже не меньше…

И я сама потянулась к светлому, чтобы поцеловать его. Раствориться в мгновении, чтобы потом резко отстраниться и резко выпалить:

– Я менталист девятого уровня…

Мне не нужно было объяснять светлому, что это значит. Что маг такой силы – редкость. А еще и телепат… В умелых руках такой дар – опасное оружие, помощнее многих боевых заклинаний. Вот только я в эти самые умелые руки попадать не желала.

– И как… тебе удалось сбежать? – То, что меня не отпустили бы сюда просто так, Кьяр прекрасно понимал.

– Просто об этом никто не знает…

Я рассказала Снежку, как меня с детства поили сдерживающими дар зельями. И что сейчас у меня всего третий уровень. И даже если я совершу резкий скачок, сломаю ограничители и перейду с третьего уровня на девятый, без навыка владеть даром… Моя сила меня же раздавит. А вот Кьяра, который умеет обращаться с такой мощью, – нет.

– Поэтому, если мы обменяемся метами, ты, используя мой дар, сможешь допросить феникса Олава…

Не сказать, чтобы идея пришлась Снежку по душе, но, как говорится, куда он денется из желудка дракона?

– А много времени занимает этот обряд обмена? – Светлый с сомнением огляделся вокруг.

– Если мета подвижная – достаточно нескольких мгновений. Но у меня дар подавлялся около двадцати лет, так что, боюсь, быстро не получится.

– Тогда, Кей, как бы мне ни хотелось прогуляться с тобой под лунами, я все же предлагаю провести ритуал в моей комнате. Там нас никто не побеспокоит, – предложил Кьяр и пояснил: – Мой сосед, Румпус, только числится в общежитии, а сам вот уже как почти полгода снимает квартиру в городе со своей подружкой. Так что он месяцами не появляется.

Вопроса, почему Кьяр не перебрался из академии, я даже не задавала. Олав, судя по тому, что он организовывал ставки, изображал бедного паренька, которому снимать комнату в городе накладно. А раз подопечный Снежка обретался в общежитии, то и Кьяру следовало быть поблизости.

В словах светлого был резон, и я, не особо раздумывая, согласилась. Правда, пройти мимо охранника у входа в мужское общежитие так просто, как в первый раз, мне не удалось. Поэтому Кьяру пришлось меня втягивать в окно собственной комнаты. На аркане. Причем я дрыгнуть ногами в воздухе не успела, не то что полюбоваться окрестными видами с высоты, как уже оказалась на подоконнике.

А потом огляделась. В первый раз, когда я тут очутилась, мне было слегка не до рассматривания обстановки, которая, к слову, оказалась весьма аскетичной. Пара стульев, стол, на котором лежал разомкнутым браслет. Похоже, это именно тот, ограничивающий магию Снежка и маскирующий девятый уровень под пятый. Взгляд скользнул выше, на полки, заставленные книгами, треть из которых была на эльфийском. Потрепанные фолианты по высшей магии… Монографии и списки с гримуаров, свитки… Кто-то явно не ограничивался учебной программой. Скорее такая библиотека подошла бы аспиранту, а то и магистру, нежели студенту.

Я рассматривала книги, проводя по корешкам пальцами, а кто-то в этот момент нагло рассматривал меня. Я это почувствовала и повернулась.

Яркий до серебра лунный свет струился в окно. Нереальным в этом миге казалось все. Кьяр, я в его комнате, оставшийся где-то внизу прошедший тусклый день. Хотелось сделать шаг, прикоснуться к светлому и убедиться, что это все взаправду, но… С возвращением на землю преотлично справился и затрепыхавшийся в кармане фениксенок.

– Да что б тебя! – прошипела я и потянулась в карман за птицем со словами: – Держи, светлый, часть от своего неугомонного братца…

Пернатый шустро юркнул из-под руки, уходя от хвата, но я все же сцапала его и протянула сжатую ладонь Снежку. А вот когда открыла сведенные пальцы…

– Что это? – удивился Кьяр, глядя на мою руку, в которой была склянка с зельем, затирающим следы ауры.

– Что ты мне в руки сунул, то я и перепутала, – проворчала и со второй попытки достала юркого фениксенка. Тот возмущенно заклекотал. Причем горланил алый ничуть не тише побудного колокола.

Пришлось этому мелкому вымогателю давать взятку в особо колбасном размере. Благо у Кьяра нашелся внушительный бутерброд. А пока птиц пировал, Кьяр прикрыл окно, задернул шторы… А я приготовилась морально. И когда светлый ко мне повернулся, решительно произнесла:

– Раздевайся! – сказала это тем особым лекарским тоном, который отсекает любой намек на флирт.

Но светлого это не остановило. Сверкнув в полутьме белозубой улыбкой, он заявил:

– Так категорично мне это сделать еще ни разу не предлагали. Но если ты настаиваешь…

– В смысле обнажи ту часть тела, где у тебя мета. Так будет проще… – пояснила я.

И сама начала снимать кожаный жилет. Моя мета начиналась от плеча и змеилась вниз по спине до середины бедра. Правда, была она блеклой и почти неподвижной. И не оттого, что готовилась превратиться в черно-белую и закрепиться. Полагаю, что до конца жизни она так и не созреет. А все из-за зелья.

Впрочем, полностью показывать свою мету я не планировала. Достаточно будет и полуобнаженного плеча, где ветвистая молния серебряно-серыми всполохами рассекала кожу, образуя причудливую вязь, напоминавшую крону белого дерева.

Расстегнула верхние пуговицы рубашки и оголила кожу от шеи до локтя, оставив грудь прикрытой. Достаточно, чтобы прислониться своей метой к мете Кьяра. К слову, у светлого та располагалась на плече и переходила на грудь. Это был не просто знак огня, который обычно проявляется в виде искры или языка пламени. Это была мета небесного, первородного огня. Того, что легко противостоит даже драконьему пламени. А уж последнее-то порой запросто прожигало насквозь даже каменные глыбы и высокоуровневые магические щиты.

Крупные, темные, почерневшие, а значит, почти заякорившиеся искры пламени на груди светлого образовывали причудливое, удивительно красивое созвездие, хвост которого уходил на спину и нырял там под ремень штанов.

– Снимать? – берясь за пряжку, уточнил Снежок, глянув на меня.

– Не надо, достаточно, – сказала и сама поняла, как глухо прозвучал мой голос. А во рту и вовсе пересохло от увиденной картины: кожа, отливавшая бронзовым загаром, широкие плечи с четким рельефом мускулатуры, впечатляющий гладкий, без волос, торс, след от старого шрама, пересекавший внушительные мышцы пресса…

Восхищение. Да. Это было именно оно. Но я не сразу поняла, что это чувство мое лишь отчасти. Кьяр смотрел на меня точно так же, как я на него. И я ощущала его желания – прикоснуться ко мне, поцеловать…

Светлый шумно выдохнул, беря эмоции под контроль. И я вспомнила, зачем мы здесь.

А потом я подошла, прижавшись обнаженным плечом к его груди так, чтобы меты соприкоснулись. И была рада тому, что сейчас стою к светлому спиной. И он не может видеть мое лицо.

– Возможно, твоя мета не сможет перейти ко мне. Она почти заякорилась…

Если бы дар светлого был слабее, то она давно бы уже обесцветилась и срослась с кожей, но чем большая сила в маге, тем позднее полностью созревает мета и останавливается в своем росте.

– Приготовься к боли, – произнесла я, не зная точно, к кому обращаюсь, к светлому или к себе: мою мету, приглушенную зельями, оттого почти неподвижную, похоже, тоже придется отдирать…

А затем начала читать заклинание. Оно было коротким, но пришлось влить в него дополнительные силы, чтобы инициировать начало движения рисунков.

Первым, как ни странно, зашевелилось созвездие Кьяра, хотя оно было почти укоренившимся. Я услышала шипение сквозь стиснутые зубы, а потом моей кожи словно коснулся раскаленный уголек. Я вскрикнула, и тут движение начала моя мета.

Ощущение было – словно плетью стегнули. Мои пальцы непроизвольно сжались на том, что попалось под руку. И это оказалось бедро светлого. Причем, несмотря на ткань, я явно впилась в кожу Кьяра до кровавых следов от ногтей. Но Снежок этого не заметил.

Он прижимал меня к себе, понимая, что нельзя разрывать контакт. Вот только я начала оседать. Ноги подкашивались, перестав меня держать.