Надежда Мамаева – Адепты обмену и возврату не подлежат (страница 33)
Светлого не увидела, но ветка чуть заметно качнулась, и раздалось:
– Грыхт! Тут плетение Страгросса! Эту заразу только выжигать.
– Подожди. Сейчас попробую убрать! – шикнула я, задрав голову.
– Тихо сможешь?
Вместо ответа я достала одну из склянок. Так и знала, что пригодится. Вытяжка из печеночных квасцов камнегрыза была отличным средством, разъедающим любые чары. Вот только жутко редким и дорогим. Я ее попросила у мамы в качестве подарка на свое восемнадцатилетие. Правда, планировала я ее тогда применить для другого, но… не срослось. А вот сегодня, надо же, пригодилась.
Пара капель – и плетение стало съеживаться. Пара ударов сердца – и путь к окну был свободен.
Кьяр оттолкнулся от ветки и занырнул в открытые створки. А спустя несколько мгновений светлый сверху скинул аркан. И едва я за него ухватилась, меня тут же подняли и втянули в комнату.
Та оказалась малой гостиной. Мы двинулись на обыск, стараясь не шуметь. Первая комната. Вторая. Третья… Нам повезло в спальне. Ты была пуста. И именно в ней мы обнаружили зачарованную плетеную корзину с крышкой, из которой доносилось целеустремленное царапанье.
Кьяр подошел, поднял крышку и…
– Это мета Олава.
Я заглянула светлому через плечо и увидела фениксенка. Мелкого, алого и воинственно нахохлившегося. И тут из коридора послышались шаги и клацающие звуки.
Шкряб-шкряб-шкряб…
– Быстро, прячемся! – сориентировался Снежок.
Между шкафом и постелью, не сговариваясь, выбрали второе. Все же под кровать заглядывают гораздо реже. Мы закатились под нее ровно в тот момент, когда дверь открылась.
Я могла видеть лишь ноги вошедших. Точнее, у одного – ногу и протез, а у второго – высокие сапоги. В последних я признала ректорские.
– Вот, Лим, все, что осталось от пропавшего адепта.
Я узнала голос главы академии. И пусть сейчас не видела Тумина целиком, но могла поспорить: он показывает гостю мету.
– Да уж… – проскрипел обладатель протеза-артефакта. Последний напоминал не стопу, а птичью лапу: металлические острые когти, стальная цевка с кучей шестеренок, удерживаемых в жестком каркасе магического плетения… Протез выглядел столь впечатляюще, что я не удивилась бы, если бы его обладатель не только не уступал в скорости бега тем, у кого обе ноги целы, но и мог легко их опередить. – Мне случалось расследовать дела, когда у мага пропадала мета, но чтобы исчез чародей без своего источника силы… Однако… Пробовал связать его с хозяином?
– Спрашиваешь? – хмыкнул ректор. – И не раз. Испробовал все, что можно. Не формируется поисковая жила, хоть тресни.
– Да уж… Если ты ничего не смог… – протянул гость.
В следующий момент я увидела отблеск вспышки света, а потом потянуло табаком. Похоже, хромой гость закурил: я почувствовала запах дыма, который с детства не переносила. Бесшумно зажала нос рукой, стараясь дышать через раз, чтобы не чихнуть.
Спустя некоторое время гость вновь продолжил разговор, спросив у ректора:
– Я, конечно, знаю, Мор, в этой академии зачастую под масками обычных магов учатся наследники великих родов, и ты вроде как не должен знать, кто из них кто, но… ты, случаем, не догадываешься, чей сынок пропал? Судя по тому, как спешно выдернули меня из столицы, кого-то из приближенных к трону.
Хромой так многозначительно замолчал, что у меня создалось ощущение, что он не просто говорит, а на кого-то конкретного намекает.
Эх, жаль, не видела в этот момент лица любителя раскурить трубку… Наверняка оно было очень выразительным. Хотя… и эмоции гостя оказались соответствующими. Я чувствовала раздражение, удивление, отвращение, недоверие. А еще эти эмоции были осознанно подавленными, приглушенными. И это говорило о том, что их обладатель – человек железной воли, который привык полагаться исключительно на разум. И сейчас он до предела собран, внимателен, даже к самым незначительным мелочам, напряжен, как зверь перед прыжком. И это несмотря на усталость, волна которой была для меня практически осязаемой.
Да и немудрено. Если верить словам гостя, за день он проделал путь от столицы до Южных земель – расстояние, которое на обычной метле или в парящем паланкине, если не ошибаюсь, можно преодолеть за пять дней.
Да уж, похоже, это был не просто гость ректора. Я сейчас лицезрела ногу и протез того самого законника из столичного департамента, который и будет вести расследование. И сдается мне, с ним придется увидеться. Хочу я того или нет…
– Если ты имеешь в виду
– Ты так говоришь, дружище, словно эти покушения
Я начала догадываться: речь идет о светлом, который сейчас прижимает меня к себе. Очень тесно прижимает. Так, что я чувствую и напряженное мужское тело, и рельеф мышц, и… еще кое-что.
Ректор с дознавателем поговорили еще о чем-то, им одним понятном. Но самое главное: они не стали забирать корзину с собой. Я выдохнула с облегчением. Причем буквально: наконец-то исчез источник табачного дыма. И вроде бы я сделала это тихо, но… Ректор, вслед за гостем уже одной ногой шагнувший из спальни на порог, вдруг остановился в задумчивости.
Я напряглась и почти физически ощутила его желание вернуться и пойти заглянуть под кровать. Не знаю, что ему показалось подозрительным, но… если он нас увидит, то минимум меня обвинят в попытке кражи меты. А максимум – и цельного Олава.
Собрала все свои силы. Сосредоточилась. До рези в глазах. До испарины на висках. Волна – мягкая, но сильная – потекла от меня к Скале. Желание – как можно скорее уйти из спальни. Не заглядывать никуда.
Это были не эмоции. Это был почти приказ. Я чувствовал, как трещат по швам искусственно суженные эликсиром магические каналы внутри меня. Как сила рвется наружу. Как вот-вот готовы слететь все ограничители…
Тумин замер. Удар сердца. Второй. Третий.
Ректор ушел. А мы со Снежком остались. Под кроватью. Меня потряхивало от перенапряжения. А еще от страха. Понимание, что дар мог вырваться из-под контроля, накрыло с головой. Потому что я привыкла управлять силой третьего уровня. Но не девятого. И если бы произошел этот рывок… Не я бы контролировала свою силу, а она меня…
– Кей, я здесь, я рядом. – Чувствуя мое состояние, светлый обнял меня. Ласково. Нежно.
Я ощутила, что попала в самое надежное место в мире, туда, где не могло случиться ничего плохого, – в объятия Кьяра, от которых едва уловимо пахло кипарисом, имбирем и крепким кофе…
Я чуть откинула голову, чтобы видеть лицо Снежка, и… Его губы коснулись моих. Осторожно, ласково. Нежно. Совсем по-другому. Не как в первый раз, когда они были бесцеремонными и наглыми. И не мимолетным скольжением, как во второй…
Мы целовались, словно пробуя друг друга на вкус, который оказался таким хмельным, пьянящим, горячим, что у меня закружилась голова. Это был словно затяжной прыжок в Бездну, от которого просто перехватывает дух. И ты понимаешь, что тебя ждет под конец этого падения и что выбраться назад уже не сможешь. Но… ты не в силах от этого отказаться, это прекратить…
Язык светлого скользнул по моей нижней губе, дразня. Это была провокация, на которую я не смогла не поддаться. На миг я забылась, полностью окунувшись в упоительные ощущения.
– Кья-я-яр, – простонала я, когда он на миг от меня оторвался.
Я почувствовала, как мужское тело, прижатое ко мне, стало твердокаменным. Губы светлого жадно накрыли мои, чуть приоткрытые, ловя выдох с окончанием его имени. И я ответила на этот поцелуй. Обжигающий, полный страсти. Так не похожий на предыдущий. От него я звенела натянутой струной, плавилась воском, рассыпалась песком, чтобы возродиться вновь.
Я отвечала Кьяру. Страстно. Дико. Горячо. Жадно. Забыв о логике, принципах, законах, о том, что светлая и темный не могут быть вместе. Что это все – лишь миг… Я просто наслаждалась этим мигом. Брала от него все. Сгорала яркой вспышкой, зная, что потом будет лишь пепел. Но пока… Пока был огонь…
И не только мой. Я чувствовала эмоции Снежка. Яркие. Упоительные. Абсолютно созвучные моим. Без тени фальши и сомнения. Он, как и я, терял разум от каждого прикосновения, впивался губами в мой приоткрытой рот, потому что ему это было жизненно необходимо. Я почти физически ощущала, как внутри него все завязывается тугим узлом, как от разгорающегося желания выжигаются остатки мыслей.
Мы оба были на грани. Той, когда чувствуешь, что вокруг закончился кислород, но ты не можешь и не хочешь останавливаться, чтобы сделать глоток воздуха. Потому что касаться друг друга для нас важнее, чем дышать.
– Ке-э-эй… – его стон. Его молитва. Его признание, произнесенное сиплым, надломленным голосом с акцентом. И добавил: – Я тебя…
В этот момент я дотронулась губами до его шеи. Поцеловала и затем чуть прикусила кожу, вырвав у светлого стон наслаждения. Но он все же сумел закончить:
– Хочу, – рваный выдох и глухое: – До безумия.
Его рука лежала на моей спине, а я сама не заметила, как обвила его бедро своей ногой. И… вдруг поняла, что еще немного – и мы перейдем от «хочу» к активному «воплощаю», несмотря на то, что ситуация, мягко говоря, слегка не располагает.