Надежда Ляхова-Люлько – Детективы поневоле (страница 13)

– Хватит на меня орать! И без тебя тошно!

– Сама не ори. – прокричала она мне.

– Слушай, ты думаешь, он уже тогда что-то знал? – спросила я Вику, путаясь в предположениях.

– Знал – кивнула подруга своим мыслям, – и поэтому так легко отпустил тебя в отпуск. А сегодня он, наверное, ходил относить выкуп за Никиту.

– Но причём здесь деньги?

– А кто сказал, что я про деньги? Может, он им компромат относил? А они его вместе с Никитой, хоп.

– Спасибо, подруга, успокоила. – разозлилась я.

– Ну, я же пытаюсь найти концы – пыталась оправдаться Вика.

– Лучше бы ты нашла начало! – разозлилась я.

– Так всё с меня и началось. С этого дурацкого копромата!

– Вот и я об этом. У тебя есть валерьянка?

– Только в таблетках.

– Да какая мне разница, накапай.

– Даш, как ты думаешь, может родителям Пашки надо сообщить, что он пропал или ещё рано?

– Вик, ты думай, что говоришь, или ты хочешь сказать – что его уже убили? Хочешь, позвони, скажи родителям – извините, ваш Паша пропал, и мы думаем, что его убили!

Наши родители – мои, Пашкины и Викины жили в небольшом городке под Новороссийском, в одном дворе, поэтому мы дружили с детства и в Москву приехали все вместе, и вместе поступили в один институт. После окончания мы с Викой остались в Москве, а Пашка не захотел, вернулся домой и звал нас. Но когда я позвала его к себе на работу, согласился приехать с огромной радостью. Те два года, что мы жили вдали от него, были самыми неприятными для нас из-за долгой разлуки, и месяц отпуска не мог восполнить этого пробела.

У Никиты была только бабушка, но жила она не в нашем городе, поэтому познакомились мы с Никитой уже в Москве. Он иногда ездил к ней в гости, но мы с ним не были у неё в гостях ни разу, поэтому, даже не знали, где она живёт.

В поисках валерьянки Вика высыпала содержимое своей сумочки на диван и стала рыться в косметике, ключах и деньгах, прокомпостированных талонах, фантиках и прочей ерунде. У неё была то ли мания, то ли вредная привычка, хранить там, что ни попадя. Вот и сейчас я увидела там какую-то сложенную вчетверо мятую фотографию.

– Кто это? – спросила я, разворачивая её. – Что-то я не припомню, чтобы ты сейчас с кем-то встречалась.

– Встречалась – встречалась, это фотка Матвеева, он мне её в письме прислал, когда спрашивал о встрече.

– Он тебе письмо писал?

– Ну да, на работу.

– В телекомпанию? – удивлённо спросила я.

– Нет, на орбитальную станцию! – огрызнулась Вика, роясь в своём мусоре и не находя таблеток.

– Ну-ка, посмотрим на него, хоть знать буду из-за кого вся каша заварилась.

Я развернула скомканную фотографию и чуть не упала.

– Ты его знаешь? – спросила подруга, глядя, как я дёрнулась.

– Да, то есть – нет. Я знала, что Матвеев друг Никиты, но в лицо не видела ни разу. Но я его узнала – мы с ним на лестнице в институте встретились, я ещё тогда сшибла его. У него папка на пол выпала, а я помогала собирать бумаги.

– Какая папка?! – подскочила Вика как ужаленная.

– А я смотрела?

– А что за бумаги?! – накинулась подруга.

– Да откуда я знаю?! Чего ты пристала?

– Дурында ты, Баранова, неисправимая дурында! А вдруг это именно те бумаги, про которые он мне говорил? Вдруг это был компромат?

– Да не смотрела я, а на том листке фамилии только какие-то были и адреса.

– На каком – том листке?

– На том, что я подобрала. Ой, это же у нас мог кусочек компромата остаться! – вспомнила я про найденный на лестнице листок.

– Какой листок? Где подобрала?

– Я, после столкновения с Матвеевым, спустилась вниз и увидела этот листок. Я его подняла и побежала за Матвеевым, но его нигде не было.

– Куда ты дела этот листок?

– Не помню, я, когда спускалась потом вниз, этот листок был у меня, я ещё думала, что придётся через Никиту искать этого мужчину. Если бы я только знала!

– Давай дальше! – остановила меня Вика. – Что было дальше, ну?

– А что дальше? Дальше я, обмахиваясь листком, подошла к выходу, тут распахнулась дверь и ударила меня по лбу. И я сразу про листок забыла.

– Как это – дверь распахнулась? – переспросила меня Вика, начиная о чём-то догадываться.

– Ну, дверь, видимо ногой, толкнули трое каких-то ''шкафов'' и дали мне ей по лбу. Даже, между прочим, не извинились. – обиженно произнесла я, вспомнив то неприятное для меня событие. – Будь моя воля, догнала бы и такого пинка бы дала!

– А куда они шли? – оборвала мои ''местические'' планы подруга.

– Ну откуда же я знаю! Или ты хочешь сказать, что мне нужно было закрыть грудью дверь и кричать – Ваши документы?

– А что, это интересно – грудью, может стоит когда-нибудь попробовать.

– Тебе всё хахоньки, а Пашку там, может, уже убили давно! – обиделась я на Викино ''выражение горя''.

– Ладно, значит, куда они шли, ты не видела?

– Нет, только я ещё подумала, что таким жлобам в институте делать? Может у них там – офис?

– Не знаю, но не думаю. Ну-ка, скажи, что им там делать? Зачем они туда пошли? – стала пытать меня Вика.

– В туалет! – огрызнулась я, меня эта беседа уже выводила из себя.

– Ты не поняла, я ещё раз спрашиваю – что им делать в институте, где работает Матвеев и Никита? Ну?!

– Ты хочешь сказать, что эти бандиты за ними приходили? – стало наконец что-то доходить до меня.

– Ага, и тебя они там видели, поэтому ты теперь нежеланный свидетель! – заявила Вика, победно глядя в мои расширенные от страха зрачки.

– Точно! И поэтому они двинули мне в лоб дверью, чтобы я сразу все забыла!

– Но ты же и так забыла! Где листок?!

– Ну, может быть, в машине? – предположила я, перебирая в памяти движение листка, хотя, если честно, перебирать было нечего.

– Точно?

– Ну, я точно не помню, у меня и так память не очень, а тут ещё дверью! Между прочим, сильно!

– Ну, это заметно.

– Всё понятно, нам надо выбираться отсюда и искать мою машину. Найдём её, найдём и листок. – посетила мою голову мудрая мысль.

– На какой в тот день ты ездила, хоть помнишь? – спросила Вика, зная мою плохую память на всякие мелочи. А машины, между прочим, у меня было четыре, три – бывшего мужа и одна – моя.

– Да, на Ауди. Пойдём скорее.

– Даш, подожди, ты что, хочешь так на работе появиться? Эта панамочка очень смотрится на твоей голове, но боюсь, твои сотрудники её не оценят. – показала она на мою голову.