Надежда Ляхова-Люлько – Детективы поневоле (страница 12)

– Я в реанимации?

– Нет, Даш, ты только не волнуйся, но ты в психиатрической больнице, в отделении для буйных. Хорошо что хоть в платной одноместной палате. Если бы ты знала, сколько пришлось отвалить, чтобы мне разрешили тебя покараулить!

Вот тут мне стало действительно плохо. Хорошо хоть, что Вика мне успела всё рассказать до того, как я бы сошла с ума по настоящему.

Как оказалось, в нас не стреляли, а просто кинули куском кирпича в окно, наверное, кто-то из отосланных кавалеров. Этот кусок, разбив стекло, попал мне по голове, да плюс ещё два осколка стекла, и я потеряла сознание, скорее от испуга, чем от боли. Вика вызвала ''Скорую'' и меня отвезли в больницу, где наложила два шва, и вернули в номер, где к этому времени разбирались с произошедшим менеджер гостиницы и охранник. Когда меня зашивали, мне сделали укол и отошла я от него только когда меня уже положили на кровать в гостинице. По Викиной просьбе платный врач остался со мной, пока я не приду в себя. Но я быстро пришла в себя и..

В общем, сначала все подумали, что я выпрыгнула с балкона, но тела внизу не оказалось. Тогда решили, что я где-то спряталась. Но, как бы там ни было, всё указывало на то, что удар по голове был сильнее, чем предположили, и что-то в ней (голове) повернулось. А уж когда я укусила за руку охранника..

После укола меня отвезли в другую больницу, где я сейчас и проснулась.

Я объяснила Вичке, что я подумала на самом деле, и она признала мою нормальность. Осталось только убедить в ней врачей. Рассказать всё, как есть – что мы боимся за свою жизнь и про нашу связь с Матвеевым, мы не могли. Кто знает, до кого дойдут наши слова. В общем, когда пришёл врач, я объяснила ему, что уже вполне нормальна и для общества не опасна:

– У меня аллергия на некоторые лекарства. Это, наверное, был побочный эффект. – сказала я, честно заглядывая ему в глаза.

– Пить меньше надо – покачал он головой.

Меня отпустили, но нашу московскую больницу известили, где меня и поставили на учёт, надеюсь, временно.

– Только этого мне не хватало! – ругалась я, ловя на себе интересующиеся взгляды гостиничных проживальцев. – Скоро будут говорить – ну надо же, а я с ней за одним столиком сидел!

Как оказалось, все были в курсе последнего события, а покусанному охраннику заплатили компенсацию и дали два отгула.

– Ещё бы сорок уколов назначили! – не могла я остыть.

– А надо было бы, ты, по-моему, самая, что не наесть бешеная. – заметила Вика, посмотрев на мои трясущиеся руки и злобный взгляд.

– Вот я тебя придушу, а меня и не посадят! – предупредила я её.

– Зато положат. В психушку.

Вид у меня был и без того ''интересный'' (поэтому таксист, который вёз нас из больницы, смотрел больше в зеркало на меня, чем на дорогу), а если прибавить к этому, что я ''строила'' глазки и высунула в угол рта кончик языка, легко понять, почему с нами в лифт никто не зашёл.

– Ну вот, наконец, всё уладилось. – пробормотала уставшая Вика, падая на кровать.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы живы и ты не в больнице.

– Да, это дорого стоит. – согласилась я, особенно, с последними словами, что-то мне там не совсем понравилось, хотя и давало некие перспективы на будущее.

– Интересно, а почему твой Егоров не звонит? Неужели Никиту ещё не нашли? – спросила Вичка, боясь за него и ещё больше за свою жизнь.

– Если бы его нашли, Никита бы уже сам позвонил. – вздохнула я.

В этот момент раздался звонок. Я подняла трубку:

– Алло.

– Алло! – это была моя секретарша Настенька, которая была тайно влюблена в Пашку. Вообще-то, эту тайну знали все, кроме самого Пашки, поэтому любовь была тайная.

– Дарья Викторовна! Пропал Павел Андреевич! – закричала она с разбегу.

– Какой Павел Андр.., Пашка что ли? – охнула я и села мимо дивана.

– Да! – разрыдалась Настенька.

– Куда пропал? Я его никуда не отпускала! – прокричала я.

– Вообще пропал. – завыла Настенька.

– И вы не знаете, где он может быть? – спросила я с надеждой, хотя и понимала, что если бы она знала, то не стала бы мне звонить.

– Не знаю. Он сегодня должен был поехать на какую-то встречу, с кем, я не знаю. Он на неё поехал, но ни к нам не вернулся, ни на встрече не появился.. У нас в час дня должно было быть подписание важного договора, он не мог это так пропустить.

Да, это было правдой, Пашка был очень пунктуален, он и опоздать-то не мог, а уж не прийти. А сейчас было уже два часа. Где он может быть? Что-то случилось и случилось серьёзное, если Пашка не пришёл, значит, его не отпустили. Значит, его надо спасать!

– С чем он пошёл? – спросила я не слушающимися губами.

– С кейсом.

– Он что-нибудь говорил?

– Да, – если что-нибудь случится, позвоните Дарье Викторовне. Вот я и позвонила.

– Хорошо, что позвонили, мы сейчас же вылетаем! И перестаньте реветь, мы его найдём.

– Правда?!

– Ну, вообще-то это мой друг детства.

Я заметалась по комнате, стараясь попасть двумя ногами в одну брючину. Вика вышла из ванной и, увидев моё состояние, спросила: – Что, Никита нашёлся?

– Нет, Пашка пропал! – закричала я.

Вика побелела, посерела и схватилась за сердце.

– Некогда рассиживаться, одевайся скорее! – крикнула я ей, вытаскивая её вещи из шкафа.

Вика сообразила, что действительно некогда и кинулась одеваться.

Нашу спешку подтверждает тот факт, что оделись мы минут за пять, и Вика не подкрасила даже губы.

В аэропорт мы приехали за два часа до ближайшего рейса на который смогли купить билеты, и метались из стороны в сторону. Вика дёргала ухо, а я нервно кусала пальцы.

Видимо, своими действиями мы вызвали подозрение, к тому же у нас была только дамская сумочка, поэтому перетрясли её несколько раз, прежде чем пропустить нас к самолёту.

Через два часа мы уже выбегали из аэропорта Внуково.

– Куда ехать, девочки? – весело спросил нас таксист.

– А в самом деле – куда? – выходя из прострации спросила я Вику.

– Может, к нему домой? – не зная с чего начать, предложила подруга.

– Ко мне?! – сильно удивился шофер.

– К Пашке. – сказала Вика и уточнила. – Кутузовский проспект, 24.

Дверь Пашкиной квартиры я открыла ключом, который был у меня в общей связке, и мы зашли в квартиру. У Пашки была всегда идеальная чистота и порядок, был он и сейчас. Обойдя всю квартиру, которая смахивала скорее на музей одной поп-зведы (должен же быть у человека хоть один бзик), и не найдя ни его, ни его тела, мы устало опустились на диван.

– Куда он пошёл? – спросила Вика, кусая в волнении нижнюю губу.

– На встречу с кем-то.

– С кем, не знаешь?

– Откуда? – удивилась я.

– И не вернулся? – уточнила подруга.

– А ты не видишь?! – разозлилась я вконец.

– А, помнишь, перед отъездом он тоже ходил на встречу к кому-то, и ты тоже не знала, к кому. – напомнила мне Вика про недавний разговор с Пашкой у меня на кухне перед нашим отъездом в Сочи.

– Я вообще не знаю, на какие встречи он ходит! – прокричала я.

– Тоже мне директор, блин!