Ветра над могилами бродят,
Поют о весне соловьи.
Туманы лежат в изголовье,
Закаты пылают в ногах.
По пожне бредет поголовье,
Ночует в уснувших стогах.
Ничто не нарушит покоя
Ушедших навеки людей.
Не страшны им годы застоя
И гулы больших площадей.
Кто жив, тот живет в треволненьях,
В заботах о ближних своих.
Года пролетают, мгновенья,
Их делят порой на двоих.
По жизни четою проходят,
Невзгоды и счастье деля.
А жизнь и здоровье уходят,
Виски сединой забелят.
Уходят из жизни, уходят
Все те, в ком осталась война.
Без них вот линейки проводят.
Над ними царит тишина.
Дороги…
Вас осталось совсем немного:
На округу лишь два да три.
Тяжела у солдат дорога —
Изболелось у них внутри.
Вспоминать лихолетье тяжко,
И не вспомнить нельзя никак.
Наплывает война с натяжкой,
А внучок просит: как да как.
Как ушёл молодым в пехоту,
Как шагал до Берлина аж.
Воевали, не скажешь, в охоту,
Но с друзьями – почти кураж!
А бывало такое дело,
Что с похода – и сразу в бой.
Канонада вдали гремела,
Поднимала дух боевой.
И рванулись бойцы в окопы,
В рукопашном бою сошлись.
И, врага отогнав в Перекопы,
Уцелевшие в круг собрались.
И решили держаться вместе,
Земляками стали бойцы.
Их в живых оставалось двести,
Остальные – уже мертвецы.
Эта горстка дошла до Берлина,
На рейхстаге поставив число.
И в крови хоть была не повинна,
Что-то в сердце саднило и жгло…
А другие на Эльбе встречались.
Фронт второй обнимали с душой.
И друг друга они понимали,
А сердца-то стремились домой.
Пели им соловьи над Мологой
Разудалые песни весны.
И солдаты знакомой дорогой
Шли – тянулись с тяжелой войны.
Годовой календарь
Снова осень на дворе —
Пятьдесят вторая!
Еще лист в календаре
Грустно обрываю.
Погляжу на этот лист — 
